Белые розы

– Друзья звонили, – говорит он, а в руках телефон вертит. – Приглашают нас на бильярд. «Не догадался». – Давай пойдём, – говорю. – Заодно меня играть научишь. – Конечно, – отвечает он и улыбается. Какая же у него улыбка красивая, как у звёзд Голливуда! Даже лучше! Нахожу свои колготки и натягиваю. А он стоит и смотрит. – Отвернись или выйди. – Нет реально неприятно, когда на меня так пялятся. Одно дело – воображать, как он подглядывает, но совсем другое дело – когда это реально происходит. Сама уже не знаю, чего хочу. Я запуталась. А после мне опять надо в ванную, макияж подправить – ну не пойду же я в бильярд играть с неподкрашенными губами, с неподрисованными стрелками! Несколько минут старательно выверяю каждую линию. Сашка опять под дверью стоит, барабанит. – Юлька, идём уже, в машине стрелки подрисуешь! – А мы на машине поедем? – Выхожу, а он машет передо мной ключиками. – Отцовскую возьму, он разрешает мне её брать, когда сам в отъезде. Но и так иногда, по мелочи. – Дашь порулить? – спрашиваю безо всякой надежды на согласие. – Посмотрим на твоё поведение, – говорит. – Если будешь хорошей девочкой. – А если я буду плохой, дрянной девчонкой… – Вижу что мой задор ему не нравится, и немного сбавляю обороты. – Ну так что, поучишь меня водить? А то некому меня научить даже. – Я жалостливо сдвигаю бровки. – Научу, научу, – говорит. – Тем более, там нечему учиться, у отца коробка-автомат. Мы спускаемся вниз и подходим к шикарному автомобилю. Ну, как по мне, шикарному, просто я вообще в машинах не разбираюсь. – Ну и как тебе? – Он элегантно открывает передо мной дверцу, и я сажусь в машину, как какая-то мадмуазель. Кожаный салон, деревянные вставки в подлокотниках. Приятный ароматизатор. Я, видать, никогда в нормальных машинах не ездила. – Это «Мерседес»? – спрашиваю. По сути, я знаю одну модель. – Почти «Мерседес», – говорит он и проворачивает ключ. Слышится рёв мотора. – «Шевроле» эпика. Модель класса «Д». – Я в них не разбираюсь, – иронично улыбаюсь и смотрю на заднее сиденье. – Смотри, сколько места, – говорит он мне и добавляет шёпотом: – Это для нас с тобой, если решим покувыркаться. – Езжай уже! – улыбаюсь. – Кувыркаться он решил! А сама себе уже нашифровала, как мы будем заниматься этим в машине. Лишь бы у него, наконец, хватило смелости лишить меня девственности. Так тяжело, когда оба партнёра – девственники! Почему я решила, что Сашка девственник? Наверное, потому, что слишком хорошо его знаю. Он классный, да он классный, но девушек в его жизни ещё явно не было, ведь он совсем не умеет с ними обращаться. С одной стороны, это хорошо, когда твой парень – первый и единственный в твоей жизни (а в том, что Сашка будет единственным, я почему-то совершенно уверена), а с другой – вот та взаимная неловкость просто убивает всё на корню. Другой бы уже сорвал с меня всё и завалил на заднем сиденье. А потом ещё заставил бы сосать, пока везёт меня домой и на прощание хлопнул бы меня по попке со словами: «Сегодня хорошо отработала, сучка! До завтра!» И я бы, возможно, терпела такое к себе отношение, если бы любила его, как Сашку. Просто до него мне попадались какие-то уроды, с которыми даже разговаривать неприятно: кривые, косые, перекошенные, с запахом изо рта. Фу-у-у, как вспомню! Как же хорошо, что я Сашку встретила! Выезжаем на трассу, и он притормаживает. – Приехали? – спрашиваю я. – Да, – говорит. – Выходи. Дальше пешком пойдёшь на своих каблуках.