Белые розы

Я слегка наклоняю голову и начинаю усердно дрочить его член. Старательно оттягиваю шкурку, обнажая головку, и он крепнет в моих руках. Я высовываю язык и прикасаюсь к нему. Не смогу взять его в рот, меня стошнит, но могу положить его на язык и водить головой туда-сюда. Кончиком языка облизываю головку, пытаюсь проникнуть в дырочку. Вожу по языку, облизываю его «стержень» и смотрю Сашке прямо в глаза. А он влюблённо на меня смотрит. Обнимаю его член губами, щекочу язычком, слегка посасываю. Чувствую, что Сашка хочет засадить мне его по самые гланды, но сдерживается. Знает, что меня стошнит. Нежно водит своим членом по моему языку и по моим губам. Теперь я понимаю, для чего нужны пухлые губы: к ним, наверное, так приятно касаться. Улыбаюсь и закрываю глаза, ещё сильнее высовываю язык. От удовольствия он не сдерживается и пытается засунуть в меня член поглубже. Это естественный мужской рефлекс, но меня тошнит. Чёрт, долбаная секслексия! Меня тянет рвать, я и едва не давлюсь от этого. Я прикрываю лицо ладошкой, которой только что ему дрочила. – Прости, прости, пожалуйста, – говорю я, сдерживая рвотные позывы. – Это ты прости меня, любимая! – Сашка прижимает меня к себе и целует в губы. Его поцелуй для меня сейчас очень важен. Он переворачивает меня на живот, и я чувствую, как его палец проникает в мою «киску», за ним – второй. Наконец он приподнимает меня за попку и медленно, но аккуратно входит в меня. – Ай, ай, ай, как же больно! – жалуюсь я, а из глаз текут слёзы. Я не хочу, не хочу портить этот вечер своим слезами! Но удержаться не могу. – Прости, прости моя ласточка! – Он вынимает из меня член и вновь прижимается ко мне. Я опять чувствую давление на свою «розочку». Помогаю ему рукой правильно войти в себя. Пытаюсь сделать всё так, чтобы мне было не больно. Но всё равно член входит в меня как что-то неестественное, чужеродное. Хотя так быть не должно… Я тяжело дышу, мне больно. И с каждым разом не лучше. Что-то со мной не так, что-то я упускаю. Может, передрочила в своё время, слишком много мастурбировала и истратила всё своё либидо на мастурбацию. Говорят же, что от этого волосы растут на руках, а ещё ослепнуть можно. Неужели всем так больно? Не верю. Где то, о чём писали поэты? Где то, что нам показывают в порно? Или секс – это боль. Я не могу сосать и не могу нормально трахаться. Что остаётся? Дрочить ему. Да я на всё готова ради Сашки, лишь бы доставить ему удовольствие, но моё дурацкое тело сопротивляется. Я переворачиваюсь на спину, не вынимая из себя его член, и смотрю ему прямо в глаза. Сашка закидывает мои ножки себе на плечи и продолжает меня трахать. А после целует в щиколотку левой ноги. Я тяну носочек – это так приятно, приятнее даже, чем секс! Обожаю, когда он ласкает мои ножки! – Потрогай себя там, так как тебе нравится, – говорит он, не прекращая возвратно-поступательные движения. Я опускаю руку к киске и чувствую его член. Он, как вздыбленный столб, как поршень входит и выходит из моей дырочки. Я засовывают туда палец, мне приятно, мне нереально приятно. Прикасаться одновременно к его члену и к своей «киске». Я ковыряюсь в себе, ну, реально, как это ещё назвать? Достаю оттуда свой палец в смазке и облизываю его. – Ух, ты! – говорит он, вынимает из меня свой член и прикладывает к моим губам. Открываю рот, и вот его член у меня во рту. Наконец-то у нас получилось! Он делает несколько плавных движений, засовывая его поглубже, но меня снова начинает тошнить. Меня едва не выворачивает. Мне мерзко и противно. Сашка крепко прижимается ко мне и возвращает свой член туда, где ему и положено быть – в мою «кисулю». Мы никуда не спешим, мы трахаемся ещё долго, пока я привыкаю к его члену, привыкаю к его телу. Не думала, что мне так долго придётся привыкать. Да, если бы я его не любила так сильно, то и не мучила бы себя. – Может, порнуху глянем? – предлагает он. – Ну, если тебе так привычней. – Давай, – соглашаюсь я. Он берёт свой телефон и сразу заходит на первый попавшийся порносайт. Там светленькая блондинка с огромными буферами сосёт громадный член у накачанного мужика. Я равнодушно смотрю на это, но Сашку это вроде как заводит. А мне неприятно, что в постели со мной он пялится на другую женщину. Пусть на меня лучше пялится. – Закрой, – говорю я. – Зачем? – Закрой – и всё, не спрашивай больше. – Ты что, ревнуешь к порно? – Он вытирает с моих губ мою же смазку, но лучше бы это была его сперма. Когда я уже научусь сосать, так чтобы он кончал мне в рот и размазывал членом по моему лицу? Смотрю ему в глаза, и он на меня сморит. Тянется ко мне и целует в губы. Целует после того как я отсосала. Целует с языком, это проникновение мне приятно, а ведь раньше мне и целовать его не нравилось. Всё меняется, по чуть-чуть. Жаль только, что очень медленно. Он прижимается ко мне всем телом и кончает. – Не вынимай, – говорю, – побудь во мне ещё