Белые розы

По-быстрому подкрашиваюсь. Делаю всё на бегу, меня же Сашка ждёт. Накидываю замшевое пальто, под низ – свитер, чтобы не замерзнуть, надеваю рукавички, шапку. Вроде, ничего не забыла. А, ну да, сумочка. – Ты куда? – ловит меня в дверях мама. – С Сашкой встретиться. – Пускай заходит к нам. – Он на машине, – улыбаюсь я и кричу: – Пока, тётя Люся! – Пока! – Голос соседки из кухни. Вылетаю. Вызываю лифт, не едет. Я быстро спускаюсь по лестнице. Выхожу из подъезда и вижу их – стоят возле Сашкиной машины. Его друзья все как один на меня смотрят. «Чо уставились?» – прямо-таки хочется спросить, но я не могу, я же хорошая девочка. – Иди сюда, крошка! – подзывает меня Сашка и заключает в свои объятия. Он как-то грубовато со мной себя ведёт – наверное, выделывается перед друзьями. Ну что ж, я могу и потерпеть, потом всё ему выскажу. «Надеюсь, он не рассказал им, как трахал меня в горах». Мне реально неприятно. Не хочу никого посвящать в нашу интимную жизнь, пускай это останется лишь между мной и Сашкой. – Ладно, Саш, пока… пока… – прощаются его друзья и по домам расходятся. А он демонстративно хватает меня за задницу. – Саш, ты почему себя так ведёшь? – надуваю я губки. – Как так? – Он делает вид, что не понимает. – Ты унижаешь меня перед своим друзьями, ведёшь себя со мной так, будто я твоя вещь. – Но, ласточка моя, мне казалось, тебе это нравится. – Друзья уже разошлись, и он снова становится тем же Сашкой, которого я всегда знала. – Мне нравится, когда наедине, а не когда на показуху… – Складываю губы уточкой. – Меня это унижает. Я же личность – меня нельзя унижать. – Иди сюда, моя личность, – говорит Сашка и заключает меня в объятия. – Я холодно оделась, – говорю. – Может, в машине посидим? – Ага, – отвечает он и открывает передо мной дверцу. Внутри тепло и уютно, а из-за тонированных окон с улицы даже не разобрать, что в машине кто-то есть. – Куда поедем? – Сашка заводит двигатель. – Ты что! – говорю ему. – Тебе нельзя за руль, ты же выпил. – Ничего страшного, – говорит он и включает заднюю передачу. – Мне всё равно машину нужно перегнать к дому. – Давай я перегоню, я ничего не пила, даже шампанского, – предлагаю я свою помощь. Он внимательно на меня так смотрит, а потом улыбается. – Ну, давай. Мы меняемся местами, я перелезаю на водительское, а он – на пассажирское кресло. Честно говоря, в зимней одежде это не так-то удобно. – Знаешь, куда ехать? – спрашивает он меня. – Да, – отвечаю. – Забыла только, как поворотники включаются. – Вот этот рычажок, – показывает Сашка. Я завожу мотор и медленно выезжаю со двора. Всё дорогу он молча на меня смотрит. «Любуется», – успокаиваю себя, но взгляд этот меня напрягает. Неужели он не натрахался, неужели ему надо ещё? А ну да, я же уже подрочила. Теперь и ему хочется. А он без меня никак, раньше же как-то справлялся. Ну, эти мужики и наглые! Только о себе думают, а то, что мне его приставания никак – ну, честно, никак! Я уже могу сама для себя признать, что почти не получаю никакого удовольствия от секса. Не понимаю тех девчонок, которые снимаются в порно, как они так радостно набрасываются на член, как стонут и умиляются. Я тоже стонать могу, но это не от удовольствия, а скорее от боли. Хотя, может, с возрастом что-то изменится. Я слыхала, после первых родов всё становится в разы лучше. Но пока всё так, как есть. Сашка начинает приставать. Он кладёт руку мне на живот и начинает гладить. – Ну, Саш, не надо, дай доехать: я и так поворотники путаю. Но он меня не