Теодосия и кулон с письменами

            …Теодосия вместе с родителями входят в огромную ярко освещённую залу. Вокруг толпятся множество мужчин и женщин в ослепительно прекрасных нарядах; и сами родители и Теодосия тоже одеты в торжественную одежду. На Теодосии платье, более подходящее маленькой принцессе, чем девочке из городской семьи, но она, ничуть не гордясь этим, лишь несёт себя вперёд с грациозностью леди. И мужчины, и их дамы оборачиваются на них и восхищённо провожают их семью глазами. Каждый из гостей приветственно кивает папе, но все женщины указывают друг другу на Теодосию и с широкими улыбками шепчутся о том, какая же она хорошенькая и милая. Теодосия слышит лишь обрывки их слов: «…очаровательно… какая она маленькая… самая юная леди…», и это заставляет её ещё больше гордиться вверенной ей миссией – не уронить честь родителей, показав превосходно в светском обществе саму себя; ведь это так важно – продемонстрировать, насколько хорошо они воспитали свою любимицу дочь. Папа с мамой подходят к кругу знакомых и, также улыбаясь, начинают разговор. Все смеются, беседуя на самые невинные темы, и в этот момент начинается музыка. Мама берёт папу за локоть и зачарованно смотрит в сторону с музыкантами. Через несколько мгновений все понимают, что играют вальс, и мужчины по очереди приглашают дам на танец. Неожиданно для родителей и для Теодосии к ней подходит незнакомый молодой человек и немного смущённо протягивает ей руку. Теодосия оборачивается к папе, и папа одобрительно наклоняет голову. Девочка вновь поворачивается к молодому человеку и мило улыбается ему, кладя свою миниатюрную ладонь в его большую, после чего обрадованный кавалер выводит свою спутницу в центр залы. Теодосия прекрасно умеет танцевать вальс – родители не зря нанимали ей самых лучших учителей. Она уверенно начинает делать па, и молодой человек продолжает танцевать вместе в ней. Музыка играет всё быстрее, и вся зала с танцующими парами превращается в вихреподобный поток звёзд и блеска. Сияющая Теодосия в очередной раз кружится вокруг себя и, опять оказавшись перед своим партнёром, наталкивается на мужчину гораздо старше того молодого человека.       Мистер Эддисон берёт её за руки и, печально вздохнув, говорит:       -Мы снова встретились, Теодосия.       -Вы? – удивляется Теодосия, невинно склоняя голову набок с милой гримаской. Миг спустя она расплывается в улыбке: – Вам так понравился этот светский приём, что вы решили посетить его даже после своей собственной смерти? – Она улыбается ещё шире: – Вот уж не думала, что ваш дар настолько могущественен! Мне так приятно танцевать с вами! Это такая честь…       Но мистер Эддисон не готов разделить радость вместе с ней и продолжает:       -Это не приём, Теодосия. Ты спишь. Вспомни всё то, что произошло с тобой несколько дней назад. Ты не в реальности, ты лишь в трансе.       -Что вы имеете в виду? – всё так же не понимая, спрашивает Теодосия. Она не может взять в толк его слова. – Я танцую здесь, вместе с вами, а как вы сумели перенести свой образ на образ того джентльмена? Он ведь не чувствует это и не видит, как мы разговариваем?       -Мой дар давно уже не принадлежит мне, – качает головой мистер Эддисон. – Вспомни: его получила мисс Буш. Он не остался со мной, он сохранился в мире живых.       -Не говорите глупостей, – вновь улыбается Теодосия, продолжая незатейливые движения вальса с теперь уже новым кавалером. Музыка приглушилась, и она может разговаривать, не повышая голоса: – Как вы тогда попали сюда без своего колдовства?       