Ты же спасешь меня, брат?

      Как приятно после тренировки или хорошей разминки с футами зайти в общую комнату, застать там всю семью и просто провести вместе время. О, эти извечно восхищённые крики Майки, едкие шуточки от Рафа, какая-то наверняка очень нужная, но до непонятности умная информация от Донни и умиротворённое молчание мастера, в глазах которого покоились теплота и забота к каждому члену их немного странной, но замечательной семье. Идиллия. — Эй, Лео! — воодушевленный Донотелло преградил путь старшему брату, который, как можно было судить по траектории, направлялся к дивану. — Да, Донни? Что такое? — лидер любил наблюдать в глазах близких плеск каких-либо радостных эмоций, даже если то была очередная шалость Майки. В таких ситуациях Лео сначала читал нотации, но затем мысленно наслаждался хорошими эмоциями неуемного Солнца их семейства.       Донателло принялся было рассказывать, кажется, о каком-то невероятном открытии, но... что такое? Лео не мог разобрать ни слова. А гений всё говорил. Он говорил все быстрее, вперив свой блестящий восхищением взгляд в глаза любимого брата. Слишком любимого. Донателло конечно любил рассказывать мечнику о всяком таком научном, но все это показалось старшему каким-то сумасшествием. Лидер попытался прислушаться к тому, что пытался донести до него брат, но улавливаемая слухом речь заставляла биться сердце неровно и быстро - она все больше напоминала неприятный набор звуков, состоявший в основном из скрипов и помех колонок. Леонардо вгляделся в глаза брата напротив: быть может Дон просто ещё не заметил, что что-то не так? Может голос сорвал...       По белку вытаращенных глаз ползали маленькие белые личинки. Они заползали под веки черепашки, под его кожу, расползаясь под ней четкими выпуклыми линиями. Но в глазах гения не отражался страх, паника или хоть какое-то беспокойство. Он продолжал говорить. Без умолку он произносил резавшие слух звуки. Лео в панике оглянулся по сторонам: там, слева, на что-то злобно, но вполне разборчивыми околоматерными словами ворчал Раф, а там, справа, на диване сидел мастер, который и ухом не повел. Сплинтер просто сидел и словно очень увлеченно смотрел что-то по телевизору. Только вот что именно шло по телевизору, Лео не знал: экран был белым, а звука от него и вовсе не было.       Нехотя черепаший лидер снова перевел взгляд на Донни. Одного лишь беглого взгляда на него хватило, чтобы ощутить не только страх за брата, но и желание закрыть глаза, заткнуть уши и оказаться где-нибудь не здесь. Лео сделал пару шагов назад, когда Донателло направился к нему. Зрачки гения закатилась, а личинки с громким шуршащим звуком вгрызались в глазные яблоки, образовывая множество узких черных тоннелей. Бесстрашный отшатнулся. Он почувствовал, как его собственные конечности обдало холодом и роем, сковывающих мышцы, покалываний, словно все его тело единовременно было атаковано судорогами. Но боли не было. Он попытался отойти, отбежать или отпрыгнуть, но только лишь свалился на панцирь. Тут же спохватившись, стал судорожно отползать назад, опираясь на руки, протаскивая по холодному полу безвольно лежавшие ноги, которыми не то что двинуть не получалось, он их даже не чувствовал. Нервно сглотнув, закрыл рукой собственный рот: то ли чтобы сдержать тошноту, то ли чтобы не закричать. А кричать хотелось. Происходящее казалось нереальным, искаженным, но так ярко и четко ощущалось, что сомнений в правдивости не оставалось.       