Белые розы

Сашка выбирает кий. По каким критериям он его выбирает, мне, наверное, никогда не понять. – Не хочешь сделать первый удар? – предлагает мне. – Давай, – улыбаюсь. Становлюсь над столом, наклоняюсь как можно сильнее, беру кий. – Не так, – говорит мне Сашка и прижимается ко мне, показывает, как кий держать. А мне только того и надо, пусть он подольше ко мне прижимается, хочу очутиться в его руках. Хочу просыпаться по утрам голой в его объятиях. Я бью, вернее, это Сашка бьёт моими руками и забивает сразу два шара. – Класс! – говорит он. – Я забила, я забила! – радуюсь я, как дурочка, не забывая по ходу строить глазки его друзьям. Пускай на меня смотрят и ему завидуют. Я уже сама ему завидую, что я у него такая есть. – Ударишь ещё раз? – предлагает он. – Только если ты покажешь, как. – Намекаю, чтобы он далеко не отходил. Встаю, оттопыриваю попку; так и ожидаю, что кто-то хлопнет по ней, и, не дай Бог, это будет не Сашка. Вижу, как при виде меня у его друзей слюнки текут, как надулись его подруги. Это лучшее признание, а мне другого и не надо. Удар – и снова я забила! – Я попала! Я попала! – радуюсь я и бросаюсь в объятия Сашки, целую его. – Так это надо отметить, – говорит бородатый. – Официант! К нам подходит парень в смокинге. – Дайте нам шампанского бутылочку и мне пиво. – Я не пью, – начинаю лепетать я, но он останавливает меня. – Шампанское пьют все. Приносят бутылку, и наполняют фужеры. Один дают мне. – А ты? – смотрю на Сашку. Он поглядывает на своих друзей. – Я за рулём, – говорит он. – Ну ладно. – Я пригубляю шампанского. Но Сашка вновь берёт меня за руку и аккуратно и нежно вливает в меня почти всё содержимое бокала. – Пей, расслабься, это же всего лишь шампанское. – Ну да, всего лишь шампанское, – повторяю я. Кроме меня, пьёт ещё парень без бороды и девчонки. – Ещё бокал, – подливает мне бородатый. Он так пристально на меня смотрит, как будто знает меня. – А ты от природы чёрненькая? – говорит он мне. – Ты случайно не армянка? – Я еврейка, – честно признаюсь я. Не знаю, почему потянуло на откровенность. – Саваш – еврейская фамилия. Хотя по маме я русская. И зачем я откровенничаю? Наверно, шампанское уже в голову дало. Мне всегда быстро в голову даёт. Делаю пару шагов, проверяю, как я держусь на ногах; пока, вроде, норм, не шатает. Ещё удар. – Класс! – радуюсь я, как ребёнок. Во мне столько ещё наивного и детского! Бородатый закуривает и предлагает сигарету мне. – Спасибо я не курю, – закашливаюсь от сигаретного дыма. – Я тоже, – говорит Сашка. Он у меня такой классный! – Вы учитесь вместе? – спрашивает бородатый. – На одном потоке, в институте, – говорит Сашка. А его друг меня с ног до головы осматривает, сверлит взглядом. Не люблю таких. Неужели непонятно, что я не твоя девочка и тебе со мной ничего не светит? Да даже если бы я была свободна, на такого, как ты, я бы никогда не посмотрела. Мне смазливые нравятся. – Может, тебе коктейль заказать? – шепчет мне на ухо Сашка. – Нет, – говорю. Похоже, я уже напилась этим шампанским. Не знаю, как теперь домой доберусь. Но он всё равно заказывает мне коктейль, или это друг его заказывает для меня пиноколаду с соломинкой. Очень много, всё кокосовое, холодное, сладкое со сливкам. Я реально замахалась его пить. Перед глазами уже всё плывёт, когда мы покидаем клуб. Сашка тащит с собой недопитую бутылку шампанского и доводит меня до машины. Меня шатает, меня сейчас вырвет. Он открывает передо мной дверцу и сажает меня на пассажирское кресло. Потом суёт мне в руку бутылку. – Что-то я перепила, – бормочу я и пью