Мистер Эддисон притянул её к себе и закрыл ей глаза рукой. Прижав другой рукой её к своему боку, он вдруг понёсся куда-то сквозь ветровые потоки. Девочка чувствовала, что он увлекает её в непонятные дали, и сопротивлялась что есть сил, но внезапно вспомнила всё, о чём он ей только что говорил: и смерть мистера Эддисона, и переход дара к его племяннице мисс Буш, и поведение мисс Буш в Братстве Избранных хранителей, и исчезновение этой колдуньи, и её появление в доме Эддисонов, когда Теодосия с другими пряталась в соседних комнатах… Она вспомнила всё это и, прижимаясь к мистеру Эддисону, постепенно осознавала, что возвращается в реальность. Она вспоминала, а голос мужчины продолжал звучать рядом с ней:       -Элен пришла, пока вы были у нас, и, уходя, оставила на пороге зеркало, через которое потом приманила тебя и погрузила в транс… Ты видела вереницу бесконечных снов и сразу же их забывала, как только один из снов заканчивался… Она теперь сотрудничает с вашим врагом… Возвращайся и сделай что-нибудь вместе со своими друзьями… Иначе может случиться страшное… Я предупреждал тебя о лжи…       Теодосию выбросило в настоящий мир, и она обнаружила себя сидящей на кровати в незнакомой ей комнате. Она недоумённо оглядывалась по сторонам, и тут с криком радости ей на шею бросилась… мама. Это испугало Теодосию, и в первое мгновение она даже не догадалась ответить на объятия, но потом она увидела в комнате толпу людей – папу, Генри, миссис Эддисон, нескольких хранителей Братства и служанку, сидевшую рядом с её кроватью. А в следующую минуту – она не поверила! – перед ней появился лорд Вигмер. Причём совершенно здоровый и не слепой. На месте его глаз красовались не прежние тёмные провалы, а его обычные голубые глаза, такие, какие она привыкла видеть всю жизнь. Она так обрадовалась, что теперь видит всех, кто ей так дорог, что, наконец, посмотрела на плачущую маму и радостно воскликнула:       -Мам, я вернулась! Я снова не сплю! – Она посмотрела на других: – Я снова вместе с вами! Я живая!       -Конечно, живая, – убеждала её мама, никак не желавшая выпускать Теодосию из своих объятий и оглядывавшая её кругом. – Живая, живая, моя девочка!.. Ох, как ты меня напугала! Как ты нас всех напугала! Ну разве можно было трогать то зеркало? Ох, ну зачем ты к нему побежала?..       -Тео… – подошёл к кровати папа и коснулся её волос, а потом обнял её, и Теодосия уткнулась в его живот. Она почувствовала, что начинает плакать, и быстро обняла папу – крепко-крепко, чтобы он почувствовал, как она любит его и как рада его обнять. Слёзы катились вниз по лицу и подбородку, а она шмыгала носом и бессовестно вытирала их о папин костюм. Что ж поделать, вот такая вот семейная любовь!       -Тео! – раздался голос Генри, и мальчик подбежал к ним и, умудрившись пролезть между папой и мамой, присоединился к объятиям с Теодосией. Слёзы покатились ещё стремительнее, и она расплакалась по-настоящему. Так прошла пара-тройка минут, и вот они отстранились друг от друга. Теодосия, вернувшись в настоящее время, внезапно осознала, что ей есть о чём поговорить и что рассказать. Она посмотрела на Вигмера и спросила удивлённо:       -Сэр, – Вигмер улыбнулся сквозь слёзы, утирая глаза, – как Вы вернули себе зрение? – Она собиралась расспрашивать дальше, но Вигмер опередил её:       -Это не я вернул. Это мисс Буш сняла своё проклятие.       -Что?! Мисс Буш? – воскликнула Теодосия. Она не поверила своим ушам: – Она снова сюда приходила?       -Да, Тео, приходила, – подтвердила мама. Она выглядела печальной, как будто всю радость от возвращения дочери к жизни смыло чем-то серьёзным и страшным. – Ты пролежала без сознания… вот сегодня был пятый день, если не считать того вечера, когда ты… ну… прикоснулась к тому зеркальцу.       