State of Decay

Соло открыл глаза и обнаружил себя в бетонном помещении, заставленным стеллажами с консервированными банками. В левом боку кололо. Поднявшись на локтях он увидел, что его бок и живот перебинтованы. Как он тут оказался?! Где Рей? Припомнилось, что видел её, но было ли это видение реальным? Поднявшись, Бен отправился на разведку. Он вышел из помещения —которое, как догадался, было кладовой — в более просторную комнату. Но там никого не оказалось, его окружали лишь бетонные стены. По отсутствию солнечного света он предположил, что находится в бункере. Получается, они что, добрались до базы?! — Здесь кто-нибудь есть? Откуда-то вынырнула худосочная женщина с лиловыми волосами. Увидев его, тут же подбежала: — Вам еще рано вставать с постели! — проворчала она, ныряя под руку, тем самым заставляя его опереться на неё. —  Пойдемте, вернемся обратно. — Нет! — воспротивился Бен, хватаясь за ручку стальной двери. — Я хочу видеть Рей. Где она? Что это за место? — Вы в безопасности, — заверила женщина, пытаясь утянуть обратно в кладовку. — Но вы еще страшно слабы. Кризис миновал, но вам всё равно еще рано вставать с постели. Вдруг в помещении появился невысокий бородатый старик. Оценив ситуацию, он произнес: — Давайте поможем ему подняться наверх, доктор Холдо. Пусть увидит девушку и ему не помешает солнечный свет. — При всем уважении, отец Люк, — в голосе женщины послышались стальные нотки, — больному еще слишком рано подниматься с кровати. Это может стоить ему жизни и, как врач, я гарантирую, что никакой Господь Бог не спасет его в этот раз. — Хорошо, — спокойно согласился священник. — Я позову Рей. Старик удалился, а Бен дал хрупкой женщине, обладающей неженской хваткой, увести себя обратно. Как только его голова коснулась матраца, в кладовку зашла Рей. Бен почувствовал величайшее облегчение. Она жива и здорова. Девушка подошла ближе, прихрамывая. — Только без резких движений, — строго проговорила Холдо, как только Рей оказалась рядом. — Помни, что я говорила тебе. Бен поднялся на локтях, морщась от колющей боли, Рей опустилась на корточки, крепко обнимая его. При этом, Бен заметил, что она старалась не прижиматься к нему, чтобы не причинить еще большей боли. Её плечи затряслись, и мужчина понял, что она плачет. — Все хорошо, Рей, — тихо прошептал он, утыкаясь в стык плеча и шеи, вдыхая её запах. — Все хорошо. — Я так волновалась, — прошептала девушка, всхлипывая. — Я боялась, что ты умрёшь. — Когда-нибудь — обязательно, — ответил он, на что был вознагражден прерыванием объятий и злым взглядом. Соло оглядел её лицо. На правой щеке у неё был малиновый синяк, берущий начало от линии скулы. Рей проследила за его взглядом и дотронулась до ушиба. — Меня ударил тот парень, который пытался похитить. Которого ты… — она замолчала, отводя взгляд. —…убил. Он бы сделал это еще сотню раз. Бен почувствовал, как его одолевает знакомое чувство гнева, делая боль в боку незначительной. — Что произошло потом? — спросил, пытаясь тем самым прогнать это чувство. — После того, как я отключился? — Я попыталась дотащить тебя до машины, — начала свой рассказ девушка. — Но я вывихнула ногу, когда тот козёл меня схватил. Я не знаю, сколько прошло времени, уже начало темнеть, когда отец Люк нашел нас. Я завела машину и включила фары. Хотя бы до тачки у меня хватило сил доползти. Он увидел свет фар, на другом конце берега, и, погрузив тебя в машину, привез сюда. Мы в бункере. Кроме нас с тобой, тут еще четверо: сам отец Люк, доктор Холдо, Маз и Дилан. Бен слушал её в пол уха, любуясь ей. Несомненно, Рей была самой красивой, умной