Донателло делал маленькие шажки совсем неспешно, шел вперёд, наступая нетвердо, покачиваясь. Он активно жестикулировал руками, а изо рта его сыпались белые длинные черви. Они тут же расползались по полу, заползали на обездвиженные ноги Леонардо и пытались проползти по черепашке до самого его лица. Сердце его то бухалось в пятки, то колотилось так сильно, что даже дышать становилось трудно. Лео судорожно стряхивал с себя червей, мельтеша взглядом между Донателло и собственным телом. Он не мог бежать, не мог даже уползти назад - каменная кладка оказалась тому преградой, не мог и обороняться оружием, даже если бы оно сейчас было у него с собой. От кого? Поднять оружие на собственного брата и причинить тому боль ради собственной защиты и безопасности? Такие мысли вызывали в черепашьем лидере чувство вины, укор за собственную беспомощность и неспособность помочь брату. Впрочем, подумать о собственной несостоятельности как лидера команды можно было и немного позже: немного мешали черви, упорно пытавшиеся залезть в глаза и рот синей черепахи, а ещё нездоровое состояние Донни. — Ты что, собрался сдаться добровольно?! — насмешливым едким смехом раздалось голосом Рафа где-то слева. Лео попытался посмотреть в сторону голоса, но тут же схватился за глаза, дрожащими руками принявшись яростно тереть их. Белые, слегка склизкие и холодные, личинки вползали ему под нижние и верхние веки. Они кусались, пытаясь заодно прогрызть себе путь, пробирались под самую кожу, ползали под ней, больно отделяя ее от мяса. Там, внутри, черви принимались грызть черепаху. Маленьких, но шустрых личинок было сотни. Все они выползали из Донни и перебирались на Леонардо, который чувствовал, как они своим огромным весом вдавливали его безвольные ноги в пол, как каждая личинка двигалась на нем и как они двигались одновременно. По телу лидера гуляли мурашки, а самого его частенько передергивало. Он не мог закричать или сказать что-то, ведь твари уже пролезли к его зубам и пытались пробраться в рот. Сбивчиво дыша, Лео пытался убрать личинок из глаз, но их оказалось так много, что он просто не успевал. Черви кусались и черепаха четко ощущала это, но боли не было. Впрочем, это не сильно облегчало задачу. Леонардо всем телом, буквально снаружи и внутри себя чувствовал огромное количество этих маленьких, но очень голодных и проворных существ, которые пожирали его живьём.       Перед слезящимися красными глазами все плыло, в ушные щели уже тоже успели заползти эти мерзкие создания, правда это не мешало четко слышать смех Рафа где-то неподалеку. Все это настолько сильно вводило в панику, с которой черепаший лидер буквально ничего не в силах был сделать, что он лишь смутно ощущал окружающую атмосферу повсеместно поблекших цветов, всё той же белой программы на телевизоре бездвижно сидевшего мастера и какой-то противно-липкий холод, словно кожа долгое время прела в холодной мокрой одежде. Последнее могло быть исключительно заслугой червей.       Леонардо уже практически ничего не видел, а то что ещё мог различить оказалось размазанным из-за собственных слез, которые невольно стекали по бугристым щекам. Но кое-что он увидел даже слишком четко, чем ему хотелось бы. Дойдя вплотную до старшего брата, Донателло медленно откинул голову назад. Лео четко услышал хруст даже сквозь непрерывный шорох ползающих тварей. Чем сильнее откидывалась назад голова гения, тем сильнее рвалась кожа на его шее. По пласторну потекла багровая вязкая жидкость непрерывной широкой струёй, быстро образовав под черепахами темную теплую лужу. Леонардо четко почувствовал теплоту крови заледеневшими ногами.       В горле застряли несколько личинок. Лео не мог пошевелиться, а тело его мелко, но часто подрагивало. Вся зелёная кожа лидера то и дело перемещалась на нем хаотичными короткими волнами. Стало тяжело дышать, но он упорно хрипло и прерывисто ловил воздух. Он был не в силах помочь ни себе ни брату, был вынужден наблюдать за мучениями Донни под насмешки другого, не менее любимого, Рафа. Ни спасти, ни помочь, ни избавиться от страха и отчаяния...       