шампанское прямо из горла. – Наверное, буду блевать. Простишь, если твою машину заблюю? – Я жалобно сдвигаю бровки. Он молча заводит машину и выезжает со стоянки. Всю дорогу домой я икаю. Беру в руки телефон, но изображения не вижу. Циферки и буквочки танцуют перед глазами. Похоже, я окончательно убилась. Смотрю на него и понимаю, что пьяна настолько, что даже мысли в голове не могу сложить. – Мне бы сейчас поспать, – говорю, – завтра в институт. Мы останавливаемся у его подъезда, и он открывает передо мной дверцу. Но я не могу подняться. Тогда он склоняется надо мной, берёт меня на руки, как невесту – как вдрызг бухую невесту, и несёт в подъезд. В лифте ставит меня на ноги. – Прости, – шепчу я, а из глаз катятся слёзы, размывая тушь. – Прости, что я так напилась. – Что ты, моя ласточка! – нежно шепчет он мне. – Ты просто не рассчитала, такое бывает. – Ты, правда, не сердишься... ик? – икаю… я сейчас постоянно икаю. Он обнимает меня за талию и целует в губы, мои губы почти бесчувственны от такого количества алкоголя, но я ощущаю вкус его поцелуя. Я чувствую, как его рука шарит под блузкой и тискает мою грудь. – Спасибо, – шепчу я. – За что? – За то, что ты такой есть, за то, что целуешь меня, за то, что любишь меня, возишься со мной. Спасибо тебе, спасибо, – от избытка чувств я чуть не плачу. Мы заламываемся в квартиру, и я снова спешу в ванную: мне надо в порядок себя привести, умыться и накраситься, убрать потёкшую под глазами тушь. Парням никогда этого не понять. Я бы ещё зубы почистила, но я же не у себя дома. Хотя возможно когда-нибудь здесь будет стоять и моя зубная щётка. – Ты готова? – спрашивает он меня из-за двери. – Минуточку! – Делаю последний штрих и выхожу. Он заключает меня в объятия, и мы начинаем жадно целоваться. Я обнаруживаю его пальцы в своём лифчике. Я беру из его рук бутылку и делаю последние два глотка. Вот теперь мне точно хватит смелости на что угодно. Захожу в его комнату, включаю свет и стягиваю с себя колготки вместе с трусиками, демонстративно кладу их на пол, а сама ложусь на диван. Он стоит и ошалело на меня смотрит. «Какие тебе ещё нужны приглашения?» – смотрю ему прямо в глаза. – У меня презервативов нет, – вдруг говорит он. – Ну так давай без них, – предлагаю я. – Ты у меня первый, и я у тебя… Но он не даёт мне закончить. – Без презерватива нельзя. Ты же не хочешь залететь… – Так ты можешь вовремя вынуть. – Реально не понимаю в чём проблема. – Ну же давай. – Я сейчас, пару минут, до киоска и назад. Здесь недалеко, через дорогу. Жди меня здесь. – Выключает свет в своей комнате, выбегает и дверь за собой закрывает. Я лежу и ничего не могу понять. Он что, решил, что я шлюха, что я всем и каждому даю на первом свидании? Решил, что я могу его чем-то заразить. Мне неприятно, но я ничего не могу с этим поделать, лежу на его диване с бутылкой в руках, а перед глазами – вертолёты. Слышу поворот ключа в замке и скрип двери. Не открывая глаз, жду, когда же он, наконец, ко мне прикоснётся. Улыбаюсь, мурлыкая себе под нос. В комнате загорается свет, и я открываю глаза. Передо мной взрослый мужчина, отдалённо похожий на Сашку, за его спиной – какая-то женщина. – Вадим, что там? – Она заходит в комнату и видит меня. Хмель как рукой сняло, я поднимаюсь с дивана и кладу на пол пустую бутылку шампанского. Хочу сказать что-то в своё оправдание, но не могу: мне стыдно, мне реально стыдно. – А Саша дома? – спрашивает меня мужчина. – Да, – коротко отвечаю я, сглатываю слюну. – На пять минут вышел. Окидываю взглядом комнату и вижу свои трусики, лежащие