Теодосия и кулон с письменами

      У пароходов, как обычно, было шумно и тесно в толпе отплывающих, провожающих и так далее людей. Было пасмурно, но светло и приятно – самая подходящая погода. Мисс Буш держала под руку мистера Долохова (как бабушка заставляла Теодосию называть его, но он тайком шепнул ей, что при желании – ну, и при отсутствии бабушки, конечно же, – она может называть его Юрой) и придерживала другой рукой свою шляпу, которую чуть не снесло ветром, – всё-таки, со стороны моря дуло. Она сегодня уплывала вместе с ним в Российскую империю, в Санкт-Петербург, чтобы… подготовиться к предстоящей свадьбе, разумеется, а все оставшиеся их провожали. Под оставшимися имелись в виду миссис Эддисон с детьми, немногочисленные слуги их дома, Теодосия, её родители, Генри, бабушка Трокмортон, ну и кое-кто ещё.       …Когда в дом на Вестерн-сквер нагрянула полиция, фон Браггеншнотт в числе группы его людей наконец-то оказался пойман. Как оказалось, граф действовал здесь под вымышленным именем, но, к счастью, об этом догадались лишь Вигмер и семья Теодосии. Почему к счастью? Да потому что полиции не следовало знать, что такой известный в политике Англии и Германии человек оказался страшным преступником. Если бы это раскрылось, разгорелся бы небывалый международный скандал. Чтобы подобного не произошло, необходимо было всё замять во избежание огласки. С помощью своей агентуры лорд Вигмер смог перехватить инициативу над арестом фон Браггеншнотта, и того доставили в специальное, известное лишь Братству место, где ему предстоял допрос. Естественно, сначала он в ярости клялся вперемешку с ругательствами, что скорее умрёт и оставит их в неведении, чем скажет хоть слово, но тут Вигмер выкинул главный козырь. Он предложил ему выбор: можно оставить допрос в правах Братства, а можно снова передать это дело в руки полиции, после чего обо всём станет известно в кругах, в которых фон Браггеншнотта хорошо знают, и тогда его имя будет замарано, а он сам пойдёт под трибунал. Перед ним выложили все бумаги Змей Хаоса, где было расписано, как и кем они собираются манипулировать, чтобы постепенно развязать войну в Европе. «Если вы так не хотите рассказывать об этом нам, то тогда об этом расскажут общественности ваши документы, – сказал Вигмер, – ведь, как известно, бумага не краснеет. Конечно, вы можете возразить, что конфликт между нашими государствами неизбежен и в таком случае, но я уверен, что, как бы кайзеру ни была неприятна Англия, он отстранит от себя всех подсунутых вами людей хотя бы под напором наших политиков. Да, ему будет обидно и страшно неудобно, но зато мы лично будем уверены, что вопрос о войне будет отодвинут ещё на сколько-то лет».       Граф долго молчал; его сжигал изнутри бессильный, слепой гнев на то, что его поймали с поличным и лишили возможности сбежать. Как бы он хотел в этот момент вскочить с места и убить всех, кто зажал его в тупик! Но, связанный по рукам и ногам, он оказался в безвыходном положении: действительно, как ни крути, придётся либо сдаваться на милость победителя, либо молчать до последнего и быть посрамлённым на международном уровне; а ведь на родине его действительно ждёт трибунал, хоть бы и никто из правительственной верхушки этого не хотел. Здесь даже шансов нет подтасовать карты под себя, и, в конце концов, фон Браггеншнотт тихо сказал:       -Я согласен. Я… выполню все ваши требования.       Так и началась новая страница его жизни – сотрудничеством с Братством Избранных хранителей. Пусть даже и вынужденным.       Да, никто и представить себе не мог, что это вообще возможно. И Теодосия в том числе. Впрочем, такого бы не случилось, если бы не были обнаружены все компрометирующие фон Браггеншнотта документы. А обнаружила их… мисс Буш.       