и талантливой девушкой из всех, что он встречал. Он не удержался и взял её за руку. Рей запнулась, прерывая рассказ и опустила глаза, переплетая их пальцы. — Доктор Холдо прооперировала тебя, — продолжила. — Она сказала, что это чудо, что нож не задел жизненно важных органов, но рана загрязнилась. В аптечке Маз мы нашли порошковый пенициллин семидесятого года выпуска. И он помог. — Отлично. Значит завтра и выдвинемся отсюда, — проговорил Бен. — Обязательно поблагодарим отца Люка, остальных и сразу в путь. Лицо девушки резко поменялось. — Что-то не так? — Соло погладил тыльную сторону её ладони. — Бен, ты чуть не умер там из-за меня. А потом бился в лихорадке три дня… Три дня. Значит, он потерял еще три дня. Значит, дети в общине Лэндо должны ждать, минимум, лишних три дня до спасения. Нет, он не мог этого допустить. Прохлаждаться было нельзя. — Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы, — продолжала девушка, на Соло она старательно не смотрела. — Тогда и поговорим о дальнейших действиях. — Что значит поговорим? — недоуменно спросил Бен, прекращая гладить её кожу. — Мы должны добраться до базы. Там ты будешь в безопасности, а я… — Я знаю, твой друг сказал мне об этом по телефону, — перебила его Рей. — Ты будешь участвовать в эвакуации, спасать мир, искать лекарство, — проговорила она пафосным голосом, передразнивая и высвобождая руку. — Именно. Поэтому я не могу тут прохлаждаться, зная, что дети в Пауни Сити и других городах в смертельной опасности. Да и ты тоже. — Зачем нам идти в какое-то мистическое надежное место, где в дороге нас ждут куча опасностей не только от мёртвых, но и от живых?! Здесь тоже безопасно. Мы можем остаться здесь, Бен… — Нет, не можем! — произнес он, повышая голос и резко поднимаясь, отчего в боку закололо больше прежнего. — Ты что не понимаешь? — не веря произнес он. — Тысячи людей нуждаются в помощи. И если я или еще кто-то сможем внести вклад в спасение… Я хочу сказать, как я вообще могу прятаться в каком-то бункере?! — Я понимаю, Бен, — грустно ответила девушка, смотря куда-то в пол. — И я уважаю это. В наши дни такого не встретишь, особенно сейчас. — Она подняла глаза полные слез. — Но и ты меня пойми. Я больше не могу так. Я устала бояться. — Девушка сморгнула, и по щекам покатились крупные капли. — Где бы мы не были, везде будет опасность, не только от зомби, но и от других людей. Ты сам видел, мужчин в той общине, потом этот Лэндо и вот опять, на меня… на нас напали… — Её голос стал глухим, мужчина понял, что она вот-вот расплачется навзрыд. — Я хочу сказать… — она запнулась. — …что хочу остаться здесь. С этими словами она резко поднялась с места и быстро вышла из помещения, не оборачиваясь, закрывая рот рукой. Бен невидящим взглядом уставился перед собой, чувствуя, как злость накрывает его. Он затрясся и крепко сжал край матраца. На смену злости пришла горечь. Он понимал, что имела ввиду Рей и не винил её. Но просто не мог поверить, что после всего, что они пережили, им придется расстаться вот так. Его мысли прервал скрип петель, что держали металлическую дверь. В помещение вошел священник. В руке у него была железная кружка. — Я принес тебе еды, сын мой, — произнес он, подходя ближе и присаживаясь рядом. — Ты в состоянии пить сам, не так ли? Бен кивнул и принял кружку из рук священника. — Благодарю… — он замолк, раздумывая. — Святой отец. От запаха супа в желудке требовательно заурчало. Не мудрено, он не ел три дня, пока был в отключке. Священник же, как он понял, не собирался никуда уходить. По его виду Бен догадался, что тот не просто пришел принести