Белые розы

С утра я не хочу просыпаться. Долго валяюсь и потягиваюсь в полусне. Сашка не шумит, чтобы меня не будить, но по чуть-чуть собирается. – Может, ты один пойдёшь, я дома посижу? – предлагаю. – Вставай! – Он швыряет в меня подушку. Я поднимаюсь и жалобно-жалобно на него смотрю: – Ну, Са-а-аш, я полночи заснуть не могла, всё ворочалась. – Да знаю я, будила меня несколько раз, – улыбается он. – Всегда так спишь? – Да, мамка говорит, что иногда я даже зубами скриплю, – говорю я, и мне так себя жалко в этот момент, что я такая несчастная. – Ну, хоть не храпишь, и то отлично, – отвечает Сашка. – А громко будешь скрипеть – отправишься спать в другую комнату. «Этого ещё не хватало! Я только-только начала спать не одна, а с любимым человеком, и вот меня уже снова хотят отселить». – Потерпишь. Купить тебе беруши? – иронично отмечаю я. – Беруши? А что это? – Пробки для ушей, как в «Том и Джерри». – А-а-а! – смеётся Сашка и швыряет мне комбинезон. Я надеваю под низ колготки, без трусов, носочки, наверх джемпер и комбез. – А ты что, без трусиков?! – выпячивает глаза Сашка. – А для тебя это новость? – заявляю. – Я часто без них. – Ну не знаю… – говорит. – Я, например, не могу без трусов. – Ты не носишь колготок. – Я вытягиваю ножку и натягиваю комбинезон. – Всё, я готова! Мы быстро берём в аренду лыжи – и сразу на вершину. Сегодня я катаюсь лучше, намного лучше, такие завороты делаю! Ещё не как Сашка, но уже и не как вчера. Мне всё больше и больше нравится этот спорт, и этот снег и эти горы, и этот отдых. «Так, на лыжах ездить научилась! Осталось научиться сосать и трахаться, но этим мы уже дома займёмся», – улыбаюсь я. Вечером мы в ресторане, украшенном гирляндами и блёстками. Везде ёлочные игрушки. По телику крутят новогодние песни. На мне чёрное платье с открытыми плечами и вырезом, лодочки на каблучках, мои любимые. На руках – браслетики, колечки и прочая бижутерия (люблю всякую мелочевку). Только на шее ничего, этот как бы намёк Сашке, что надо бы подарить, хотя он и так уже завалил меня всю подарками. На лице – привычный слой «штукатурки»: я без макияжа даже на гору не хожу, не то что на новогоднюю вечеринку. Тоналка, тени, стрелки, ресницы, губы. Колготки телесного цвета с белыми ободками наверху, отчего через вырезы в платье кажется, что это чулки. Под ними кружевные трусики. Лифчик я не надевала – не на что. Все мужики на меня пялятся, пропяливают своими похотливыми глазками. И как Сашка этого не видит? Идёт со мной рядом, как мартовской кот, довольный, улыбается. Конечно, такую цыпочку отхватил! Но и сам он ничего так, стройный и красивый в этом смокинге, штанах со стрелками и в бабочке. Он реально нацепил бабочку, как какой-нибудь конферансье. Волосы уложил, чем-то похож стал на Щелкунчика или Стойкого Оловянного Солдатика. Такой строгий и всегда начеку. А на кого похожа я? Просто на его девушку. Да что я себя обманываю? Я похожа на шлюху. Я всегда на неё похожа, даже когда не наштукатурюсь. Может, у меня взгляд такой – блядский. Но первое впечатление обо мне всегда одно и то же: шлюха. Ну, а кто же ещё? Я уже привыкла к этому. И это ничего, что девственность я потеряла позавчера и до Сашки, считай, ни с кем даже не целовалась по-нормальному. Сашка – моё первое серьёзное увлечение и, надеюсь, последнее. С ужасом представляю, что я буду делать, если вдруг разлюблю его. Как же я без любви буду жить? Я ж усохну. Смотрю на Сашку, провожу большим пальцем по его губам, типа, убираю крошку, а на самом деле просто хочу к нему прикоснуться. Нет, он слишком красив, я никогда не полюблю другого, такого просто не может быть! Ну, реально, а кто может быть красивее? Он тоже поправляет