После того, как гувернантка Трокмортонов убежала из Соммерсет-Хаус, её боль и обида застилали ей глаза, не давая трезво всё обдумать. Наконец, когда эти чувства отошли в сторону, мисс Буш задумалась над своим положением. Она решила, что всё-таки зря сделала столько зла людям, которые совершили ошибку, просто-напросто не зная никакой точки зрения, кроме своей. «Надо пойти назад и извиниться», – сказала она себе и тут замерла, кое о чём догадавшись. Если она верно услышала, существуют некие Змеи Хаоса, и их необходимо остановить во имя мира. Но ведь то, что она о них знает, не значит, что они знают о ней, и, следовательно, им неизвестно, на какой она стороне. Так почему бы не сыграть несчастную обиженную жертву и не притвориться, что ею сейчас легко манипулировать? Мисс Буш понимала, что рискует не только своей головой, но всё же попытка того стоила. Как колдунья она могла видеть скрытые помыслы других людей и, сконцентрировавшись на ненависти к убийцам дяди, стала искать местонахождение таких же ненавистников.       Чутьё, подпитываемое её злобой и гневом, направляло её по улицам, и в один прекрасный момент она постучалась в дверь какого-то дома на Вестерн-сквер. В минутном видении он предстал перед ней скопом шевелящихся змей, и открывший ей человек на мгновение показался мисс Буш обвитым по плечам гадюкой. Холодным тоном девушка спросила, не нужны ли им услуги колдуньи, жаждущей отомстить Братству Избранных хранителей. Когда же слуга Хаоса оторопело заморгал, та подчеркнула, что не собирается ждать ответа вечно, и развернулась в обратную сторону. Как она и рассчитывала, человек тут же сбежал по ступенькам на мостовую, втащил её за руку внутрь и помчался докладывать об этом куда-то в комнаты. Спустя некоторое время навстречу мисс Буш вышел фон Браггеншнотт с извечным крюком вместо левой руки и после непродолжительного разговора выяснил, что она хочет расплатиться со всеми, кто стал причиной смерти её родственника. Он изумлённо прослушал рассказ о проклятии ею тех самых ночных визитёров (правда, название «Соммерсет-Хаус» в рассказе не прозвучало – ей хватило ума не упоминать это место, заменив его другим) и небезосновательно поинтересовался, почему Хаос может ей доверять. Мисс Буш поглядела на него исподлобья горящими безумством глазами и после некоторого молчания глухо проговорила: «Вам мало того, что я прокляла шестерых человек и сбежала из дома, где всегда была счастлива? Знаете, как тяжело после такого становиться злодейкой в глазах окружающих? Если вам недостаточно таких доказательств, то я ухожу…»       Как с подобным признанием не довериться странной незнакомке? Фон Браггеншнотт, поступив согласно ожиданиям мисс Буш, решил использовать «обуянную гневом бедняжку» в своих целях и согласился на её предложение. В этот же вечер она сочинила и отправила телеграмму Юрию Долохову, ночью же граф отвёз её к улицам близ пристани, где они обсуждали, как лучше встретить ожидаемого гостя. Здесь их и заметил Стики Уилл, прятавшийся от своих преступных дружков. А следующим вечером мисс Буш отправилась к себе домой, чтобы полностью вытянуть оттуда принадлежащее ей колдовство. Конечно, был риск, что она шпионка и возвращается в дом лишь для связи с Братством, но проверку фон Браггеншнотта она «прошла»: ему несколько раз удалось довести её до истерики, вследствие чего он успокоился. Не будет же шпионка так эмоционально себя вести! А дело было в том, что мисс Буш просто-напросто отбросила мысли о добрых намерениях и представила, что она действительно смертельно на всех обиделась. Так ей было легче врать ему и остальным Змеям Хаоса. Семье она, понятно, ничего рассказать не могла – всё должно было выглядеть в глазах окружающих как можно естественней. С зеркалом для Теодосии она придумала неплохо, и это оказалось совсем не проклятием. Она не хотела, чтобы Братство вмешалось в её планы и каким-либо образом пострадало, а о близких девочки и говорить не стоило; поэтому она погрузила Теодосию в сон, чтобы отдалить от дел и обезопасить как её саму, так и прочих. После того, как мисс Буш убедилась, что её воспитанница прикоснулась к заколдованному зеркальцу, она в компании того же фон Браггеншнотта, сопровождавшего её, вернулась обратно к Змеям.       