Ты же спасешь меня, брат?

      На огромный, оживленный вечерней суетой, Нью-Йорк опускался вечер. Он наступал широкими шагами, приведя с собой сначала большие черные тучи, а затем и сам ливень. Шумный, буйный и холодный. Сильный порывистый ветер хулиганил по улицам: к земле клонились деревья, на небоскребах опасно покачивались билборды, сорванные вывески метались по опустевшим улицам. Город наполнился разъяренными звуками стихии. Огромные стремительные капли усердно били по крышам, дорогам и люкам. Будь Лео в тот момент на поверхности, он бы без колебания сказал, что эта погода близка ему - она под стать его брату, под стать ему самому. Под стать им обоим, если смотреть с двух разных сторон. Но Лео был внизу, в канализации. Он не слышал и не видел бушевавшей непогоды. Он словно был ею, сам того не зная.       "Боль только в твоей голове" - повторял себе Леонардо, раз за разом стараясь усмирить бурю в душе и боль в теле.       Медитация. Это именно то средство, которое мечник не только признавал, но в которое верил и активно практиковал. Учитель Сплинтер научил его духовному равновесию. Оно очень помогало во время миссий и перепалок с Рафом. Сейчас же оно было нарушено. Лео был в смятении. Он был потерян, напуган, рассеян и запутан. Так что тогда, как ни его восстановление, может помочь? К тому же, пока мечник спал и видел не самые приятные, но все же сны, он ведь никак не мог получить физические повреждения, верно? А значит всё это - плод его расшалившегося воображения, напуганного страшными картинами смертей его любимых братьев.       Лео подготовил все необходимое: поправил коврик для медитаций, зажег благовония и свечи и закрыл сёдзи. Он опустился на место в позу Падмасана, прикрыл глаза и глубоко вдохнул аромат разгоревшихся благовоний, скоро заполнивших все помещение.       Легкие заполнились воздухом, тело потяжелело, словно в вены залили свинец. Леонардо чувствовал каждый сантиметр своего тела. Для него легко было бы ощутить кончики пальцев, шею или самую макушку. Казалось, словно вот-вот он сломает пол и окажется поглощенным им. Но мечнику были знакомы все эти ощущения: предвестники правильного пути, легкости и духовного единения с миром.       За волной тяжести, полного успокоения мыслей и дыхания, расслабления всего тела, когда более ни одна мышца не дернется вдруг сама по себе, наступила фаза полного погружения. Легкость обуяла его. Не тело, а ту часть его, которую он ощущал как себя. Тело бренное, тяжелое осталось где-то немного ниже и больше в объемах занимаемого пространства. Мягкая теплота окутала Леонардо. Запахи, звуки и ощущения внешнего мира, как и его собственные скверные мысли, теперь не доходили до его сознания. Не было ни боли, ни страхов, ни опасностей. Вокруг всё просто и понятно. Без слов, без четких образов, но с полным ощущением всего: от внутреннего мира, теперь разложившегося на невероятно простые составные, до, теперь уже размеренного, ливня высоко над ним.       Полностью отдавшись течению своего подсознания, Лео позволил ему вести себя по тем путям, воспоминаниям, страхам и образам, которым только заблагорассудиться. Ведь что, как не собственное потаенное "Я", спрятанное обычно даже от самого себя, может рассказать о первопричине его нынешнего состояния?       Первым, что увидел Леонардо, была неширокая река. Легкое приятное журчание, спокойное течение, прозрачная прохладная вода, сквозь которую можно было разглядеть крупные разноцветные камни, и умиротворяющее спокойствие. Мечник уже не помнил, когда чувствовал себя так спокойно в последний раз. Он подошел к реке, опустился подле нее на колени и зачерпнул ладонями воду. Ополоснув лицо, Лео просто погрузил в источник руки. На другом берегу реки он заметил небольшое зеленое оливковое деревце. Оно было еще молодым, очень гибким и красивым. Леонардо глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Было так хорошо, что он начал забывать куда и зачем шел. Захотелось остаться недвижимым прямо так.       На горизонте стало темнеть. Леонардо вскинул взгляд на голубое небо, - он и не заметил его доселе - и лишь успел увидеть, как последний кусочек яркого теплого солнца заволокла бескрайняя черная туча. Она надвигалась стремительно и вскоре начала грохотать прямо над головой. Взгляд мечника уловил чье-то движение на горизонте. Кто-то шел к нему. Походка незнакомца была твердой, а движения даже немного грубыми. Мечник встал, плечи его напряглись. Вскоре Лео смог разобрать, кто именно к нему приближался – это был Раф. Красные концы его маски хаотично развевались на ветру, а лицо выражало презрение. Былое умиротворение Леонардо полностью пропало. Настрой Рафаэля вызывал в нем только досаду.       