Теодосию прошиб холодный пот. Пятый день?.. Это значит… это значит, у Змей Хаоса было достаточно времени, чтобы продумать необходимые им действия и проработать хоть какой-нибудь план. И мисс Буш… Что же делала она? И зачем сюда приходила?       Миссис Эддисон посмотрела на служанку и сделала знак рукой, чтобы та уходила. Служанка кивнула, встала и пошла к двери; хранители посторонились, чтобы дать ей дорогу, и она скрылась в коридоре. Теодосия повторно огляделась и решила, что это, скорее всего второй этаж дома – на первом она таких комнат не помнила. Она хотела спросить, не права ли она, но сообразила, что сейчас не время для таких вопросов.       -Мы пытались разбудить тебя, но… – мама не сдержалась и начала плакать опять, – у нас ничего не получалось, ни обычным способом, ни с помощью магии…       -Это было очень нестандартное для нас проклятие, – продолжил за неё Вигмер, пока папа обнял маму, желая её утешить, – никакие известные нам прежде способы не смогли его снять или хотя бы ослабить. Это было совершенно отчаянное положение для нас, мы не знали, как из него выбраться. И мы уже потеряли всякую надежду, как вдруг, – он покачал головой, словно не представляя себе, как такое могло произойти, – вчера пришла мисс Буш.       -Одна? – спросила Теодосия с волнением.       -Да, одна, – кивнул Вигмер.       Миссис Эддисон подошла к окну и остановилась напротив него. Заметно было, что этот разговор вызывает в ней сильное беспокойство, и её нервы начинают сдавать. Теодосия понимала её, но ей сильно хотелось узнать, что же мисс Буш здесь делала.       -И что удивительно, но в то же время страшно, она пришла к нам как парламентёр, – сказал Вигмер. – Хотела обсудить с нами дальнейшие действия и поставить нам условия, на основе которых она соглашалась снять наложенные проклятия с меня и с тебя.       -Ставить нам условия… – пробормотал один из хранителей, и все повернулись к нему. Он посмотрел на них и сказал: – Для этого Змеи Хаоса должны быть очень уверены в своём могуществе и безнаказанности.       -Помолчите, ради Бога! – воскликнула миссис Эддисон, обернувшись. Она была готова вот-вот заплакать. – И так очень тревожно без ваших замечаний! Хранитель отвернулся. Метнув на него взгляд, Вигмер продолжал:       -Страшное здесь в том, что… – он подавил вздох, – Змеи Хаоса заблокировали нам путь к любому нашему сопротивлению. Условия, поставленные мисс Буш, были следующими: мы не мешаем им доделать их дела в Лондоне, а она за это снимает с нас с тобой проклятия.       -Но ведь это же… – начала Теодосия.       -Тео…       -Как вы могли согласиться? – надрывающимся голосом спросила она. – Они же теперь смогут творить что угодно!       -Послушай меня…       -Змеям Хаоса нельзя давать свободу действий! – теперь и у Теодосии из глаз потекли слёзы. – Они же…       -Они знали, какой важный для нас человек пострадал, – сказал Вигмер. – Мисс Буш сделала акцент на том, что она может и вернуть тебя к жизни, и лишить её тебя. Если мне она вернула зрение как гарантию выполнения их обещаний, то тебя она вывела бы из транса лишь после выполнения наших обещаний. А от нас им нужно… бездействие.       -Постойте, – сказал папа, нахмурившись. – Если мисс Буш обещала снять с Теодосии проклятие после того, как она и Змеи Хаоса закончат своё дело, то… почему она очнулась сейчас? – он недоумённо указал на дочь. Хранители, миссис Эддисон и Вигмер переглянулись. Папа ещё больше нахмурился: – Неужели они сделали всё так быстро? Со вчерашнего дня? Тогда я ничего не понимаю.       Теодосия, похолодевшая было от того, что мисс Буш угрожала убить её (поневоле становится страшно, когда понимаешь, что ты мог умереть), вспомнила, почему проснулась сама. Она закричала – остальные вздрогнули, а кто-то даже подпрыгнул на месте:       -Мистер Эддисон!!!       