– А сам смеётся. – И чего ты остановил? – Я обиженно надуваю губки и гляжу на него. Как же я хочу, чтобы он разглядел во мне, наконец, сексуальный объект! Чтобы он понял для чего ещё годятся мои губки, кроме того чтобы их надувать. Пока я молодая, красивая и соответствую всем его, даже самым больным, фантазиям хочу, чтобы мною пользовались. Хочу быть нужна ему, нужна во всех смыслах. Чтобы он не мог без меня обойтись ни днём, ни ночью. – Водить тебя учить буду, – говорит. – А-а-а-ах, да! – улыбаюсь. Приоткрываю дверь, а там машины гудят и ветер. – Можно, я тут перелезу? – говорю. – А ты обойди машину. – Ну, давай. Я поднимаю ножки и перекидываю их через ручник. На моих ногах –лодочки с огромными каблуками. – А я могу в таких каблуках водить? – Я смотрю на него. Он снимает с моей ноги туфлю и гладит мою стопу прямо поверх колготок. Я уже говорила, как я люблю, когда мои ноги кто-то трогает, особенно любимый человек. Это так приятно! Хочу подрочить ему ногами, прямо здесь и прямо сейчас. Но у меня не хватает смелости ему это предложить. А так хочется! Так я действительно помру девственницей. – В каблуках поведёшь, – говорит он и снова надевает мне туфлю. «У тебя такие приятные руки!» – думаю я. Хочу сказать… но не могу выдавить из себя ни слова. Перебираю все мысли о нём, все свои фантазии, и понимаю, что он бросит меня, если я начну о таком просить. Он решит, что я сумасшедшая, и будет прав. Так что буду тихо сидеть, как цыпочка, и делать всё, что он попросит, мечтая только о минете. Даже слово такое неприятное. Делать это, я думаю, гораздо приятнее, чем говорить об этом. Скорее всего, мы с ним придумаем какое-то уменьшительно-ласкательное определение для этого дела. Тем более, я собираюсь сосать у него постоянно, утром, днём и вечером, и не отпущу пока вдоволь не насосусь. «Фу-у-у!» – От таких мыслей мне самой противно. Чёрт, я даже в мыслях себя одёргиваю, что уж говорить о реальной жизни! Здесь я тише воды, ниже травы, примерная девочка, отличница. Только одеваюсь и крашусь, как шлюха. Сашка обходит машину и садится на место переднего пассажира, пока я перепрыгиваю на место водителя. – Как тут включается? – спрашиваю. – Вставь ключ, поверни зажигание, – с видом эксперта говорит он. Я вставляю ключ – не крутится. – В другую сторону, – поправляет он и кладёт мне руку сильно выше колена, я даже вздрагиваю. «Дурочка, ты же сама этого хотела, а теперь испугалась!» – говорю себе, а сама напряглась вся. – Эта нога отдыхает, ею ты ничего не делаешь. Поняла? – Поняла, не делаю. – А самой так и хочется сказать: «Подними руку повыше». С одной стороны, мне хочется, а с другой – страшно: что он обо мне подумает? – А этой, – говорит он и перекладывает руку на мою правую ногу, – нажимаешь газ и тормоз. Газ педаль поменьше, тормоз – побольше. Поняла? – Ага, – говорю и даже попросить хочу, чтобы он руку не убирал. Но он, судя по всему, и не собирается, просто делает вид, что забыл убрать, и держит руку на моей ноге, слегка поглаживая её в направлении коленки. – Поехали, – говорит. Я нажимаю газ, машина ревёт, но не едет. – Я что, её поломала? – испуганно спрашиваю я. – Сначала передачу нужно выбрать. Нажимай тормоз. Нажимаю другой ногой. – Да не этой! – Он хлопает меня по левой ноге. – А этой. – Гладит по правой. Я и так соображаю не очень, а сейчас ещё и возбуждаюсь от каждого его прикосновения. У меня мозги вообще не варят. Совсем