Лео зашелся в неистовом кашле. В его лёгкие попали черви, а сам он увидел ужасное... Голова Донни отогнулась до предела, когда затылок коснулся позвонков, а затем отвалилась и с глухим шумом упала на пол, качнулась на месте пару раз туда-сюда, и так и осталась лежать, не прекращая попытки рассказать брату какой-то восхитительный факт, который узнал совсем недавно. Голова была повернута лицом к Леонардо, так что белые глаза, испещренные мелкими дырками, смотрели прямо на него. Тело гения осталось стоять, словно бы ничего у него не отвалилось.       Давно ли у Донни был этот нож в руке? Наверняка это последнее, что сейчас волновало черепаху, валявшуюся под килограммами червей. — Не оставляй меня, Лео! — пронзительный крик раздался искареженным голосом обезглавленной черепахи и тело её аккуратно опустилось на колени возле левой ноги старшего брата. Оно обхватило рукоятку ножа обеими руками, высоко замахнулось им и воткнуло лезвие в левое бедро лидера.       Выдернутый из сна резкой болью, Леонардо судорожно поймал ртом воздух и попытался сесть. В голове всё плыло, неистово колотилось сердце, правая рука ныла тупой тянущей болью, а левая нога зашлась в судорогах. Он схватился за ногу и крепко сжал её, ссутулившись и стиснув зубы до скрежета. Тошнотворными картинками всплывали куски сна в сознании. Вернулись к нему еще и ощущения, звуки и жутко стало уже наяву. В голове звучал искореженный голос брата, а по телу пробежали мурашки - тело еще хорошо помнило опыт встречи с личинками. К своему сожалению, Леонардо вспомнил всё. С каких пор он стал так хорошо запоминать сны? Но паника и смятение явно не могли ничем помочь, поэтому черепаха глубоко вдохнула, на секунду всерьез испугавшись, что сейчас зайдется в приступе кашля из-за червя в легких, а после шумно и нервно выдохнула.       В темноте комнаты было сложно различить свое собственное состояние, особенно когда все внутри кричит, что в бедре рана, здравый смысл протестует, ссылаясь на нелепый эффект от кошмара, а сама нога пульсирует и отдает такой болью, словно на ней действительно испробовали лезвие ножа. Лео провел ладонями по всей ноге, но не обнаружил ни крови, ни какого-нибудь пореза или раны в принципе. Он попытался встать с кровати, но лишь тут же свалился на пол, очень ярко ощутив волну колющей боли вплоть до самой макушки. Лео зажмурился и сжался. Тело его обдало холодным потом, на секунду-другую дополняемым стаей крупных мурашек, когда боль в моменты ощущалась такой пронизывающей, словно где-то на стыке хрящей и костей вкалывали острую иглу, а затем прокручивали ее там несколько раз. Продлившиеся таким образом минуты две или три показались черепахе несколькими часами всеобъемлющей боли, выбившей из головы хоть сколько-нибудь внятные мысли.       Когда боль поутихла и локализовалась в области бедра, в сознании немного прояснилось. Не разгибаясь, Лео немного отдышался и медленно сел на холодном каменном полу, облокотившись спиной о боковину кровати и откинув голову назад. Он прикрыл глаза и какое-то время просидел неподвижно. Леонардо старался окончательно восстановить дыхание и разогнать туман в голове. И вот, когда картинка окружающего мира окончательно прояснилась, в голове перестало шуметь, а мысли лились ясной четкой струей, он задумался. Перед глазами все еще всплывали картины из сна, но это уже не сбивало с толку. Черепаший лидер совсем ничего не мог понять. Как рана из сна, еще одна, черт возьми, могла отразиться на нем в реальности? Это уже не походило на простое совпадение или какое-то банальное перенапряжение и перевозбуждение перед сном, как о том до сего момента он предполагал. Что за ужасные картины выдавало ему его подсознание? Оно словно нарочно издевалось над ним самым изощренным образом. Леонардо понимал, что еще очень долго не сможет забыть этот жуткий взгляд Донни. И он меньше всего на свете хотел бы знать как выглядит отрубленная голова его брата... Радовало только одно - это был всего лишь сон. Да, очень паршивый, но сон.       