на мне бретельки, но я же понимаю, что он тоже просто хочет прикоснуться к моей груди. Что же мы делаем здесь, когда так сильно хотим друг друга? Зачем теряем эти драгоценные секунды и растрачиваем нашу юность? А, ну да, мы же встречаем Новый год. Я отворачиваюсь от Сашки и смотрю на экран телевизора. Там как раз выступает президент, бьют куранты. Сашка отрывает бутылку шампанского, которая охлаждалась в вазе со льдом, и разливает янтарную искристую жидкость по нашим фужерам. Я улыбаюсь ему, а он смотрит в мои глаза, и время для нас будто останавливается. – Загадывай желание, – говорит он. Я беру свой фужер, а он берёт свой. Мы скрещиваем руки и надпиваем. Я что, дурочка – пить целый бокал шампанского, особенно после того случая? Играет живая музыка. Кто-то заказал старую, давно забытую песню: «Звёздочка моя ясная» – то ли Меладзе её поёт, то ли кто-то постарше. Сашка жестом приглашает меня потанцевать, и я иду за ним. Мы – самая красивая пара на этом празднике. Звучат первые аккорды мелодии, и я растворяюсь в ней. Я смотрю в его глаза, а он смотрит в мои. Интересно, что он там видит? – Ты сейчас такая красивая! – говорит он. Я кошусь на бокал в своей руке. Мы же ещё не допили, и желание не загадали. И тут он начинает подпевать: – «Поздно мы с тобо-о-ой, поняли, что вдвоём вдвойне веселей. Даже проплыва-а-ать по небу, а не то что жить на земле». Он идеально попадает в голос исполнителя. – Ты так красиво поёшь, – шепчу я ему. – А ты самая красивая на свете, – отвечает он, и наши губы сплетаются в поцелуе. Он обхватывает меня за талию и поднимает вверх; я чуть не разливаю свой бокал. Он опускает меня на ноги, я допиваю шампанское и загадываю желание: «Пусть в Новом Году всё будет как в прежнем, только лучше. – Делаю маленькое уточнение: – Хочу, наконец, получать удовольствие от секса». – Ну что, – говорит Сашка. – За то, чтобы новый год был лучше, чем предыдущий! – Он готовиться осушить свой бокал, но я показываю свой. Мой уже пуст. – Пардон, – говорит он. Акробатическим жестом подхватывает со стола бутылку и наливает мне полный фужер, даже разливает немного. – Смотрю, ты решила напиться как в тот раз, – подмигивает мне Сашка. – Да, любимый, – говорю я и снова его целую – мне так нравится с ним целоваться! Мы допиваем шампанское и продолжаем танцевать под быструю музыку, как будто медленный танец не прекращался. Мы не хотим расставаться. Мы не расходимся, даже когда на танцполе остаёмся только мы одни, а музыки вообще никакой нет. – Я так люблю тебя! – повторяю я. Пытаюсь думать о его члене, но вместе этого думаю о его глазах. Нам же с ним сейчас предстоит секс, а это так паскудно. Какая-то мелочь может всё испортить. Есть же такие прекрасные чувства как любовь, ну, при чём тут секс? К чему тут член и моя «киска», «кошечка»... писюшка в конце концов… нет у неё адекватного названия. Ну почему всё так сложно, почему не могут сойтись просто две души, глаза в глаза, почему нужно ещё и это? Мерзкая физиология, которая к тому же у меня и не срабатывает как надо. Реально противно! – Что-то случилось, ласточка моя? – влюблённо спрашивает Сашка. «Нет», – пытаюсь соврать я, но отвечаю. – Да. – Что? – Я тебе нравлюсь? – Не понял. – Скажи, я красивая, я нравлюсь тебе? Посмотри на меня внимательно и скажи, что во мне тебе нравится больше всего. – Подвигаюсь ближе к его уху и шепчу: – Можешь даже потрогать, я разрешаю. Нет, я не разрешаю, я прошу тебя, я настаиваю! – прикусываю губу от наслаждения. – Я умоляю! – Прямо здесь, – немного теряется он, но быстро подхватывает мою игру. – Мне нравятся твои ножки. Ноги – это первое о чём подумает среднестатистический мужчина, лишь увидев