слушает, прижимается к моей шее и целует в щечку. – Сашка, ну мне щекотно, дай доехать! – Не дам. – Он запускает свою руку в мои трусики и начинает меня ласкать. Сама бы я себя намного лучше приласкала, хотя у него, нужно признать, неплохо получается. Хуже то, что он постоянно норовит запустить свой палец в мою дырочку, и это не то чтобы неприятно, просто резко и неожиданно как-то. Нет, я так не хочу. – Саш, я сейчас в аварию попаду. Что мы твоим родителям скажем? – Что ты напилась и машину разбила, – шутит он. – Они же знают твоё пристрастие к алкоголю. На самом деле родители Сашки замечательные люди, и я им очень даже нравлюсь, а про тот инцидент мы давно уже забыли. Только Сашка на пьяную голову постоянно мне это напоминает. – Ну ты чего, не натрахался? – наконец, выпаливаю я. – Нет, – качает он головой и начинает прямо на ходу расстёгивать на мне лифчик. Моё дыхание учащается, и это заводит его ещё больше. Я не могу отбиваться, и мне приходится стойко терпеть все его приставания. Пытаюсь не возбуждаться, хоть это и не просто, я же не железная. Мы подъезжаем к его дому. Он выглядывает в окно и рассерженно качает головой. – Похоже, облом. – В смысле? – Я ставлю на ручник, я – примерный водитель, я всегда ставлю машину на ручник. – Да предки! Говорили, что к соседям в гости пойдут, а, похоже, всё наоборот, соседи у нас в гостях. – И как ты это понял? – Окна горят. – А что ты собирался делать? Завалиться в квартиру и там… – Я не могу вслух произнести «потрахаться», хотя только что это делала. А теперь у меня внезапный приступ стеснительности. – Ну да! – улыбается он и целует меня в губы. – А у тебя дома кто-то есть? – Мама и тётя Люся. – Чёрт! Хочу предложить ему комнату в хостеле снять, но не хочу сейчас трахаться, да и денег жалко. – А давай здесь, – вдруг предлагает он. – Что? Прям здесь? – Ну да, ты же хотела на заднем сиденье попробовать. – Саш, ну сейчас же зима! – Я жалобно складываю бровки домиком. – А если я простужу себе что-нибудь? – Действует безотказно. – Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – Сашка сердито лупит по бардачку. Никогда его таким не видела. Похоже, я так просто от него не отделаюсь. – А давай я подрочу тебе, – вдруг предлагаю я. Не знаю, кто меня за язык потянул. У него округляются глаза, и он быстро расстёгивает ширинку, доставая свой взбухший член. – Начинай! – в приказном порядке говорит он. Сначала я хочу возмутиться, а потом замечаю, что и меня это заводит. – Как вам будет угодно, – улыбаюсь я и наклоняюсь губами к его члену, взмахнув ресницами, целую его обтянутую кожей головку. – О-о, да! – Он откидывается назад в кресле. – С каждым разом всё лучше. Скоро вообще хорошо сосать научишься. – Фу-у! – говорю я. – Это так пошло! – Пошло – это родиться с такими губами, как у тебя, и не уметь сосать. –Он сжимает мои скулы, складывая мои губы уточкой. – Ты же рождена для этого. – Как скажешь, – вдруг подчиняюсь я. Мне так приятно чувствовать себя слабой! – Не отвлекайся, – говорит он. И я провожу языком по его члену. Меня опять тошнит. Да что ж это такое?! Я поднимаюсь и с трудом сдерживаю рвотные позывы. – Прости, прости. – Я пытаюсь прийти в себя. – Это ты прости, что давлю на тебя. – Внезапно он становится таким нежным. – Делай, как тебе нравится. Я больше не прикасаюсь к нему губами, а просто вожу рукой туда-сюда, дрочу ему. Вероятно, он и сам бы с этим справился не хуже меня. «Я бесполезна», – думаю я, и вдруг мне становится так обидно! Ни пососать, ни потрахаться – бесполезный