Лео посмотрел на свою правую руку, затем перевел взгляд на ногу, все еще периодически непроизвольно дергавшуюся от боли. Такими темпами он просто помрет во сне, причем не только физически, но и морально. Леонардо посмотрел на дверь и попытался встать, крепко схватившись за край кровати. Встать удалось, а вот удержаться на ногах оказалось той еще задачкой: больная конечность сгибалась сама собой, уже не говоря о вспышках боли. Но стойкости мечнику было не занимать. По стеночке он медленно, и как можно тише, побрел на кухню. Очень не хотелось мешать братьям спать, не меньше не хотелось, чтобы кто-нибудь застал его в таком виде. Излишняя помощь Донни, издевки Рафа или беспокойная суета Майки ему были не нужны. Благо мастер в отъезде. Приноровившись к ощущениям, Лео под конец шел даже вполне бодро. На кухне он достал из шкафчика аптечку и стал задумчиво искать обезболивающий препарат, название которого смог запомнить только лишь благодаря усердиям их местного лекаря в фиолетовой маске. Лекарств было много. Всякие таблеточки, шприцы, бинты, сиропы. Донни основательно запасся средствами от любой болезни, по крайней мере так думал его старший брат. Мечнику пришлось выложить добротную часть лекарств на стол, чтобы разглядеть среди всей кучи именно то, что было ему нужно. Разумеется после он все сложил на место, а саму аптечку убрал в шкаф. Оставалось лишь выпить таблетку и все точно должно было стать лучше. Он был так уверен в этом, потому что не сомневался в Донни и в его лекарствах. Да, разумеется их сделал не сам Донателло, но раз он их выбрал, значит они точно работают! Именно с такими соображениями, Лео выпил таблетку и отправился в свою комнату.       Впрочем до своей комнаты он не дошел. Остановившись на полпути, он задумчиво глянул на дверь в комнату Донни. Беспокойство пожирало его изнутри. И хотя вряд ли у того отвалится голова сама собой или же на него нападут черви... нет... вот последнее вызывало опасения. Мало ли какой очередной злодейский план могли придумать их враги, чтобы избавиться от семьи Хамато.       Прокравшись до двери - Дон все еще мог не спать - Лео медленно приоткрыл ее и заглянул внутрь. В комнате было тихо и темно. Спит. Хорошо. Или... Сомнения внутри все не унимались. Он отворил дверь сильнее и прошел до самой кровати гения. Тот мирно спал. В руках его лежал планшет. Наверное Донни до последнего читал что-то в интернете и заснул прямо в процессе. Это очень на него похоже.       Лео сел подле кровати гения и удовлетворенно услышал мерное глубокое дыхание младшего брата. Все хорошо. Все точно хорошо. Лидер прикрыл глаза и невольно улыбнулся уголками губ, откинув голову на самый краешек кровати Донни. Сердце его окончательно успокоилось.       Вскоре Лео встал. Он аккуратно переложил планшет брата на компьютерный стол, а затем вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. Теперь он уже дошел до своей комнаты и смог расслабиться. Плечи его опустились, напряжение спало. Нога гудела, но в состоянии покоя почти не болела, руку он и вовсе не тревожил. До подъема было еще долго, но спать совсем не было желания. Адреналина в организме становилось все меньше - клонило в сон все сильнее. Однако в эту ночь Лео даже не рассматривал варианта хоть немного вздремнуть. Ему хватило. Все оставшееся время до утра он провел в медитации, периодически прерывающейся из-за навязчивых мыслей о случившемся. Но сколько он ни думал об этом, сколько ни пытался разобраться, понять, у него не выходило дать себе хоть сколько-нибудь вразумительного объяснения. Быть может, он просто слишком загнался в последнее время? Пока мастер в отъезде, Леонардо взял на себя всю ответственность за братьев и логово. Такое объяснение казалось лидеру сильно натянутым, ведь он и раньше оставался "за старшего". Также этим можно объяснить кошмары о семье, но не такое физическое состояние.       