Реакция у большинства была сумбурной. Миссис Эддисон впилась в неё глазами, полными надежды. Теодосия не знала, с чего начать, мысли смешались в её голове. Папа заглянул ей в лицо и осторожно спросил:       -Что ты имеешь в виду?       -Да мистер Эддисон же! – снова крикнула Теодосия. Она огляделась, ища поддержки, и сказала: – Мне помог мистер Эддисон!       Миссис Эддисон, выглядевшая как сумасшедшая, приблизилась к её кровати:       -Лесли приходил к тебе во сне? – Она села рядом на краешек. Теодосия не сводила с неё взгляда и несколько раз кивнула. Женщина дрожащими губами продолжила: – Он… приходил к тебе с того света, да? – Теодосия закивала. Та схватила её ладони в свои: – Что он тебе говорил? Что он тебе говорил?!       Теодосия слышала краем уха, как все перешёптывались, недоумевая от её слов, и смотрела лишь на миссис Эддисон – единственную, кто мог понять её в этот момент.       -Он говорил мне… – она всё ещё не совсем взяла себя в руки, но тепло ладоней миссис Эддисон подбадривало её, – он говорил мне, что я впала в транс и что я сплю; мне снился такой сон, что мне казалось, что я живу по-настоящему. Он говорил, что я уже видела много таких снов, «целую вереницу», но я их забывала, потому что мисс Буш так меня заколдовала. И ещё благодаря ему я вспомнила, что пошла на зов этого зеркальца, которое специально оставила мисс Буш.       Папа понимающе усмехнулся:       -Ну да… Она и нам про него рассказывала…       -И ещё, – Теодосия посмотрела на папу, – он сказал, что она сотрудничает с нашим врагом, то есть, с фон Браггеншноттом, – ну, это вы уже знаете, – и… – тут она почувствовала настоящий ужас. – Он предупредил меня, что, если мы с вами что-нибудь не сделаем, то случится что-то очень страшное. – Теодосия сжала ладони миссис Эддисон сильнее, и она обняла девочку. Положив голову ей на плечо, Теодосия чувствовала, как она гладит её по волосам, и ощущала так себя в безопасности.       -А что мы должны сделать? – спросил у неё Вигмер.       -Я не знаю, – сказала Теодосия, не желая выходить из объятий миссис Эддисон и глядя на Вигмера немного под углом. – Он только сказал, что мы должны действовать. Наверное, ему известно то, что неизвестно нам, – например, что-то в будущем, – и, возможно, он разбудил меня, чтобы мы это вовремя предотвратили.       -Ну почему нельзя прямо сказать, что конкретно может произойти? – пожаловался какой-то хранитель. – Неужели так сложно объяснить, как нам надо действовать?       -Вы очень и очень неправы, – сказала миссис Эддисон, всё ещё прижимая к себе Теодосию. – Во-первых, путешествие мёртвых в наш мир само по себе не так-то просто, а во-вторых, у них есть свои законы, по которым они имеют право действовать. Может, он и был бы рад всё нам рассказать, но не смог по каким-то определённым причинам. Будьте благодарны хотя бы за это предупреждение и за то, что Теодосия проснулась гораздо раньше, чем могла проснуться.       -А когда я должна была проснуться? – спросила Теодосия, подняв на неё глаза.       -Не знаю, милая, – печально ответила миссис Эддисон. – Элен обещала, что ты проснёшься, – тут её голос дрогнул, и Теодосия обняла её сильнее, чтобы она почувствовала поддержку, – когда истечёт время…       -Точно! – воскликнул кто-то и подошёл к кровати, где сидели Теодосия и миссис Эддисон. Хранитель словно что-то искал и наконец наклонился к стене. Опустив руку вниз, он достал из промежутка между матрасом и стеной какую-то чёрную подвеску. Приглядевшись, Теодосия в очередной раз испытала чувство похолодевшего нутра. Это был кулон мисс Буш.       