Для чего же она вызвала из России Юрия? Для обряда передачи колдовского дара, что должен был пройти между ней и фон Браггеншноттом. Согласно ему, она могла передать свой дар графу, однако необходима была человеческая жертва, чтобы отвести от мисс Буш все посмертные мучения. Выбор пал на Юрия, любившего её до сумасшествия, так как, первое, он единственный мог бы примчаться по зову сердца, не задумываясь ни о чём, и не пришлось бы искать эту самую жертву, а второе – вымотанная мисс Буш подумывала о самоубийстве, и двойной груз в виде предательства семьи и причастии к смерти любимого человека поставил бы точку в её решении. Если бы Змеи Хаоса скрылись, то для закона это бы выглядело как убийство и самоубийство, и с них бы всё сошло, как с гуся вода. Посмертные муки миновали бы обоих, так уж был устроен «обряд»…       -И никто не заподозрил во всём этом подвоха? – спросил в этот момент повествования лорд Вигмер, когда мисс Буш объясняла ему и агентам Братства свои запутанные действия. – Просто немыслимо, просто немыслимо… – покачал он головой.       -Да, я тогда и вправду навыдумывала столько всего, что сейчас бы не смогла пересказать эту логическую на тот момент цепочку, – продолжала она. – Больше всего я боялась, что ошибусь в какой-нибудь мелочи и выдам себя, – это было для меня самое страшное. И, несмотря на то, что всё в итоге прошло наилучшим образом, моя рискованная затея чуть не стала для нас всех роковой…       Мисс Буш рассчитывала, что по прибытии Юрия она заодно с ним придумает, как действовать дальше, но в её расчёт вмешалась неожиданность. Юрий плыл в Лондон не один, а с Майком. Случайным образом столкнувшиеся в порту Санкт-Петербурга, они признали друг друга, и Майк забрал своего потенциального зятя на борт «Северной Звезды». Как раз мисс Буш стали мучить смутные кошмары и беспокойные, но не вполне ясные видения, и, взволнованная, она стала выходить на пристань ближе к тому дню, когда по всем предположениям должен был появиться Юрий. Увидев, наконец, как он напару с кое-кем знакомым выходит со стороны не пассажирского, а торгового судна (и какого судна!), она чуть не потеряла сознание. Впутать в опасные планы ещё и брата – можно ли представить себе что-то подобное? Тут же её посетило более явственное видение: в нём мистер Эддисон – да-да, именно он, – предупреждал её об опасности и советовал не терять бдительность. Придя в себя, мисс Буш вышла навстречу молодым людям, и те обеспокоенно набросились на неё с расспросами. Бледная девушка кратко сказала, что дело очень серьёзное и что она объяснит всё потом, а затем повела их в дом, из которого пришла. Змеи Хаоса «страховали» её на каждом шагу, и несколько человек постоянно следили за ней на улице незаметно для окружающих. Конечно, она согласилась на это, но на самом деле её совсем не радовал такой шпионаж. Впрочем, разговаривать с Юрием и Майком шёпотом ей не могли запретить, и она описала свою идею: она и Юрий должны остаться там, на Вестерн-сквер, и потянуть время, а Майк побежит за помощью к тёте. Было уже почти темно, поэтому следовало поспешить.       Далее произошло то, что было уже всем известно: Майк незаметно для врагов вышел из этого дома, встретил у тёти агентов Братства и вместе с ними отправился спасать сестру.       -Выходит, вот о какой лжи меня всё время предупреждал мистер Эддисон! – наконец-то догадалась Теодосия, и все повернулись к ней. – Вы, мисс Буш, просто-напросто водили Змей Хаоса за нос, а нам лгали лишь потому, что по-другому никак не получалось!       