Лео ждал утра, но при этом не хотел, чтобы оно наступало. Как он будет заниматься на тренировке, хромая и не в силах держать одну из катан? Нет, конечно можно было попробовать, но при всей уверенности в своей силе духа, черепаший лидер сомневался, что его тело будет с ним полностью солидарно. Попытка встать из медитативной позы и сразу же пойти, наглядно доказала это предположение. Прихрамывая, Лео немого походил по комнате, чтобы привыкнуть к ощущениям и уже более естественно пойти на кухню. Так он и сделал, а после был себе за это благодарен, ибо на кухню добрался не первый: Донателло уже пил кофе, листая в планшете новости.       Гений еще немного сонной улыбкой поприветствовал старшего брата. Вошедший ответил ему тем же и показывая на лице максимальную безмятежность, принялся заваривать чай. Вскоре подтянулась еще парочка сонных черепах. Завтрак прошел вполне обычно, но у мечника закралось подозрение, что легкость и безмятежность на его лице были слишком сильные для раннего утра, потому что Донни то и дело как-то подозрительно косился на него, но так ничего и не сказал.       После всех утренних рутинных занятий, дождавшись братьев в додзе, Лео объявил, что эта тренировка пройдет исключительно в виде отрабатывания ката. За долгие часы обдумывания возникших проблем, он пришел к выводу, что это решение будет идеальным для всех: спарринга и излишнего напряжения не будет, всем его братьям будет полезно освежить в памяти многие ката и Лео извернется от ненужных вопросов и ситуаций. Лидер был доволен своим решением, все остальные - не очень. Особенно сильно по этому поводу ворчал Раф, искренне недоумевавший зачем ему повторять все эти движения, если он знает их и успешно применяет в бою. - Так ты позволяешь своему телу, например, защищать тебя, пока твой разум будет продумывать дальнейшие шаги, - глубоко дыша, медленно и спокойно ответил Леонардо, выполняя ката, которые не требовали излишнего напряжения руки и ноги. - Просто Рафи-бою нечем думать наперед, поэтому и повторение ката ему не нужно, - не удержался от комментария Майки и максимально изящно постарался повторить ката, который проделывал старший брат.       Рафаэль, который до сего момента старался держаться и выполнять-таки эту дурацкую тренировку, рыкнул и прыгнул в сторону Микеланджело. Последний тут же кинулся на утек. Завязалась потасовка. Леонардо вздохнул и постарался сосредоточиться, прикрыв глаза. - Сейчас ты лишишься последних возможностей хоть что-то запоминать, мелочь обнаглевшая! - Раф взял Майки в захват, загнув тому руку за спину и уткнув лицом прямо в пол. - Ай-яй! Спасите! Неаполитанцы у гомосапиенсев мозги отбирают! Донни, помоги, ты же самый умный и должен понять меня! - хныкал Майки и жалобно смотрел на гения. — Неандертальцы, — поправил брата Донателло, закатив глаза, а после и вовсе отвернулся, предоставив "неаполитанцем" возможность самим разобраться.       