меня. – Нравятся твои глаза и ресницы, нравится твой носик, нравится твой лобик, нравятся твои волосы, нравится твоя талия, нравится твоя… – Его руки сползают ниже, но он молчит. – Ну же, говори. Попка? – прищуриваюсь и смотрю ему прямо в глаза. – Продолжай! – Нравится твой животик, нравится твоё тело, нравится… – Он стыдливо смотрит вниз. Вот так я и знала, что он тоже не подберёт названия для этого места. – Нравится твоя «киска», – вдруг находится он. – «Киска»! Серьёзно? – смеюсь я. – То есть ты так называешь мою «розочку». – А ты называешь её «розочкой», – улыбается он. – Конечно, там же лепесточки и… Боже как мне стыдно! Мы танцуем посреди полупустого танцпола на Новый год и обсуждаем мою вагину, как будто нечего больше обсудить. – Хорошо, пусть будет «розочка», – соглашается Сашка, – кожаные лепесточки, – смеётся он. – А ну, – говорю, – не смущай меня. А то… – А то что? – Я ещё не придумала – просто ты слишком красив, чтобы тебе не давать, а других рычагов воздействия у меня нет, – качаю головой. – Ты где таких слов понабралась – «рычагов воздействия»? – улыбается Сашка. – На парах, – совершенно серьёзно отвечаю я. – Ах да, на парах, ты же отличница! Тебе ещё очки не нужны? – кривляется он. – Дурак! – обижаюсь я. – У меня же зрение минус три. – Минус три – это серьёзно? – спрашивает он. – Это значит, я в очках тебя скоро увижу. – Надеюсь, ты никогда меня не увидишь в очках, – улыбаюсь я, и мы вновь целуемся. Под утро мы в номере жадно раздеваем друг друга. Всё происходит так стремительно, что я даже не понимаю момента, когда оказываюсь перед ним совсем голая, в одних колготах. Я стягиваю с себя колготы и смотрю на него. Он тоже абсолютно голый. Я прикасаюсь к его телу, прикасаюсь к прессу и опускаюсь перед ним на колени. «Сосать или не сосать? Дилемма», – сомневаюсь я. – Не надо, если тебя это так смущает. Не мучай себя. – Он проводит своими сильными руками по моим плечам, трогают мою грудь. Кстати, когда он перечислял за что любит меня, то грудь даже не упомянул. Похоже, у меня действительно маленькая грудь. Он садится рядом со мной и прикасается к моей «киске». Он нажимает рукой и смотрит на мои лепесточки. Я дико стесняюсь, меня даже дрожь пробирает от стеснительности, но я терплю, я сдерживаюсь. А он чувствует, как я дрожу, но всё равно продолжает. – «Лепесточки», говоришь? – улыбается он. – Да, – откидываю назад волосы. – Я их так называю. – А ты часто трогаешь себя там? – спрашивает он. – Постоянно, обожаю себя трогать. А что, имею право. Моё тело – что хочу, то и делаю. – Я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. Я знаю: врать бесполезно. Да и что тут такого, что девочка любит себя трогать? А кто не любит? – А о чём ты думаешь, когда к себе прикасаешься? – Он нажимает сильнее и сжимает мою «кисулю» в своей руке. – Немного не так, – поправляю я его и показываю, как нужно меня ласкать. – Ты ведь мне удовольствие доставить хочешь, а не просто потискать. А с моим телом нужно аккуратнее, – говорю и сама не замечаю, как начинаю постанывать. – Ага, – шепчет он. Я вижу, как вздыбливается его член. Он реально отсвечивает в свете торшера. Мне хочется к нему прикоснуться, но я сдерживаюсь. – Ну же, не стесняйся, потрогай его, – говорит Сашка. Я нерешительно протягиваю руку и прикасаюсь к головке его члена. Пугающая дрожь пробегает у меня по спине, а он всё мнёт и мнёт мою «розочку» – от такого я могу даже кончить, хотя ни разу ещё не кончала. Не многим женщинам дано кончать, и я, к сожалению, не в их числе. – Попробуешь в рот взять? – снова предлагает он. Я хочу отказаться, я действительно хочу отказаться, но отвечаю: – Да. – Мой ответ звучит как полушёпот на выходе.