Мисс Буш улыбнулась, одобряя её догадку. Пока хранители допрашивали фон Браггеншнотта, Вигмер с семьями Трокмортонов и Эддисонов выслушивал объяснения гувернантки в соседней комнате. Это был не Соммерсет-Хаус, а одна из их секретных штаб-квартир – что, разве Братство не имеет на это право, как и любая подобная организация? Тем более, нельзя было открывать ни одному слуге Хаоса, где в действительности находятся их основные силы.       В общем, на этом объяснения и закончились. Место хранения тех документов фон Браггеншнотта мисс Буш узнала из его мыслей, когда ещё дар был при ней, – это стоило ей огромных усилий. Когда же она оказалась свободна от допросов Братства, то первым делом… легла спать. С лазуритовым амулетом Теодосии на шее.       Теодосия очень удивилась этой просьбе, но поняла мисс Буш и отдала ей свою подвеску. Та очень хотела напоследок поговорить с дядей. Именно он разбудил Теодосию в критический момент времени, и мисс Буш хотела понять, для чего он это сделал. Недаром же он во время пробуждения предупредил девочку, что может случиться что-то страшное, если они не начнут действовать.       В сновидении мисс Буш к ней действительно пришёл мистер Эддисон, и здесь непонятные вещи прояснились окончательно. Он нарочно разбудил Теодосию, потому что опасался, что Майка сильно задержат у Эддисонов, а с мисс Буш и Юрием в это время стрясётся беда, и в итоге к запоздало подоспевшей помощи они уже могли были быть мертвы. Мистер Эддисон заверил племянницу, что свой колдовской дар она отпустила до конца. К слову, на самом деле обряд избавления от дара всё-таки существовал: к концу жизни мистер Эддисон наконец-то нашёл подходящий способ, изучая книги о тёмной магии, и в последнем общении с мисс Буш передал все его подробности. Формула этого обряда крылась в следующем. Если дар перешёл к человеку, который искренне желает от него избавиться, то необходимо найти в противовес ему того, кто искренне желает постичь колдовство. Тогда при передаче дара «из рук в руки» установится баланс соотношения желаний двух людей, и дар просто-напросто исчезнет. Растворится в воздухе в прямом смысле. Так при столкновении тёплого и холодного ветров появляются ураганы; здесь же всё было с точностью до наоборот – при столкновении противоположностей некое вещество не появляется, а пропадает. Когда мисс Буш внезапно вспомнила о Змеях Хаоса, то поняла, что это её шанс, и у неё появилась лишняя причина выйти на их след.       На прощание мистер Эддисон обнял мисс Буш и сказал, что всегда будет незримо присутствовать рядом с ними. В этот момент мисс Буш проснулась, немного всплакнула и, по совету покойного дяди, съездила на кладбище вместе с семьёй, чтобы закопать лазуритовый амулет и свой кулон на его могиле. Честно говоря, Теодосия хотела бы оставить амулет у себя, но она подумала и сделала вывод, что мистеру Эддисону на том свете виднее. Как бы ни были полезны те или иные вещи, в некоторых ситуациях с ними приходится расставаться. Это, конечно, грустно, однако она была рада, что и расколовшийся кулон с письменами навсегда ушёл из их жизни. С ним у неё остались связаны не самые приятные воспоминания.       Вот что именно произошло к тому дню, когда мисс Буш и Юрий Долохов отправлялись в Санкт-Петербург. Он, наконец, сделал ей предложение, и та со слезами счастья согласилась. Теодосию сильно огорчало, что такая хорошая гувернантка – единственная, которую она терпела бы всю свою жизнь, – ушла от неё. Раньше бы она радовалась этому факту, но теперь… Она полюбила её всей душой и была бы очень довольна, если бы мисс Буш пробыла с ней несколько лет, пока Теодосия не выросла, а затем уже решила бы выйти замуж. Но в чужой судьбе человек не указчик, и Теодосия смотрела на будущую супружескую пару, скрепя сердце.       -Вот и всё, Тео, – сказал ей папа, повернув к ней голову. – Нет у тебя больше никого, кто бы направлял тебя по учёбе. Как же ты теперь справишься, а?       Конечно, вопрос был задан с юмором, и Теодосия улыбнулась.       -Ничего, ей не привыкать, – ответила на это мисс Буш, знавшая о том, что её бывшая ученица давно уже изучает всё самостоятельно. «Всё» – слишком сильно сказано, ведь Теодосия не шибко следовала школьной программе, углубившись в Египет и связанное с ним. – Я жалею только о том, что теперь она запустит испанский язык, а ведь он у неё получался на редкость хорошо, – задумчиво добавила она. – Не знаю, получится ли у тебя продолжать заниматься им на том же уровне, – обратилась она к Теодосии, которой перед отъездом отдала все нужные учебники. – Я знаю, это возможно, и ты очень способная, но всё-таки важно, чтобы кто-то тебя учил хотя бы произношению.       Теодосию опять кольнула печаль.       -А если бы вы не… если бы всё так не получилось… – сбивчиво начала она.       -Что? – переспросила мисс Буш.       -Если бы вы… не выходили замуж… и ничего бы этого не было… – снова попыталась Теодосия, – вы бы у нас остались?       Мисс Буш посмотрела на неё с пониманием. Затем она вздохнула.       -Да, осталась бы. Мне даже самой жалко, что всё так совпало. Я очень привязалась к вам с Генри. Но, сказать по правде, я чувствовала, что мне стоит ждать, – она с усмешкой посмотрела на своего кавалера, – такого сюрприза. Не думайте, что свадьба была для меня очень далёким и непредвиденным событием, нет. Мы с семьёй Юрия дружим уже три года и с ним давно друг в друга влюблены, а, впрочем, в семьях, где есть молодой человек и юная леди, принято строить план свадебного торжества уже с первых дней знакомства…       Засмеявшись, она получила толчок локтём от мистера Долохо… кхм… просто Юры.       -Будет врать-то, – заметил он также со смехом. – Сама-то разве не сразу начала на меня косо смотреть?       Миссис Эддисон смотрела на племянницу и вытирала слёзы платком. То же самое, впрочем, за ней повторяла и вся прислуга. Сегодня им было разрешено покинуть свои посты в доме, чтобы попрощаться с «молоденькой мисс», которая выросла у них на глазах и теперь становилась совсем взрослой. Майк уже попрощался с ними, обнял сестру, крепко пожал руку Юрию со словами: «Следи там за ней. Сделай её счастливой» и побежал скорее к команде – их грузовой пароход опять отправлялся в рейс. Генри с позволения взрослых смылся вслед за ним и мотался вокруг да около, рассматривая ящики, уносимые матросами. Кузина и кузен мисс Буш (стоит, наконец, сообщить, что у них были вполне благозвучные имена – Алиса и Джон) стояли рядом и брали с неё клятвенное обещание писать как можно чаще. Ах да, и ещё пару слов про тех самых «кое-каких» людей, также присутствовавших здесь, на набережной. Это – готовы? – были помощники папы.       Да-да, именно они, все трое – Вимс, Фагенбуш и Стилтон. С ними была связана другая немаловажная история. Наверное, легко вспомнить, как Стилтон однажды провожал мисс Буш взглядом, замеченным Теодосией; как в день сильного опоздания мисс Буш папа серьёзно говорил с ними о том, о чём нельзя было проболтаться при детях; как потом они молча перебирали артефакты у мастерских… Так вот, Теодосия просто представить себе не могла, какая тут разыгрывалась любовная драма: оказалось, Вимсу гувернантка тоже приглянулась, и, преисполненный самодовольства, он начал ревновать её к своему подчинённому. Случалось, что мисс Буш при встречах перекидывалась с ними несколькими фразами, и на этой почве между ними сложились определённые отношения, а, зная характер каждого из помощников, Теодосия не удивилась, что к Стилтону и Фагенбушу мисс Буш благоволила гораздо больше, чем к Вимсу. Скорее всего, последний тоже догадался о чувствах Стилтона, и после этого между ними произошёл раздор. Конечно, тот сумел постоять за себя и за свою склонность, однако Вимса же вообще не остановишь, когда дело касается его самолюбия, и тут, на счастье, вовремя вмешался папа (глупо думать, что до его глаз и ушей происходящее не дошло). Он поставил требование – прекратить их донжуанские препирания, ни слова не говоря о них гувернантке и его дочери с сыном. Объяснять, почему это должно остаться в тайне, необходимости не было. Ну а потом как-то само собой вышло, что по окончанию всего дела с колдовством папа рассказал об этом Теодосии.       