Она дёрнулась и, сев на колени, подползла ближе к миссис Эддисон. Мама с папой устремились к ней, чтобы успокоить, и Генри тоже повторил за ними пару шагов. Хранитель тем временем поднял кулон на уровень глаз. Он оглядел его, а затем посмотрел на Теодосию:       -По словам мисс Буш, этот кулон должен был дать что-то вроде сигнала к твоему пробуждению. Она вложила тебе его в руки и предупредила, что мы не должны убирать его оттуда, иначе он не сможет тебя разбудить. Видимо, когда ты проснулась сейчас, он у тебя из рук выпал – ты действительно очень резко вскочила.       -Постойте, – Теодосия присмотрелась внимательнее и высвободилась из объятий миссис Эддисон, чтобы понять, правильна ли её догадка. Она протянула руку к кулону, и хранитель, державший его, подал его ей. На миг испугавшись, что она может почувствовать его тёмную магию, она со спокойствием вспомнила, что уже держала его в руках (пусть и спала в это время), и бесстрашно прикоснулась к нему. Естественно, ничего она не почувствовала, но, осмотрев кулон со всех сторон, она поняла, что не ошиблась.       -Он же треснул, – удивлённо произнесла Теодосия, увидев большую трещину, которая проходила через низ кулона и две пластины из четырёх, соединявших оба основания сферы. Бриллиант внутри, конечно, остался цел.       -И самое странное, – сказал стоящий рядом с ней хранитель, – что это золото. Вы когда-нибудь видели, чтобы золото почернело?       -Просто невероятно, – продолжила Теодосия. Она увидела, что, помимо черноты кулона, ей видны письмена, начертанные на его внешней поверхности. – А эти символы? – спросила она у всех. – Вы их тоже видите или это способна рассмотреть только я?       -Нет, Тео, мы их тоже заметили, – сказала мама, дотрагиваясь до её руки. – Но двигаться они могут только в твоих глазах. Ведь ты можешь видеть их перемещения, верно?       -Ну да, но, даже если они и могут так делать, сейчас они не двигаются, – возразила Теодосия и ещё раз оглядела кулон. – Нет, они неподвижны.       -Видимо, это было возможно, только когда он был золотым, – предположил папа. – Сейчас-то, видишь, он совсем не такой.       -Но почему он почернел? Не из-за магии ли?       -Да, из-за неё, – подтвердила мама. – Но мисс Буш, когда нам его отдавала, предупредила, что ничего страшного ждать от него не следует. Просто, когда она забирала всю тёмную магию отсюда, – мама глазами обвела комнату, показывая, что имеет в виду дом Эддисонов, – она, по её словам, так переполнила кулон, что она, скажем так, вытекла изнутри, и поэтому он поменял свой цвет.       -Говорил я вам, что это может быть ловушка замедленного действия, – подал голос второй хранитель, пожаловавшийся ранее на туманность слов покойного хозяина жилища. – Почему мы…       -Потому что другого варианта нет, – перебил его Вигмер. Теодосия поняла, что безопасность кулона была под вопросом всё это время и что споры по этому поводу не утихали очень-очень долго. – Да, мы не знаем, что задумали Змеи Хаоса, и любая вещь, пришедшая к нам от них, вполне основательно считается нами опасной; но, повторяю в сотый раз, лучше сейчас довериться им – как бы парадоксально это ни звучало! – и позволить им поступить так, как им хочется.       -Но почему? – спросила Теодосия. Она, единственная, кто не был введён в курс дела, искренне не понимала причин этих слов Вигмера.       -Они считают, что загнали нас в угол, – сказал Вигмер, – и сейчас наверняка уверены в себе, как никогда. Если мы, так сказать, «подыграем» им и подстроимся под их планы, то они от самоуверенности могут так потерять голову, что допустят промах. Ведь, готовясь получить от мисс Буш её колдовской дар, они рассчитывают на невероятное могущество, а алчные люди всегда пьянятся от чувства своей безграничной власти.       -А если они всё-таки не допустят ошибки? – вторично спросила Теодосия. – Если они получат дар и скроются?       -Если они поступят так, – что ж, ничего не поделаешь. Придётся смириться с этим и продолжать выслеживать их, но аккуратно, помня об их силе. – Теодосия собралась поспорить дальше, но Вигмер не дал ей: – Сейчас, Тео, нам ничего не остаётся, кроме как подчиниться их требованиям. Неясно, что у них на уме. Пусть лучше они видят, что мы выполняем эти требования, а наша непокорность только их разозлит. Не стоит дразнить рычащую собаку.       -Точнее, клубок шипящих змей, – иронично хмыкнул ещё один агент Братства, и все поневоле улыбнулись. Теодосия тоже улыбнулась и посмотрела на кулон, лежавший в её ладонях. Вот эта самая вещь… интересно, он ещё полезен или уже нет? Нет, конечно, бесполезен, иначе зачем бы мисс Буш им его отдала? Наверное, заключила всю магию в себя и выбросила ставшую ненужной побрякушку.       -А как бы я проснулась, если бы сработал кулон? – подняла она голову и устремила взгляд на взрослых.       -Мы не знаем, – ответила мама. – Наверное, он бы вывел тебя из сна просто сам по себе.       -И после этого вы не считаете, что в нём сохранилась магия? – недоумённо спросила Теодосия, уставившись на кулон.       -Он мог сработать как передатчик, – сказал папа. – С зеркальцем же было то же самое. Возможно, мисс Буш сняла бы проклятие на расстоянии.       -И ещё кое-что, – сказала Теодосия, вспомнив последние слова в своём сновидении, – мистер Эддисон предупредил меня о какой-то лжи со стороны мисс Буш. Я не знаю, что он имел в виду, но, по-моему, это значит, что она должна была нам о чём-то соврать. Он и до этого, когда мне приснился, – помните, мы тогда с Генри поехали в… – она осеклась и покосилась на миссис Эддисон, которой, наверное, не стоило знать о Соммерсет-Хаус, – …в Братство и неожиданно встретились там с вами (это было адресовано родителям), – той ночью он мне тоже приснился и всё повторял про ложь и Элен, в смысле, мисс Буш. Вы не предполагаете, что она вам могла сказать неправдивого?       К концу своей речи Теодосия поняла, что лучше бы она этого не говорила: и так было сложно усидеть на месте, пока Змеи Хаоса занимаются своими грязными делишками, а тут она опять заставила всех волноваться и беспокоиться по поводу их намерений. Мама совершенно растерялась; папа переглянулся с Вигмером; хранители тревожно зашевелились; и лишь миссис Эддисон прекратила начавшуюся панику словами:       -Хватит! – Она оглядела всех присутствующих в комнате. – Что бы ни сказал Лесли, я не хочу даже думать о том, как Элен могла нам солгать! Давайте закончим всё так, как мы решили, – позволим этим Змеям Хаоса получить её дар и уже после этого начнём действовать. – Миссис Эддисон покачала головой и прерывисто сказала: – Перестаньте мучить моё настрадавшееся сердце! Я потеряла двух дорогих людей во всей этой истории! Наша семья здесь пострадала больше всех! Хватит набрасывать нам тревожных предположений!       Миссис Эддисон закрыла лицо руками и села за стол, содрогаясь от душивших её рыданий. Папа встал, подошёл к ней и положил ей руку на плечо, как бы успокаивая. Генри прильнул к маме, и она приобняла его и тоже отвернулась, пряча слёзы. Теодосия тяжело вздохнула и бессильно откинулась на стену. Да, кажется, действительно других путей нет, и сделать нельзя абсолютно ничего. Вигмер задумчиво смотрел в одну точку. Хранители тоже молчали, не нарушая тишины. Если бы она знала, что всё так закончится, она ни за что бы не согласилась задержать у них мисс Буш в качестве гувернантки… Ведь что ей стоило выкурить из музея и её? Она же это уже проворачивала… Теодосия посмотрела на чернеющий в её руке бывший когда-то золотым кулон – всё, что осталось на память о доброй, печальной, не желающей быть на стороне тёмных сил мисс Буш.