А куколка-то живая!

      Каждый вечер Армин смотрел на неё.       Пастушка из окон соседней лавки казалась необычайно нежной и хрупкой. Девушка, имея красивые блондинистые локоны, была невысокой, а летняя светло-голубая шляпка, вечно покоившаяся на голове, визуально делала её ещё ниже. Миниатюрную фигурку аккуратно украшало прекрасное белоснежное платье, а сбоку болталась небольшая сумочка через плечо с торчавшим из неё пастушьим рогом. На ногах, почти скрытых подолами платьица, виднелись лёгкие французские сандалии. В руках же красавица держала пастуший посох, которым, казалось, вот-вот начнёт перегонять стадо молодых овечек вокруг, которых в действительности не было рядом.       И эта пастушка всегда смотрела на Армина в ответ. Тогда Армин сильно смущался, хотя его щёки никогда не краснели, а голубые глаза ни разу захлопывались от стыда. В присутствии той пастушки он в принципе не выдавал ни малейших эмоций. Лишь полные заинтересованности глазки рассматривали её с ног до головы.       Сам Армин не мог похвастаться особой красотой. Он был всего-навсего простым трубочистом, перепачканным в саже, только его лицо оставалось нетронутым. Почти. Левая щека всё-таки успела испачкаться. Одежда также не блистала пафосом и роскошью: поверх синей клетчатой рубашки, на нём был накинут лёгкий кафтанчик, на ногах были надеты тяжёлые башмаки, в которые были заправлены светло-коричневые джинсы, а на его пшеничной макушке красовалась ковбойская каштановая шляпа. В правой руке Армин по обыкновению сжимал набор инструментов, будто готовясь отправиться на работу, которой для него никогда не находилось.       Да, наши пастушка и трубочист не работали и весь день стояли на витринах. Да, он и она были фарфоровыми куклами.       Случилось так, что они не стояли на одном стеллаже и не продавались в одном магазине. Трубочист давным-давно пылился на полочке около входа в лавчонку «Подарок», в то время как она появилась в магазинчике игрушек «Детство» всего несколько месяцев назад. И всё же как далеко была пастушка!       Небольшая лавка Армина на углу располагалась на узкой, хотя и центральной улочке городка Шумер, где постоянно бродили люди, особенно часто гуляя в выходные вечера. А магазин пастушки находился прямо на противоположной стороне той же улочки в стенах огромного торгового центра. Но каким-то чудом их импровизированные дома оказались друг напротив друга, из-за чего трубочист сумел рассмотреть новую куколку среди многочисленных лялек и конструкторов.       Армин мог наблюдать за ней только днём, а ночью окна её «дома» закрывались плотными ставнями, да так, что весь магазинчик выглядел будто обитым железной бронёй. Поэтому Армин даже ни разу не разговаривал с девушкой. Он не знал ни имени её, ни истории, ни голоса, ни характера, да и вдали плохо получалось рассмотреть её черты лица. Он мог только размышлять и представлять её в голове.       Какая же красавица! Наверняка она очень тихая и скромная, любит животных и крайне ласковая. Хочу увидеть её ближе.       Между тем, приближалось Рождество, и в магазине Армина значительно прибавлялось шоколадных зайцев и Дедов Морозов. По утрам завозили целые горы подарочных наборов карамелек и шоколадок. Старик Айсберг, владелец лавки, становился мягче, хотя по-прежнему не прекращал ворчать: ему приходилось украшать дом в одиночку, а развешивать гирлянды и мишуру было ой как непросто. Но всё-таки Айсберг потрудился на славу, и окна дома засверкали огнями новых гирлянд. Над входной дверцей висел венок из омелы, и даже старинные и строгие на первый взгляд часы сверкали золотым дождиком. На улице было холодно, поэтому стёкла окон разукрашивали причудливые узоры. Наконец-то начинали топить камин, и в магазине становилось чертовски уютно. Зимними ночами куклы любовно смотрели на розовые искорки горевших дровишек, предвкушая чудесный праздник.       Канун Рождества близился мучительно долго, но оставалось не так много, всего месяц. Вот почему в предверии праздника самым интересным событием стало появление живой ёлки! Причём вовсе не срубленной, нет! Господин Айсберг принёс огромный горшок, и ёлка в нём едва ли превышала метр в росте. Но запах! Запах Рождества! Запах колючего мороза! Запах апельсинов! Запах ели! В этой маленькой ёлочке было столько запахов! Даже новые куклы, которые встречали Рождество впервые, искренне восторгались живым деревом и вдыхали чудесный, дурманящий аромат хвои и леса. Армин с мягкой улыбкой прислушивался к восторженным восклицаниям своих собратьев.       