прямо на полу на самом видном месте. Господи, как же мне стыдно! Слышу поворот ключа в замке. – Всё купил, – слышу голос Сашки. Он заходит в комнату и видит своих родителей. – Мама, папа, вы же говорили, что завтра приедете! – Самолёт прилетел раньше, – отвечает отец. Он с лёгкой иронией смотрит на меня и на Сашку. Мать же, наоборот, строга, даже звука не вымолвит. – Познакомишь нас? – смотрит на него отец. – А-а-а, простите, – улыбается Сашка; за эту улыбку я ему всё прощу. Он подходит ко мне и обнимает меня за плечи. – Это Юлечка, моя девушка. – Девушка, значит, – неодобрительно кивает его мама. Обстановку разряжает отец: – Чай будете? Мы торт привезли. – Он улыбается и смотрит прямо на мои трусики, лежащие на полу. Боже, как стыдно! Родители Сашки выходят из комнаты и аккуратно прикрывают за собой дверь. А я бегом хватаю трусы и колготки и натягиваю их на себя. – Я купил, купил. – Саша показывает мне презерватив, хотя отлично понимает, что о сексе теперь я даже думать не могу. Я снова подправляю макияж и выхожу в прихожую. Мы заходим на кухню, где мама Сашки уже заварила чай, а отец нарезал тортик. Мне положили самый маленький кусочек, но с шоколадной фигуркой. А я не могу отказаться: не могу же я сказать, что мне надо пойти в ванную проблеваться после шампанского. А меня реально мутит. Делаю пару глотков чая. – Так вы в одной группе учитесь? – начинает отец. – На потоке. Мы с Юлечкой познакомились на потоке, – говорит за меня Сашка. – Она живёт на конечной 55-го маршрута. – Так далеко? – удивляется мать. – Да, простите, но уже темно, мне пора, – бессвязно бормочу я. – Я тебе такси вызову, – говорит Сашка. – Не надо, я сам отвезу её домой. Ей сейчас только в такси ехать не хватало. – Простите, пожалуйста, – лепечу я. – Случайно так вышло… – Я замолкаю. Я прямо и не знаю, что сказать в своё оправдание. Вот так знакомство с родителями вышло! Что они теперь обо мне подумают? – Да не расстраивайся ты так, – легонько хлопает меня по плечу отец Сашки, дядя Вадик – видать, он человек весёлый. – Ну с кем не бывает. Выпила лишнего. – Я обычно не пью, поэтому сейчас так сильно в голову дало. – Язык реально заплетается. – Кстати, а Юлечка – еврейка, – говорит Сашка вроде как в моё оправдание. Но я не знаю, как моя национальность может служить оправданием. – А ты верующая? – спрашивает его мать. – Что вы, нет! – улыбаюсь и качаю головой. – Это по отцу я еврейка, а он нас мамой бросил, мне тогда и семи лет не было, я ещё только-только в школу пошла. Простите, – говорю, – мне в туалет нужно выйти. Меня мутит, меня прям сильно мутит. Я закрываюсь в туалете. Всё, что мне нужно – это сунуть два пальца в рот и вырвать. – У тебя всё нормально? – стучит в дверь Сашка. Я засовываю пальцы, но у меня ничего не выходит. Сегодня какой-то не мой день. – Да-да, – чётко отвечаю я. На всякий случай сливаю воду и выхожу. – Может, тебе у нас постелить. – Мама Сашки ни с того ни с сего превращается в Мисс Гостеприимство. – Не морочь голову! – говорит дядя Вадим. – Юле же готовиться ещё, завтра в институт. Я же сказал, что сам отвезу её домой. Он входит в свою комнату, и проверят наличие ключей на полочке. – Сашка, а где ключи? – Вот, – Саша протягивает ему ключ от машины. – Идём, – зовёт он меня за собой. – Сейчас, – я надеваю свои лодочки. Реально без Сашкиной помощи это делать уже непривычно. Смотрю на Сашку и боюсь его поцеловать, чтобы не проблеваться. Но он сам меня целует в щёчку. – До завтра, любимая! – шепчет он мне на ушко. – До завтра, Сашенька, – повторяю я и выхожу вслед за его отцом.