последнее суперлуние

Знаете чувство, когда все стены в вашей голове с грохотом рушатся, оставляя за собой лишь плотный дым? Именно так сейчас себя чувствует Чан. Он сидит на лестничной клетке и вертит тлеющую сигарету между пальцев. Его сухие волосы впитали запах свежей краски, а капилляры в глазах слегка полопались после восьмой дозы никотина. Уджин вернулся. Он, вроде, счастлив должен быть, но парень странный после Америки. Безумно. Подлизывается что ли, слова подбирает. Неискренним звучит. Так и тот случай, видно, все забыть не может. Он искренне не понимает Уджина. Тогда ведь, ему смысла врать не было. А если и сейчас тему поднимает...Остались ли у него чувства к Чану? Или же Чан везде обман ждёт? А как тут не ждать. Вон Чонин ребёнок, оказывается, а не блядь последняя, как учитель думал. Глазами - пуговками пялится, будто ждёт чего - то. Надежда ли? На что, в таком случае? Ведь Чонин сам понять даёт, что чувств никаких у него нет. Действиями только. Недотрогу из себя строит, прикасаться не разрешает, хотя той ночью тепла жаждал, будто наркотик. Чан, в самом деле, в шок тогда выпал даже. Такой отдачи не ожидал. Каждое прикосновение, как новый глоток воздуха, который легкие несчастно прожигает. У Чана к Чонину, на самом деле, тяга нездоровая. Знает ведь, что делает то, за что его уволить по щелчку пальцев могут. Но делает. Потому что по - другому не может. Каждый раз дотронуться хочется, эмоции на детском личике увидеть. Только, кроме ненависти не видел ничего. Только в тот день, когда Уджин заявился. Чонин с каким - то восхищением смотрел. Любовью? Ненавистью там и не пахло, это точно. А когда Чан к стене прижал, то у Чонина и того слезы из глаз полились. Не больно было. Обидно. А Чан мудак. Признает. Боится просто до безумия. Чувств своих боится. Потому что, кажется, он бесповоротно влюблён в Чонина. ~ - Вот это попробуй, - Уджин вливает в сопротивляющегося Чонина какой - то дрянной коктейль, где, кажется, все что только можно намешано, потому что младшему в голову нещадно даёт, хотя он думал, что пьян вдребезги. - Да ладно тебе, так лучше будет. Вижу ведь, что выговорится хочешь. Говори, спрашивай. Незнакомцу всегда легче все рассказать, - Уджин следом за Чонином опрокидывает шот текилы и подпирает щеку ладонью, смотря на брюнета. - Ага. Незнакомцу, который друг одной суки, - Чонин, дразнясь, садится в такую же позу, что его собеседник. - Да будет тебе, - Уджин заливается в смехе. - Чан не такой уж и плохой. Тупой, правда. Он в детстве душой компании был. Все его обожали, правда. Таким добрым был. Всегда за справедливость боролся, но страданий пережил немало в детстве, конечно.. - Уджин замолкает, понимая, что лишнего сказанул. А Чонину без разницы, кажется, у него в глазах ненависть играет. Кажется, он будет только рад, если Чан страдать будет. - Знаешь, я вообще не думал, что влюблюсь когда - нибудь. Вот так просто буду испытывать какие - то чувства к другому человеку. Не боятся открыться, готовить завтраки по утрам вместе, спать в одной постели. Ну потому что не каждый этого достоин. Людей много, но одинокими остаётся добрая треть населения. Потому что просто не повезло. Я один из них. Дело не в том, повезло мне или нет. Я сам по себе человек, который любить не может, понимаешь? Я не могу всецело принадлежать, отдаться, - Чонин допивает свой коктейль, вливая его полностью в глотку. - Всю свою жизнь так считал, а тут наперекосяк все пошло. Влюбился в твоего дружка и, по совместительству, своего учителя. Но даже тут судьба не сжалилась, чувствуешь. Он меня ненавидит, кажется. - Ты прав, он тебя ненавидит, - Уджин подзывает бармена. - Но помни, кем бы Чан не был, он недостоин твоих чувств. - Следующий шот разыграем на камень - ножницы - бумага, - Чонин заебался. Они стоят около закрытого магазина, опираясь спиной о холодную кирпичную стену и выкуривая последнюю сигарету на двоих. - Как вы познакомились с Чаном? - В детстве ещё. Наши дома напротив находились. - А он всегда таким придурком был? - Всегда. Сигарета медленно тлеет в руках, а алкоголь отказывается выветриваться из головы. Ноги Чонина дрожат нещадно и он прикрывает глаза. - Ты считаешь, что неспособен на чувства? - Уджин продолжительно затягивается. - Угу, - Чонин все ещё держит глаза закрытыми. - Слушай, - отлипает от стены блондин и встаёт напротив младшего буквально в нескольких сантиметрах. - Научи меня жить, а я научу тебя любить. - Из меня плохой учитель - Все когда - то бывает впервые, - Уджин подаётся вперед, накрывая чужие губы своими. ~ Хенджин любит Феликса так сильно. До хруста костей, до самых сильных головных болей и слезящихся глаз. Он думает, что ему в самом деле повезло. Сильно повезло. Он не искал, а в его жизни появился смысл. С рыжими волосами и поцелуями солнца на щеках. С самым красивым телом и огромными глазами. Даже битву с самим собой выиграл за ночь всего. Решил, что упустит. Если не сейчас, то смысл пытаться после? Хенджин и не думал, что в него влюбится. Он вообще ни о чем тогда не думал. Просто шёл. Просто добивался. Потому что в голове красным «мое», а сердце тепла все таки жаждет. Любви. Только Хенджин не уверен, что ее получает. Феликс чувствует себя должным. Он рассчитывал использовать без чувства надобности отдать в том же размере. А когда любят так, страшно становится, что ты нет. И жалеть даже начинаешь. Потому что Феликс уже вообще ничего не знает. Он не знает, что такое любовь. Искренняя, взаимная. Он чувствует, как она из Хенджина рекой льётся, вытекая за края. Как он задыхается каждый раз, когда рыжий его касается. Как старший во сне обнимает. Будто только его. Будто не отпустит никогда. Будто Феликс тоже любит. А Феликс не любит. Они смотрят фильм в доме Хенджина и Феликс думает, что парень неплохой, да и вкусы в фильмах у них схожие. Они гуляют по парку и спрашивают друг друга детские вопросы, а Феликс делает пометку в голове, что у Хенджина любимый цвет - желтый. Прямо как солнце. Они делятся теплом на двухместной кровати и рыжий всегда забирается под одеяло к старшему, сворачивая своё под ноги. И Феликс честно не знает почему.