поесть. — Вы хотите мне что-то сказать, святой отец? —  осторожно поинтересовался Бен, прихлёбывая супа. — Рей рассказала мне о тебе, — спокойно ответил Люк. — И о твоей миссии. У тебя сердце истинного христианина. — Бен ухмыльнулся, но ничего не сказал. — Ты поступаешь как Господь Наш, Иисус Христос: защищаешь слабых и помогаешь нуждающимся, твоя миссия несомненно жертвенна и… — Короче, святой Отец, — прервал его Бен, не удержавшись. — Что вы хотите сказать? — Что не каждому подходит выбранный тобою путь, — спокойно разъяснил Отец Люк, даже не разозлившись на то, что его прервали. — Не все могут быть пастырями, заботящимся о своём стаде. И Рей не может больше следовать за тобой, — заключил он. — Она уже объявила мне о своём решении, — горько сказал Бен, — Зря вы читаете мне проповедь, я не верю в Бога. — Вера это дар, который тебе еще не посчастливилось обрести, — всё так же спокойно проговорил священник. — Но это не значит, что мы не верим в тебя. — Он чуть помолчал, давая Соло осмыслить глубину этой фразы, а затем продолжил: — Это она попросила меня поговорить с тобой, чтобы ты остался тут еще на пару дней, чтобы рана твоя немного затянулась, ведь она не сможет сопровождать тебя в твоём пути. — Я не могу, святой Отец, — устало проговорил мужчина, отставляя пустую кружку. — Я и так потерял много времени. — Важна лишь жизнь, сын мой. Что время, если ты, всё еще слабый, падешь по дороге, тем самым обрекая людей на верную смерть, потому что не удастся их спасти, будучи мертвым? Но ты можешь добраться до нужного места восстановившимся. И у них появится шанс, крохотный, как капля в море, но шанс. Соло задумался. В его словах был смысл. — Ну хорошо. Я останусь тут еще на день, но не больше. Люк кивнул поднимаясь. — Благословляю тебя. Во имя Отца, сына и святого духа. — Он осенил Бена крестным знамением, а затем удалился с пустой кружкой в руке. Мужчина лег обратно на матрац и через мгновение сон одолел его.

***

Весь следующий день Бен провел в компании Отца Люка и владелицы этого бункера. Он избегал Рей, которая, казалось, тоже не искала с ним общения. Проснувшись, он обнаружил возле себя мужчину средних лет, представившегося ДиДжеем, который помог доковылять до уборной, а затем подняться наружу. Как только они вышли, в глаза Соло ударил солнечный свет обеденного солнца, и он невольно зажмурился. — Да, да, друг, — понимающе сказал его нянька. — Я тоже никак не могу к этому привыкнуть. Снаружи их встретил отец Люк и пожилая женщина очень низкого роста с крашеными оранжевыми волосами, представившаяся Маз Канатой. Рей поблизости не было, увидев его выражение лица, старушка поспешила заверить, что Рей ушла с доктором Холдо в сторону ближайшей реки, чтобы постирать вещи. Сердце Бена ёкнуло, но он не подал вида, что его волнует тот факт, что Рей ушла в компании другой женщины куда-то, где на них могли напасть, так же, как напали на них недавно. Ведь тем двум отморозкам не помешало наличие здорового и крепкого мужчины. Он хотел высказать это отцу Люку и этому ДиДжею всё, что думает о их мужественности, но решил промолчать, что далось с большим трудом. Эти люди спасли их обоих от верной смерти, выходили его и поделились кровом ничего не требуя взамен, а Рей уже взрослая девушка и знает, какие опасности могут подстерегать. Если она решила идти туда взвесив всё — кто он, чтобы что-то тут высказывать? Но, до тех пор, пока её фигурка не показалась на горизонте он не находил себе места. Вернувшись, Рей лишь кивнула ему в знак приветствия и скрылась в бункере. Доктор Холдо прожгла его и ДиДжея гневным взглядом, но ничего