Стало совсем тихо. Река больше не лилась с приятным журчанием. Леонардо невольно кинул на воду взгляд и оторопел. Рядом с ним теперь был не тот источник освежающей прозрачной влаги, рядом с ним теперь было вязкое и густое темно-красное пузырящееся течение. Оно разливалось всё шире, шире и вскоре достигло ног мечника. Тот сразу отпрянул и почувствовал, словно на плечи его накинули пару трупов. Ощущение было именно таким: тревожным, тяжелым и давящим, потому что коснувшаяся его жидкость сдавила легкие своей мерзкой теплотой.       Леонардо напряженно сглотнул и вскинул взгляд на Рафаэля. Тот уже стоял на расстоянии вытянутой руки и осуждающе смотрел на лидера. Небо полностью затянулось черным облаком, под ногами пребывала красная река, а над головой сверкнула длинная яркая молния. Словно вторя ей, Раф сверкнул глазами, горевшими гневом. В образовавшейся темноте, глаза младшего брата казались особенно яркими и завораживающими. — И долго ты собираешься стоять тут? Всегда стоишь, ждешь чего-то. Но чуда не будет, Бесстрашный, — прозвище было произнесено с такой язвительностью, что у Лео неприятно кольнуло в груди, — и чем дольше ты думаешь, тем опасней для нас становятся твои решения, великие планы, которые никогда не работают, как надо! — Раф всплеснул руками и на лице его расползлась кривая ехидная усмешка. — Не сегодня так завтра кто-нибудь из нашей семьи погибнет. По твоей вине, лидер. Конечно, ведь для тебя важно только звание лидера и возможность попрекать нами, тыкая носами в наши недостатки. — Неправда... — голос Леонардо звучал очень сипло, — я очень стараюсь для всех вас, — задетый за живое, мечник не хотел доказывать, что он прав, но хотел показать, что младший брат, ведомый гневом, сделал ошибочные выводы.       Рафаэль рассмеялся. От смеха лидер ощутил стаю мурашек на спине. Это было больно, унизительно и противно. Противно было от самого себя. Ведь Лео уже далеко не первый день наблюдал, как братья раз за разом закатывали глаза на его просьбы, приказы или замечания. Это всегда доставляло им только расстройство и раздражение. Кажется, Леонардо никогда не был для них настоящим лидером. Был ли он для них хотя бы любимым старшим братом? Считали ли они его братом вообще? Или так, терпели потому что учитель Сплинтер так сказал? — Стараешься?! Дон по несколько суток не спит и ты ни разу не смог ничего сделать с этим. А ведь ты его в таком состоянии на миссии брал! Наверное нарочно тащишь с собой, чтобы его прикончили?! — голос Рафаэля практически перешел на крик, смешанный с почти что звериным рычанием. Вдруг на секунду всё озарилось ослепляющей яркой вспышкой. Разряд тока с оглушающим грохотом ударил прямо в оливковое деревце. Оно тут же вспыхнуло жарким пурпурным пламенем. Лео невольно отшатнулся, а затем и вовсе свалился на землю. Его не коснулась ни одна искра, но открывшийся перед ним вид, шокировал. Это было зрелище невероятной красоты и жестокости. Пламя с такой злобой пожирало бедное сунувшееся растение, что мечник ощутил подозрительно знакомую тревогу. Но за клокотом страхов и волнений Леонардо не мог разобраться в чем дело.       Он успел только немного опомниться и перевести взгляд на Рафаэля, как тот схватил его за горло и потянул вверх. — Посмотри по сторонам, брат. Все рушится. Из-за тебя, — прошипев сквозь зубы прямо в лицо мечника, свободной рукой Раф вынул сай и занес его над головой.       Небо падало. Маленькими квадратными кусочками оно рассыпалось, оставляя за собой только сплошную пустынную темноту. Липкий холодный страх окутал его. Лидер положил руки на запястье брата и мягко сжал. Мир вокруг стремительно исчезал.       Лео сощурился от резкого яркого света. Отблеск на лезвии ослепил его, заставив пропустить момент четкого стремительного движения. Но ничто не смогло бы уберечь его от невыносимой боли подле пятого позвонка. Она ударами отдавала прямо в голову. Мир тут же кончился. Дыхание тоже. Тело словно горело, а на мышцы накатили спазмы. Вместо ответов и спокойствия Леонардо получил семя сомнения и еще больший страх за семью.