Вот так интересно завертелся круговорот жизни на задворках сцены, где главную роль взял на себя мистер Эддисон и его секреты. Честно говоря, это происшествие Теодосию насмешило и доказало ей, что, несмотря на невзгоды, всё в мире продолжает идти своим чередом. А сейчас, когда мисс Буш навсегда покидала их Музей легенд и древностей, помощники решили, что надышаться перед смертью всё-таки возможно, и каждый из соперников признался ей в своей симпатии. Сделали это Вимс и Стилтон, не скрыв ничего и от Юрия. Их откровение было кратким: мисс Буш – прелестная девушка, которая сумела покорить и их сердца тоже, и Юрий настоящий счастливчик, если она выбрала его. Ни жених, ни невеста на это признание не обиделись – правда, что тут скажешь? Мало ли, в какой момент купидону захочется побезобразничать, тем более, их чувства были предельно невинны. Фагенбуш, до конца остававшийся лишь зрителем всего «представления», переглянулся сейчас с Теодосией и не сдержал улыбки: подумать только, этим интригам уж точно любой роман позавидует. Теодосия в ответ хмыкнула и посмотрела на Первого и Третьего помощников, разговаривавших с молодожёнами. Да, действительно, купидон решил здесь основательно наиграться с человеческими сердцами. Хорошо хоть, его игра закончилась мирно. Кстати, интересно, станет ли Вимс теперь более сносным из-за того, что пережил?..       Наконец настал момент посадки пассажиров. Началась она уже давно, но мисс Буш и Юрий, пока прощались, дотянули до последнего. То, что мисс Буш теперь должна была жить в стране, где язык и уклад общества кардинально отличались от английских, не так сильно её и волновало – ранее она часто гостила у семьи Юры, и в будущем, она надеялась, всё войдёт у неё в привычку гораздо быстрее. Юрий походил на неё тем, что так же был сиротой и воспитывался в доме родственников, но, помимо прочего, на его имя от родителей осталось небольшое наследство, которым он распоряжался довольно выгодным для себя образом. Статус семьи позволял ему пользоваться некоторыми весомыми привилегиями и уважением многих людей. Короче говоря, замужество давало мисс Буш большие перспективы, по выражению бабушки Трокмортон.       Пароход загудел и начал медленно отчаливать. Юрий Долохов и его наречённая прощально махали с палубы всем друзьям и близким, а те махали им в ответ. Теодосия и подбежавший Генри не отставали. Вообще, папа поступил несколько неосмотрительно, разрешив провожать мисс Буш и своим помощникам тоже, – не дай бог в музей сейчас нагрянет кто-нибудь из руководства. Остаётся надеяться, что ничего подобного не произойдёт. С другой стороны, все-то знали, что повод в определённой степени был существенный, поэтому совесть каждого благополучно молчала. Тут Теодосии в голову пришла одна мысль, и она сказала рядом стоящему папе:       -Знаешь, а ведь хорошо, что у меня нет теперь гувернантки. – Папа вопросительно на неё посмотрел. – Если уж я помогаю Братству, то учёба меня будет сильно отвлекать. К тому же, я твёрдо решила, что пойду по вашим стопам, и жить целыми днями в музее только пойдёт мне на пользу. Изучать Египет и тому подобное – это же просто рай. Вот где моя настоящая школа.       Папа внимательно взглянул на дочь, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое. Но Теодосии было ясно – он её понял. Улыбнувшись, он приобнял её и сказал:       -Знаешь, это всё-таки, наверное, наследственное. Твой дедушка любил Египет точно также, да и мы с мамой наверняка тебе что-то передали. Пожалуй, мне стоит рассказать тебе, чем он занимался и как текла его жизнь в Братстве.       Теодосия с загоревшимися глазами обернулась к нему.       -Правда? – не веря, но с дикой надеждой переспросила она.       