чуть-чуть. Пожалуйста, – улыбаюсь. – Хочешь, чтобы я в тебя кончил? – Ага, и без презерватива, – признаюсь я. – Хочешь забеременеть? – Мечтаю об этом, – шепчу я. – Хочу от тебя ребёнка. Только не сейчас, чуть позже. – Да я уже понял. Обожаю тебя! – И мы вновь целуемся. Хочу почувствовать вкус его спермы. За окном уже светло, но мы не спим. Сашка надевает белый халат на голое тело и ходит в нём, как плейбой в своём особняке. Ему только трубки не хватает. А я так и лежу на кровати голая, позирую. Ему нравится любоваться моим обнажённым телом. А мне нравится ему подчиняться. Нравятся, когда помыкают мною, принуждают к чему-то, например, как сейчас позировать ему голой. Я лежу и дрожу от холода, пытаюсь не шевелиться, когда он на меня смотрит. – Подойди, – властным голосом зовёт меня Сашка. Я представляю, что я – собачка на поводке, или нет – кошка, пантера: я же гибкая. Встаю на четвереньки и подхожу к его ногам, сажусь на свои пятки. Мои глаза находятся на уровне его паха. Я вижу его член через подол халата. Без лишних слов беру его холодными руками. Он тёплый, можно сказать, горячий. – Тебе не холодно? – Я слегка дрожу. – Нет, мне хорошо. – Сашка возвращается в кресло, а я склоняюсь над ним, не выпуская из рук его члена. – Тогда можно, я об тебя согреюсь? – Я улыбаюсь, и он улыбается мне в ответ. Какая же у него улыбка красивая! Ею можно любоваться часами. Я начинаю плавно водить руками по его члену, то натягивая, то спуская на нем кожу. Попросту говоря, я дрочу ему и чувствую, как его член крепнет в моих руках, и мне это нравится. Это даже лучше, чем чувствовать его в себе. А я улыбаюсь и продолжаю дрочить. Это можно делать до бесконечности. Пиликает мой телефон. – Вот чёрт! – говорю я, но члена из рук не выпускаю. Сашка властным жестом берёт мой телефон и смотрит, кто звонит. – Мамка, – шёпотом говорит он. – Что ей сказать: Юля не может говорить, у неё рот занят, сейчас я кончу, и она перезвонит? – смеётся Сашка. – Нет, скажи, что я дрочу тебе и не могу взять трубку… Он нажимает копку «принять вызов» и протягивает мне телефон. Я прижимаю его плечом к уху, не отвлекаясь от дрочки. – Привет, мам! – отвечаю. – С Новым годом, Юлечка! – И тебя с Новым! – Сашке привет передавай. Кстати, он там, рядом, давай я ему сама скажу. Смотрю на Сашку; он слишком прибалдел от моей ласки и не в состоянии сейчас нормально говорить. – Его сейчас рядом нет, но я всё ему обязательно передам, – говорю. – Чем вы там хоть занимаетесь? – На несколько секунд повисает неловкая тишина. Сашка слышит вопрос и отвечает одними губами: – Дрочим друг другу. – Он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. – Ты что дурак? Это же мамка! – нахмуриваюсь я. Вообще я пытаюсь не хмуриться – от этого морщины, но сейчас вынуждена это сделать, моего шёпота он не расслышит. – На гору собираемся, – отвечаю я, не выпуская Сашкин член из рук, и даже двигаюсь быстрее. – Прикинь, я тут научилась кататься. Я уже по самой крутой трассе спускалась. – Дрочить ты научилась! – смеётся Сашка, а мне обидно. Но смотрю на его член, и мне хочется его поцеловать. А почему бы и нет? Нежно целую головку, поглаживая языком щёлочку, натягиваю шкурку. Сашка едва не стонет. – Умница, Юлечка! – говорит мамка. – Хотя я знаю, что вы там делаете? Сидите, друг на дружку смотрите, налюбоваться не можете. Ладно, отдыхайте пока. Ещё раз с Новым годом. Мамка кладёт трубку. Вообще, в чём-то она даже права. – Ты ещё не кончаешь? – устало спрашиваю Сашку. – А ты что, уморилась уже, бе-е-едненькая? – Мне так нравится, как он со мной сюсюкает! – Нет, для тебя я никогда не устану. Мне с каждым днём всё больше и больше нравится твой член. – Нежно целую его ближе к яйцам, хотя эта шкура меня раздражает. Но я перебарываю в себе брезгливость. Я же хорошая девочка, а хорошие девочки не брезгуют минетом. – Тогда – марш в кровать! – Он поднимается с кресла и перебирается на кровать. А я, как кошечка, подхожу к нему на четырёх лапках. – На лыжах она катается, конечно! – улыбается Сашка, вспоминая мой разговор с мамкой. – А что мне было ей сказать? – Я снова беру его за член и прикасаюсь к нему языком. Я даже закрываю глаза, чтобы меня не стошнило, но кажется, что от удовольствия. Он берёт меня за подбородок, подвигает к себе и целует в губы. Мы ещё долго целуемся, пока он «входит» в меня. Я уже привыкла, и «кисуля» моя размякла. Он уже не так болезненно воспринимает каждое вторжение. Мне с каждым разом всё приятнее – по крайней мере, больше не хочется бесконечно стонать и жаловаться на боль. Но главное – это то, что Сашке хорошо. А себе я и подрочить могу. – Звёздочка моя ясная! – шепчет он мне на ухо слова из той песни. – Люблю тебя, – шепчу я стандартный ответ на всю это романтическую лабуду. Я повторяюсь. И чем сильнее я влюблена, тем более предсказуемой и скучной становлюсь. И всё равно я его люблю, как бы это ни казалось банально.