***

      Донателло молчал. Делал он это терпеливо. Но терпение грозилось кончиться. Беспокойство и негодование настойчиво старались всполошить спокойный ум гения. Дон уже битый час сопоставлял факты и наблюдения, которые у него имелись, в надежде прикинуть хотя бы примерный список причин дурного самочувствия старшего брата. От раздумий начинала болеть голова.       Решив дать мозгу отдохнуть хоть пару минут, он поднялся и направился на кухню. Там поставил греться чайник, сполоснул кружку, которую принес с собой, и в ожидании кипятка оперся панцирем о стену. Задумавшись, уткнулся взглядом в пол.        Донателло проснулся рано. Не желая дольше валяться в постели, он поднялся и направился на кухню. Сонный, принялся заваривать себе свой любимый напиток. Спокойствие и тишину логова вдруг прервал шуршащий звук. Дон прислушался и понял, что это что-то находилось прямо под его ногой. Первой мыслью было, что это мусор, который везде оставлял Майки, но нет... На удивление черепахи, то был блистер таблеток. Он сразу понял: кто-то из братьев пользовался аптечкой. Вообще, название лекарства говорило, что у кого-то запор, но гений тут же прикинул и решил, что велика вероятность выпадения абсолютно любого лекарства из набитой доверху аптечки. Но кто-то чувствовал себя плохо. И этот кто-то наглым образом утаил это. Этот кто-то явно не Майки. Оставался лишь Раф или Лео.       Всё утро Донателло внимательно наблюдал за братьями и уже к концу тренировки смог однозначно ответить себе: Лео. Чего только стоило внезапное дружное отрабатывание ката вместо полноценной тренировки? Майки провести легко. Рафа слепила его ярость. Но для Дона лидер слишком плохо скрывал своё состояние. Гений не простил бы себе, если бы при таком поведении мечника, он ничего не заметил.       Напряженные плечи Дона опустились, когда он был вытянут из воспоминаний звуком орущего чайника. Заварив кофе, сделал небольшой глоток и посмотрел на темную жидкость в своей кружке.       Донателло без лишних слов выполнял все ката за старшим братом. Да, он тоже был не особо в восторге от такого рода тренировки, но и не мог отрицать их полезность. Но все упражнения показались Дону странными с самого начала. Нет, сами стойки были вполне обычными, многие из них они действительно часто использовали в бою и вообще во время вылазок. Очень необычным был набор тех ката, что они тренировали в этот раз. Донателло понял это не сразу, но спустя полчаса точно убедился: все они задействовали лишь определенные мышцы и конечности. Сначала гений предположил, что тренировка оставшихся частей тела будет после, что Лео просто разделил ката по группам и целенаправленно тренировал их по очереди. Но время шло, а догадки Донателло не подтвердились.       Оставшееся время гений очень внимательно наблюдал за поведением и движениями лидера, раз за разом примечая очередные странности и несостыковки: подергивание мышц, слабость движений, рассеянность мечника и его чрезмерное напряжение. Кульминацией стала вполне обыденная ссора с Рафом, исход которой был отнюдь необыденный. Мало того, что Лео свалился на колено, так еще и был уложен на лопатки. Разумеется, темпераментный братец и раньше побеждал мечника, но не так быстро и далеко не так просто. Лидер словно был потерян. Он как будто пытался сосредоточиться и быть максимально продуктивным и вообще образцом и примером мира сего, но в итоге лишь становился все более рассеянным. Имея какую-то проблему, он хватался за все сразу, как истинный лидер стараясь держать все под контролем, но в итоге не мог уследить ни за чем, начиная от собственного состояния и заканчивая проведением тренировки и контролем над братьями.       Не став дожидаться полного окончания тренировки, Донателло тихо удалился из додзё. Ему нужны были тишина и время, чтобы все сопоставить и сделать выводы. Уж очень гению не нравилось странное состояние Леонардо и он хотел поскорее разобраться с этим.       Дон вздохнул. Его раздражало, что из мечника даже под пытками и угрозами хрен вытащишь признание о его реальном самочувствии, словно после этого он перестанет быть их лидером. Мертвый Лео точно не сможет их защитить или подать пример правильного поведения. Нет, оставлять все так было нельзя – это Донателло точно знал. Нужно было поговорить с братом, а если придется, то заставить его говорить. При всей любви и уважении гения к лидеру, он не хотел его потерять, ровно как не хотел и наблюдать, как тот мучился и загинался, медленно угасая.       