Папа кивнул:       -Правда. И даю тебе честное слово, что, как бы ни сложилась твоя дальнейшая судьба, я всегда буду рядом. И мама тоже. Мы все твоя семья, и не стоит забывать об этом, даже если что-то идёт не так. Бабушка… – он помолчал, – с ней всё сложнее, но она тоже встанет на твою сторону, если понадобится, и хоть с горем пополам, но поймёт твоё желание быть в Братстве. Она очень любила отца, и ты её не суди строго…       Он остановился и оглянулся туда, куда, замерев, уставилась Теодосия. Бабушка Трокмортон смотрела на них и внимательно слушала. Ей всё-таки пришлось рассказать всю эту историю, когда она узнала об аресте каких-то преступников, в руки которых попала Элен; а она то удивлялась, то сердилась и, в конце концов, выдала, что их семья «точно проклята на небывалые заморочки с законом». Лорд Вигмер как её старый знакомый был рад, что она так спокойно приняла случившееся. Папа выпрямился и чуть посерьёзнел, но бабушка вдруг улыбнулась и произнесла:       -По-моему, Алистер, это слишком долгий разговор для прощания на набережной. Думаю, стоит оставить его для гостиной моего дома.       Папа удивлённо поднял брови, за ним это сделала Теодосия, а мама с Генри с недоумением завертели головами. Бабушка же продолжила:       -Это ведь, как ты правильно подметил, семейный разговор. Поэтому сейчас мы отправимся ко мне. И это не обсуждается.       Папа и Теодосия переглянулись, и он вновь позволил себе улыбнуться.       -Что происходит? – спросила мама, ничего не понимая.       Папа наклонился к ней и тихо ответил:       -Братство, Теодосия и мой отец. Настало время поговорить об этом всем вместе.       Мама посмотрела на него, её лицо смягчилось, и она положила руку Генри на плечо, а другой обвила папин локоть. Теодосия мгновенно поняла, что они собираются сделать, и с силой ткнула Генри под рёбра.       -Ай! – воскликнул он и возмутился: – Ты чего?       -Тебя что, мисс Буш так и не научила манерам? – поддела его Теодосия. – Стой и не вредничай!       -Каким манерам? Мам, что она ко мне пристаёт? – с жалобным выражением повернулся Генри к родителям, ища помощи. Папа и мама, завершившие поцелуй за мгновение до встречи глазами с ним, засмеялись и сделали Теодосии несерьёзное замечание.       Пароход уже отплыл на достаточное расстояние, но мисс Буш и Юрий всё ещё были видны с берега. Эддисоны, не замечая ничего вокруг, продолжали махать руками и переговариваться. Вимс, Фагенбуш и Стилтон вполголоса разговаривали друг с другом и глядели им вслед. Скорее всего, подумала девочка, с этой поры они гораздо меньше будут конфликтовать, ведь есть кое-что, что их в известной мере сблизило. Майк Буш сейчас, наверное, тоже остановился и, не оборачиваясь на товарищей-матросов, выискивал среди далёких пассажиров свою сестру. А Теодосию и её семью в ближайшем будущем ждут небывалые откровения, и она была неописуемо рада тому, что произошедшие приключения, скорбные события и раскрытые тайны дали им совершить шаг к единству. От фон Браггеншнотта теперь бед ждать не придётся, и Змеи Хаоса действительно могут навсегда исчезнуть. Когда? Неизвестно. Но победа уже точно за ними. Стики Уилл наконец-то отвязался от приятелей, которые преследовали его, и вернулся к работе на Вигмера. Мальчик жаждал работать там всю жизнь, и Теодосия надеялась, что он продолжит быть её напарником и другом. Как здорово, когда с детства знаешь, с кем хочешь пройти весь свой путь! Родители же познакомились с ним чуть поближе и пообещали, что постараются помочь его матери и братьям, а Уилл признался: «Впервые вижу, чтобы такие люди обращались со мной, как с человеком! Спасибо».       Итак, Теодосия Элизабет Трокмортон наконец-то была счастлива. Везде, куда ни посмотри, наступил мир. Кстати. А ведь у неё теперь, помимо Стики Уилла, есть друзья, с которыми ей можно переписываться. Не начать ли это с завтрашнего дня?..