К сожалению, вместо разрешения склоки, комок из двух братьев покатился по всей комнате, которую заодно наполнили крики, визги, мат и рычание. Как обычно. — Раф, отпусти Майки и сделай все ката с самого начала, - скрестив руки на груди, спокойно, но холодно и как-то уставше изрёк мечник и наставительно посмотрел на остановившихся братьев. Рафаэль и вовсе оторопел. Данный выпад старшего показался ему вопиющей наглостью, которую он, итак сегодня униженный, оскорбленный и вообще обделенный, выполнять не собирался! — Да ты совсем уже охренел, Лео! Мало того что превратил тренировку в нудный балет, так ещё приказываешь мне тут с таким видом! — Раф направился было к выходу из додзё, но вдруг крепко сжал кулаки, развернулся и в прыжке напал на лидера. Раф был оскорблен и он не собирался терпеть это. Леонардо хоть немного и не ожидал такого выпада, но по инерции был готов отбиться. Он был готов, но не его тело. Чуть присев, лидер поставил верхний блок руками и, вполне предсказуемо для всех, удар Рафа пришелся именно на этот самый блок. Но никто, кроме Леонардо конечно, не мог и подумать, что всего от одного удара разгоряченного брата, старший резко завалится на левое колено. Лицо Лео при этом отражало непоколебимость, словно так оно и было задумано. Дон и Майки даже растерялись на пару секунд. Это действительно необычно. Лидер никогда так не делал. Но шли секунды, Раф уже намеревался горделиво нахамить брату за все, всех и вся, а Лео в лице не поменялся, но и с колена он так и не встал. В воздухе ощущалась неловкость и напряженность. — Если бы ты повторял ката чаще, то смог бы сейчас... — Лео не собирался еще дольше затягивать итак неудобную для него ситуацию. Но и договорить не успел. — Так?! — с рыком прервал старшего Рафаэль и уложил того на лопатки сильным ударом в скулу. Поначалу даже мастер сай немного растерялся из-за странного поведения лидера, но когда тот продолжил читать нотации, злость окончательно ударила в голову, игнорируя сомнения и беспокойство.       Леонардо знал насколько мощные удары у его буйного братца и в очередной раз получил тому подтверждение. По скуле прокатилась тупая боль. Она волнами отдавала в голову и ярко пульсировала на месте удара. Рафаэль тут же развернулся и удалился из додзе. Он уже доказал, что достаточно овладел балетным мастерством и валявшийся на полу Бесстрашный тому подтверждение.       Лео лежал на полу и глубоко дышал. Он не успел отбить удар Рафа. Нет, он просто не смог... Как идти на патруль с братьями, если он не может справиться даже с такими простыми выпадами? Как лидер может защитить и уберечь свою команду, если себя не в состоянии? Тело точно знало что нужно сделать. Но рука просто не поднялась, а нога лишь с переменным успехом выполняла свои прямые функции, порой не в силах выдержать вес самого Леонардо, уже не говоря о дополнительном весе противника или инерции от удара. — Эй, бро, ты как? — даже Майки засомневался в состоянии лидера и подошел ближе, чтобы взглянуть не помер ли тот часом.       Не желая нагнетать мрачности и серьезности, Лео поднял руку вверх и показал жест пальцем "класс", улыбнувшись. В голову мастера катан даже начали пробираться мысли, что, возможно, стоило бы обратиться к Донателло за помощью... Впрочем, он быстро отодвинул эту мысль на затворки сознания и сел. — Думаю, на сегодня достаточно тренировок, — сказал Лео, давая Майки зеленый свет на собственные увлечения, тем самым уводя внимание их Солнышка от ненужных подозрений. И мечник всегда удивлялся насколько быстрым может быть Майки в таких ситуациях. Наверное просто опасался, что старший брат может передумать?       Леонардо огляделся и лишь сейчас заметил, что уход одного из братьев как-то упустил. В отличие от прошлого раза, сейчас Донни даже не сказал ему ничего, не спросил. Странно... но к лучшему. Гений конечно всегда хотел как лучше, но Лео мог и сам разобраться с проблемами. Зачем напрягать итак вечно уставшего и занятого брата? Правильно. Это ни к чему.       Немного поразмыслив, Леонардо пришел к выводу, что лучшим лекарством для его тела и него самого будет глубокая медитация. Ведь боль только в его голове. А значит ее можно усмирить. Правда мечник так и не понял откуда взялась эта боль, но мириться с ней не собирался.