дура, короче! Убираю с педали левую ногу, ставлю правую и нажимаю на тормоз. Он меняет что-то на рычаге, попутно объясняя мне про буквочку «Д», но я не слушаю. Я думаю только о его руке лежащей, на моей ноге чуть выше, чем это позволено. Я отпускаю тормоз и легонько нажимаю на газ. Машина по чуть-чуть катится вперёд. – Поворот покажи, – говорит он и за меня его показывает, а я вцепилась в руль. Я веду, я реально веду машину, я неплохой водитель, я даже чувствую дорогу. – Можно чуть быстрее, – говорит он и откидывается на спинку кресла, делая вид, что расслаблен, хотя я знаю, как он напряжён. Я чувствую, как его рука сжимает мою коленку. «Сашка, спасибо тебе, что ты такой!» Я его сейчас так люблю, что готова расплакаться. Я еду все быстрее и быстрее, никуда не сворачиваю. Мы подъезжаем к какому-то торговому центру, и он предлагает поменяться местами, чтобы припарковаться. А я и не собиралась учиться парковке, научусь в следующий раз. С меня и так на сегодня уроков хватило. Выхожу из машины. Меня слегка пошатывает, нога, которой я давила на педаль, как-то странно подкашивается. И лёгкая боль в висках. Я устала, я реально устала, пока вела машину. Конечно, ведь это же стресс, это надо столько времени в напряжении. А ещё всё время о сексе думать, а это уже меня куда больше выматывает. Просто сейчас одно на другое наложилось, вот меня и шатает. – Ты как, нормально? – подскакивает Сашка. Он уже запарковал машину, и мы можем идти. – Да-да, – вяло улыбаюсь я. Он берёт меня под руку, и мы спускаемся на цокольный этаж торгового центра. По пути я замечаю зеркало. «Неужели я сейчас так выгляжу?» По-быстрому достаю из сумочки тоналку и подкрашиваюсь. Всё делаю на ходу, почти не останавливаясь. – Да что ты там возишься? – подгоняет меня Сашка. – Секундочку, одну секундочку. – Смотрю, как накрашены губы, где стёрлась помада, как волосы. Ресницы подкрасить, блеск для губ с блёстками – Столько всего нужно! А он даже не замечает, хоть бы раз комплимент сделал. Похоже, ему во мне нравятся только ноги. Он пользуется моей красотой, всем, что дала мне природа, но ценит только их. Даже неприятно как-то. – Ну всё, идём, – говорю и снова беру его под руку. Мы спускаемся вниз, где стоят бильярдные столы. Сашка подходит к охраннику и спрашивает его о чём-то. Тот показывает в другую сторону зала. Сашка смотрит туда, а оттуда нам уже машут какие-то взрослые дяди. Мне кажется, они старше нас лет на пять, это как минимум. На чеченцев похожи, оба смуглые, у одного борода... ну как борода – бородка, ровненькая такая, ухоженная. – Привет, ребята! – поочерёдно жмёт им руки Сашка. – Познакомьтесь: это Юля, моя девушка. – Очень приятно! – говорит бородатый, смерив меня снизу вверх своими пронзительными глазищами, да и второй друган явно не на Сашку смотрит. Друзья, называется! – Девчонки, проходите, – подзывает он девушек. Высокая блондинка и шатенка. Обе страшненькие, но расфуфыренные. У блонды ноги от ушей, а у шатенки бюст необъятного размера – то ли третий то ли пятый – и талия узкая. – Привет Юля! – фальшиво улыбаются подруги и, что мне особенно приятно, завистливо на меня смотрят. Особенно блонда, которая предо мной никаких преимуществ не имеет, у меня ножки не хуже. А вот шатенка может дать мне фору: ведь грудь – это то, чем природа меня явно обделила. – Ну что? Сыграем партийку, – предлагает бородач. Достаёт треугольник и выкладывает в него все шары кроме белого.