Сделав еще несколько глотков кофе, Дон поставил недопитый напиток на стол, а затем направился в комнату Леонардо. Постучал. Ответа не было. Немного приоткрыв дверь, аккуратно заглянул. Он с удивлением обнаружил, что комната была пуста. В это время Лео обычно бывал именно здесь. Или в додзё. Туда Дон и направился дальше, но остановился перед сёдзи в некоторой нерешительности. Уже с такого расстояния он чувствовал, что лидер точно там - об этом ярко говорил запах благовоний. Но стоило ли беспокоить его прямо сейчас? Может, подождать? Или, наоборот, стоит прижать его прямо здесь и сейчас, чтобы не сбежал и точно выдал всю подноготную?       Засомневавшись, Донателло прислонился панцирем к стене и скрестил руки на груди, глубоко задумавшись о наиболее предпочтительном выборе. Нельзя было врываться к брату и что-то требовать от него, пока сам конкретно не определился в своих последующих действиях.       Леонардо, так резко выброшенный из подсознания в реальность, даже не сразу смог осознать, что случилось и где он находился. Перед глазами все плыло, тело дрожало, стало очень жарко и больно, а в голове словно забили молотком. Он попытался подняться, но лишь свалился на колени и схватился рукой за живот, почувствовав, как к горлу подступает тошнота. Другой рукой Лео пытался упереться в пол, но та предательски дергалась и болела. Болело правда почти все, но особенно сильно давали о себе знать шея и голова. Негромкий прерывистый стон сорвался с его губ сквозь крепко стиснутые зубы. Он попытался собраться с силами, чтобы подняться на ноги и добраться до своей комнаты, но взглянув на стену, понял насколько трудно будет осуществить этот план. Лео точно знал, где он находился, но сейчас совершенно не узнавал это место. Куда нужно идти? В какую сторону нужно направиться? В какую сторону открываются сёдзи? Он прищурился, попытавшись сосредоточиться и сориентироваться в пространстве, но вместо этого ощутил бешеное сердцебиение в своей груди.       Донателло услышал резкий глухой стук, а затем и вовсе уловил тихий болезненный стон. Всё это ему совсем не понравилось. Что можно делать там с такими звуками? Максимум лунатить, но не медитировать. Так мог бы Майки или Раф, но не Лео. Обеспокоенный, Дон открыл сёдзи и оторопел. Представшая перед ним картина была намного хуже той, что он успел себе представить. Гений подбежал к мечнику и опустился перед ним на колени. — Лео, Лео, что случилось? Что с тобой? — негромко затараторил Донателло, беглым взглядом попытавшись найти какие-то раны или иные повреждения на теле лидера. Но их не было. При этом Лео выглядел действительно плохо. Что ж, это противоречия, с которыми Дон разберется как-нибудь попозже, а сейчас было главным помочь брату. — Донни?.. — рассеянным взглядом Лео далеко не сразу смог найти гения, а затем и удержать свой взгляд на нем. Всё куда-то уползало, а голос гения звучал так странно и неестественно... — Лео... — у Дона ёкнуло сердце, когда он увидел такой взгляд старшего, словно тот выпил очень-очень много алкоголя и совсем не понимал где он и кто перед ним. Вот только Лео никогда не пил ничего спиртного – во всяком случае, Дон такого не наблюдал ни разу. — Что болит? — Болит... — мечник прикрыл глаза, тяжело дыша, — голова, всё... не знаю... — голос его звучал тихо, хрипло, отрывисто, как-то неуверенно и растерянно. Сейчас он с трудом подбирал слова – думать было так сложно. — Встать сможешь? Нужно пойти ко мне, — Дон говорил торопливо, но мягко и негромко, дабы не причинить еще большей боли.       Немного подумав, Лео кивнул. Он все еще пытался встать сам, но гений тут же придержал его. Ноги мечника уже так не болели – они просто стали ватными и не слишком устойчивым. Он покачнулся и понял, что комната буквально уходит у него из под ног, словно кто-то нарочно пытался унести ее. Дон внимательно наблюдал за каждым движением лидера и сразу поймал его, как только заметил неладное. Он закинул руку брата к себе на плечи, и придерживая его за бок, повел к себе. Постарался повести. Леонардо очень плохо держался на ногах, шатался и почти всем своим весом опирался на гения. Взгляд его дезориентированно метался по комнате, а еще Дон ощутил насколько сильно Лео взмок.       Добравшись до приоткрытых сёдзи, мечник, как понял гений, даже попытался помочь и открыть их пошире, но вместо этого полностью закрыл. Донателло крайне обеспокоенно косился на старшего. Выйдя-таки из додзё, Дон довел лидера до лаборатории и, уложив его на кушетку, закрыл в комнату дверь.