не сказала. Она осмотрела его рану, сказав, что им удалось избежать заражения крови, но рана всё равно краснела по краям, и что нужно продолжать колоть антибиотик. Соло выслушал её, а затем когда она закончила менять повязку, сообщил со спокойным лицом, что отбывает завтра утром, чем вызвал новую порцию гнева и нотаций. — Док, — примирительно начал Бен, — я вас понимаю, но не останусь. Вы можете сколько угодно упрекать меня, но это не поменяет расклада. Я должен идти. Всё, что я хочу, это то, чтобы вы дали мне этот ваш антибиотик, а я даю слово, что буду колоть его себе по расписанию. Женщина ничего на это не ответила, Бен с удивлением заметил, что на её глазах навернулись слезы, и она демонстративно встала и скрылась в бункере. — Черт, кажется я её расстроил, — задумчиво произнес Бен, обращаясь к подошедшей Маз. — Но из-за чего? — Ты должен слушать доктора Холдо, Бен, — устало проговорила старушка. — Она потеряла своего сына-подростка. Его укусил зомби. Мы подобрали её по дороге сюда. Она до последнего пыталась спасти его. Ей просто обидно, что человек, которого ей удалось вырвать из лап смерти не ценит этого. — Кто сказал, что я не ценю? — взъелся Бен. — Да, я благодарен судьбе, за то что Люк нашел нас и в вашем бункере оказался дипломированный доктор. Мне не впервой висеть на волоске. Я ценю заботу дока, но как и она делает свою работу, так и я должен. Я должен двигаться дальше, чтобы вытащить и её и других. — Я знаю, мой мальчик, — примирительно сказала Маз, — но кто тебя гонит уходить вот так скоро? Останься тут еще на несколько дней. Нам всем будет спокойнее за тебя, зная, что ты восстановился до конца. Особенно Рей. Она так сильно переживала за тебя. Бен поменялся в лице и тяжело вздохнул. — О, — догадалась пожилая женщина, — я поняла. Ты не хочешь оставаться тут из-за неё. — Да, — ответил Бен, чувствуя как внутри него разрастается пустота. — Как вы приобрели этот бункер? — поспешил сменить тему. Так он узнал, что в своё время, когда Маз была еще подростком, её отец помешался на угрозе Холодной Войны и то, что СССР когда-нибудь нападет на Америку, обстреляв ядерным оружием. Он настолько поверил в это, что заказал строительство этого бункера, на случай, если это случится, а когда бункер достроился, (Маз, к тому моменту, уже вышла замуж) стал покупать тонны консервированной еды. Все деньги до самой пенсии он тратил на этот бункер, обустраивая его, а после его смерти, когда Союз развалился, бункер просто остался стоять никому не нужный. Её старший брат пытался продать его, но никто не хотел покупать подземный бункер посреди пустыря. А в прошлом году, когда брат тоже умер от рака, она стала полноправной хозяйкой этого места, так как племянникам эта недвижимость была не нужна. С тех пор, как Маз овдовела и похоронила брата, она стала часто ходить в церковь, где проповедовал отец Люк. Апокалипсис застал их именно там. Она пыталась связаться с детьми брата, чтобы приезжали в их семейное укрытие, но, судя по тому, что спустя неделю они не появились, значит, скорее всего, они были уже мертвы. По дороге в бункер они подобрали доктора Холдо и ДиДжея. Пока они разговаривали, священник был весь в делах, он вместе с ДиДжеем разводил огонь, а потом принес откуда ни возьмись двух кроликов и стал освежёвывать их. Увидев это, Маз извинилась и поспешила на помощь с готовкой обеда. Девушка вышла помогать, нарочито не глядя на него, отчего Соло пришел в бешенство и скрылся в бункере, где его ждала Холдо. Она показала ему, как разводить порошковый пенициллин и сказала, когда и какую дозу колоть. Она собрала ему