Но ёлку необходимо было украсить и под самый низ положить подарки. Вернее, не подарки, а красочные коробки. И даже так ёлка не становилась хуже. Старик Айсберг долго кряхтел, доставая из кладовки запылившиеся упаковки от обуви, и стал искать подарочную бумагу. К счастью или нет, материала должного качества не нашлось, и господин нехотя покинул лавочку, решив побродить по городу в поисках магазина канцелярии.        С большими усилиями, неприятно щуря глаза из-за сильного снегопада, он таки разглядел один такой центр, найти который оказалось действительно нелегко: какой простофиля додумался покрасить здание в белый и не удосужился его хоть гирляндой украсить? Но в самом магазине, как ни странно, была развешана мишура, около двери стояла невысокая искусственная ель. Господин Айсберг поморщил нос; не любил он искуственные деревья и всё больше убеждался в необходимости запаха хвои в Рождество. Хорошо, что у самого Айсберга ёлка была живая!       Он осторожно продвигался по магазину, то и дело ловя взглядом снеговиков и Дедов Морозов. Пускай снаружи центр и не был привлекательным, казался даже совсем равнодушным ко всему ажиотажу перед обновлением календаря, — но внутри помещение сверкало огоньками и вывесками, чуть ли не выкрикивающими бесконечные пожелания здоровья и счастья в новом году. Пожалуй, даже его магазин подарков не был так богат украшениями, как этот склад канцелярии.        В конце концов, Айсберг смог удержаться от покупки бесполезной праздничной дребедени и успешно добрался до полок цветной бумаги. Неожиданно выбор цвета оказался для старика проблемой. Большинство оттенков казались ему какими-то чересчур… яркими, что ли? На ум приходили лишь красная, зелёная и белая упаковки. Мужчина огляделся, с большим вниманием рассмотрев декорации на стене. Прямо сбоку, на стене рядом с окном, была повешена бумажная ель, под ней — как раз подарки… подарки всех цветов: и фиолетового, и жёлтого, и синего, и оранжевого, и даже кораллового, — разнообразие стольких оттенков впечатлило Айсберга, и он с волнением схватил несколько стопок с бумагой. Его уже немолодое сердце выбивало удары так стремительно, что руки сами потянулись к высоким полкам, и лишь разум и осознание объёмов своего кошелька заставили господина образумиться. Неохотно старик выпустил из пальцев жёлтый, лиловый и голубой рулоны, с досадой и обидой положив их на место. Воспоминание о количестве денег при себе заставило его отказаться от ещё нескольких цветов, из-за чего в результате у него остались лишь изначальные оттенки зелёного, красного и белого. «Классика всегда хороша», — мысленно попытался утешить себя господин Айсберг, направляясь к кассе.       Обрадовавшись скидкам для пенсионеров в совокупности с новогодними распродажами, старик решительно отправился к себе, твёрдо вознамерившись создать муляжи подарков в этот же день. Однако чем больше шагов делал господин Айсберг, тем сильнее он уставал, отчего все его наполеоновские планы отложились на завтрашнее утро, стоило труженику добраться до заветного крыльца. С печалью посмотрел мужчина в окно, заметив гору подарков под высокой наряженной елью в магазине напротив, а мысль об обновлении товара, запланированном на следующий день, напрочь отбила желание приступать к делу совсем. Расстроившись окончательно, Айсберг осторожно прибрал подготовленные коробки и новенькую бумагу в кладовку, решив посвятить этому время, когда будет удобно.       Рутина лишала старика свободных минут. Несмотря на постеленный коврик на пороге, на полу по обыкновению появлялись небольшие лужицы после посетителей, которые приходилось тщательно вытирать. Старик Айсберг лишь шумно вздыхал, вновь и вновь беря в руки тряпку.       Однако даже в связи с приближением праздника в магазине Армина стояла тишина. Сюда нередко заглядывали взрослые в поисках гостинцев для своих близких и детей. Многие девочки и мальчики толпились внутри, прямо у витрин, и с немым восторгом разглядывали красивых кукол Барби из новогодней коллекции, которых обычно разбирали за пару дней. Кукол из магазина «Детство». В «Подарок» же детвора зайти не решалась. Иногда, конечно, ребята прислонялись к запотевшим оконцам и кучковались около новеньких чёрно-красных локомотивов, но внутрь не проходили, опасаясь жуткого господина Айсберга. Детишки снаружи замерзали от холода, их щёчки и носы становились красными как спелые помидоры: холодно было, что сказать. Однако дети не могли оставить без внимания необычные подарки и не уходили, а зайти так никто и не осмеливался.       — Ребята-а… быстрее, нас скоро поймают! Поторопитесь, пожалуйста!       Торопила всех крошка Бертольда. Девочка стояла здесь давно и тщетно пыталась согреть замёрзшие пальцы. Она не знала, что придумать, чтобы скорее уйти. Бертольда действительно опасалась господина Айсберга, и желание вернуться домой или хотя бы нормально погулять только усиливалось. Будучи довольно высокой для своего возраста, она огромными зелёными глазами вглядывалась в оконца двери, начиная панически дрожать. Стёкла запотели, и были видны лишь какие-то тёмные силуэты.       — Да ладно, Берт! — не отрываясь от созерцания новых поездов, отозвался крепкий мальчишка явно не из робкого десятка. Он и сам чувствовал покалывание в ногах, понимал, что руки немеют. Но оно ведь того стоит! Эти локомотивы самые красивые на свете! — Смотри, сколько тут всего! И это всё завезли только с утра! Представляешь!       — Р… Райнер, давай уйдём! Мн-не здесь не нравится, и Зику тоже!..       Бертольда практически умоляла друга куда-нибудь уйти, куда-нибудь подальше от этого чёртового «Подарка» и поездов. Её зубы уже стучали от холода, хотелось спать. Она давно перестала чувствовать кончики пальцев, и никакие перчатки не помогали вернуть ей тепло.       — Ага-ага, я слышал, он куклы Вуду делает, а потом сжигает!..       Как-то таинственно и пугающе проговорил худощавый мальчишка в очках, стоявший позади. Зик тоже мёрз, но знал, насколько Райнер боится всякую нечисть, и решил запугать его, чтобы уйти отсюда да погреться в «Детстве». Однако даже слова Зика не подействовали на упёртого мальчугана: он не вздрогнул и не посмотрел в его сторону! И всё же друзьям повезло: тут тонкие брови Райнера поползли наверх, а из его горла вырвался крик:       — Идёт!!!       И так озорники разбежались кто куда, стоило господину Айсбергу появиться на крыльце.       — Бегите, бегите, детишки, — прокряхтел он им вслед, очищая от снега вывеску перед входом, — вот, посмотрю я на вас, когда моих лет будете…       Однако убежали только мальчишки. Крошка Бертольда чересчур замёрзла и даже не успела среагировать на возглас Райнера, оказавшись прямо перед жутким стариком. Конечно, она растерялась и пыталась придумать достойную причину присутствия здесь, или хоть как-то вернуться к друзьям, адекватно оправдавшись перед Айсбергом. Но на ум ничего не приходило, и Бертольду сковывал ледяной ужас перед пенсионером. А сам господин Айсберг, закончив с вывеской, обернулся на неё, дрожавшую от холода девочку, и невольно почесал затылок.       — Заходи уж, — он осторожно прихватил её за плечи, решив отвести внутрь. Бертольда же испугалась ещё больше и попыталась спихнуть с плечей старческие руки, мокрые и холодные от снега. Ей сделалось не так уж жутко, сколько неловко.       — Э-эм!.. Не стоит, спасибо Вам, и!..       Айсберг лишь шумно вздохнул, выпустив изо рта клубы пара.       — Проходи, — теперь уже более ласково и настойчиво предложил он ей, — а то замёрзла небось с этими локомотивами. — Бертольда вылупила глаза: «Он наблюдал за нами?!» — Рождество всё же.       И малютка прошла в магазин. Как ни странно, повеяло теплом и уютом. Старинные шкафы, разнообразные статуэтки и — О Боже! — те самые локомотивы! Всё это убранство показалось таким домашним и праздничным, что страх перед владельцем лавки сменился благодарностью. Девочка впервые поняла, что означает фраза «не суди книгу по обложке»: каким бы жутким не был господин Айсберг, он позаботился о ней и даже привёл к себе погреться. От понимания всей доброты изначально жуткого человека, Бертольда залилась краской стыда, чувствуя вину за ошибочное представление о нём. Сам старик особых перемен в настроении девочки не заметил и лишь негромко проворчал:       — Снимай куртку и присаживайся около камина, погреешься хоть.       — С… Спасибо Вам! — выдавила из себя Бертольда, осторожно расстёгивая молнию пуховика и видя разбросанные около стола цветную бумагу, коробки и клей. — Извините, а я могу Вам чем-нибудь помочь потом?