кусок мяса! Накрашенный, хорошо одетый, но бесполезный. Да кто же я? Откидываюсь назад в кресле и снимаю угги. Вытягиваю носочки. – О-о-о! – радостно говорит он и, сжав мои ножки своими руками, начинает их массировать. – Не мешай, я не это хотела сделать, – застенчиво улыбаюсь я. Хотя чего уже стесняться? – Хорошо не буду. – Он снова откидывается на спинку своего кресла. Чёрт, в этой машине не очень-то удобно, тем более прямо перед ветровым стеклом! Хорошо, что темно и стёкла тонированные. Я прикасаюсь пальцем ноги в колготках к его эрегированному члену, провожу по нему и слышу, как Сашка начинает стонать. А скорее – сопеть, его стон и на стон-то не похож. Я снова провожу по нему ногой, а затем пытаюсь захватить головку его члена между большим и указательным пальцем ноги. Я думаю, что на ноге пальцы так же называются. Но у меня ничего не получается. Просто не выходит, и всё. Его член такой огромный – он не помещается между моими пальчиками. Облокачиваюсь о руль и прикасаюсь к его члену ещё и левой ногой. Я держу головку его члена между двумя своими ногами и поступательно вожу ими вверх-вниз, вверх-вниз. Он застыл на месте. Всё вокруг замерло. Сашка смотрит на меня огромными округлившимися глазищами, а я своими ногами чувствую, как его буквально трясёт. Дрожь растекается по всему его телу волнами от спины до кончиков волос. – А-а-х-х-х-х! – Он пытается он что-то сказать, но его губы дрожат, а я только-только вошла во вкус. Мне жарко, я ведь стараюсь, скидываю с себя жилетку и продолжаю дрочить ему ногами. Не зря мои ножки ему так нравились. Я старательно тяну носочки и аккуратненько вожу ими по члену, чтобы больно не зацепить. Я вожу быстрее и ещё быстрее, я ускоряюсь, и тут он вскакивает и прижимает свой член головкой к моим ногам. Тёплая, горячая сперма брызжет на мои носочки. А я смотрю на это и улыбаюсь, я счастлива. Я сама только что чуть не кончила. Достаю влажные салфетки. – Не вытирай, – вдруг говорит он. – Хорошо, не буду. – Я любуюсь, как блестят мои ножки от его спермы, и надеваю угги прямо так. Дома их постираю. А сейчас мне приятно, мне почему-то нравится чувствовать его жидкость на своих ногах. Сашка берёт у меня салфетку и вытирает ими свой член и руки. – А мне, значит, прикажешь так ходить? – наигранно возмущаюсь я. – Конечно, – улыбается, – ты же моя тёлка. И я тебя пометил. И мы оба начинаем смеяться. Он прижимает меня к себе и шепчет на ухо: – Звёздочка моя любимая, как же я счастлив, что ты есть в моей жизни! – А если бы меня у тебя не было? Он включает какую-то спокойную радиостанцию и, улыбаясь, говорит: – Делов-то! Нашёл бы себе другую. – Ну вот! – обижаюсь я. – Испортил такой романтический момент! Всё ещё чувствую на ногах его сперму, и это меня заводит. – Я не договорил, – обижается в ответ Сашка. – Нашёл бы другую, но никогда не любил бы её так, как тебя. И мне снова становится так приятно, даже ещё лучше, чем было! Я сижу в его машине, вся в его сперме, и слушаю какое-то радио, и мне так хорошо, как никогда ещё не было. – Наверное, это самый счастливый день в моей жизни, – говорю шёпотом. – Что ты, у нас ещё будет много счастливых дней! Я откидываюсь в кресле и смотрю через затемнённый люк на звёзды в ночном небе. Сашка заводит мотор. – Куда поедем? – спрашиваю. Я сейчас всё делаю шёпотом, чтобы не разрушать мгновение. – Тебя отвезём. – А потом? – Домой поеду – я уже протрезвел. Мы целуемся, и я вывожу его машину из двора. Всю ночь мне снится этот поцелуй, когда я обнимаю подушку.