сумку с медикаментами и наказала беречь себя. Во время обеда разговаривал в основном ДиДжей, рассказывая свою историю жизни до апокалипсиса, как он продавал наркотики, в том числе и подросткам. Бен украдкой поглядывал на Рей, иногда встречаясь с ней взглядом. В её глазах читалась печаль и вина. Ему хотелось подойти к ней, сесть рядом, обнять, уткнувшись в волосы, чтобы еще один раз почувствовать её запах. Но он словно прирос к месту. Завтра он уйдет и возможно, скорее всего, уже больше никогда не увидит её. Так и кончится эта история его неразделённой любви. Он не верил в счастливые концы. Он был уже не молод и в армии повидал достаточно, чтобы знать, что счастливый финал бывает лишь в сопливых мелодрамах. Скорее всего, даже если бы она и пошла с ним до конца, вряд ли между ними было бы что-то большее чем-то, что уже произошло. Мужчина посмотрел на её губы, непроизвольно кусая свои. Он бы продал душу дьяволу, чтобы еще раз почувствовать её губы на своих, о большем он уже не просил. Когда начало темнеть, все кроме них с Люком, скрылись в бункере, пожелав спокойной ночи. Бен проводил Рей тяжелым взглядом, так и не решившись подойти к ней. Он сидел рядом со святым отцом, глядя в блики огня. В его голове было пусто, так же как и в сердце. Напряженную ночную тишину нарушил голос священника: — Чего ты ждешь? — спросил он. — Иди к ней. Бен посмотрел на него, удивленно вскинув брови, чувствуя, как по его щеке ползет краска. — Я не ослышался, святой отец? Люк ухмыльнулся. — Рей рассказала мне обо всем, что с вами произошло по пути. Возможно, вы видитесь в последний раз. — Он немного подумал, добавляя: — «И кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении и другой не взял ее. Второзаконие, глава двадцатая». Бен внимательно слушал священника, на лице которого не было ни капли отвращения или усмешки. Только абсолютное понимание. Соло посмотрел на бункер, а затем поднялся с места, предварительно положив руку на плечо святому отцу. Спустившись вниз, он застал спящего ДиДжея в углу в главной комнате бункера, где стояли стеллажи со старыми книгами и проигрыватель с пластинками. Он посмотрел на дверь, ведущую в другую комнату, где сейчас спала Рей, а так же Маз и Холдо. Он подошел к двери, полный решимости позвать Рей, но ДиДжей завертелся во сне, тем самым лишая Бена мужества. Окончательно разбитый он вернулся в свою кладовку… И, к великому изумлению, обнаружил там Рей.

***

Говорят, что существует пять стадий скорби. Отрицание, гнев, торг, депрессия и последняя стадия — принятие. За последнюю неделю Рей успела пройти их все, перескакивая то на одну стадию, то на другую. Но девушка знала, что в нормальной жизни ей бы понадобилось несколько лет, чтобы принять тот факт, что По больше нет и нужно жить дальше. Теперь же, когда её жизнь находилась в постоянном риске смерти, она смирилась с его гибелью. Она поняла это в день, когда ранили Бена и он чуть не умер. Пока он боролся за свою жизнь, она не отходила от него ни на шаг, ухаживая за ним, да и просто молилась о том, чтобы он выжил. Все её мысли занял лишь Бен, а когда он пришел в себя, Рей поймала себя на мысли, что последние трое суток вообще не вспоминала По — и ей стало жутко стыдно. Весь этот день она провела в максимальной дистанции между ними, критикуя себя по этому поводу. По не был её первым парнем, но с ним у неё были самые серьёзные отношения, они даже съехались жить вместе, и, возможно, если бы этого всего не случилось — поженились, когда-нибудь. Но, как часто люди любят придумывать себе сценарии «А что было бы если…». В этой же реальности По был мёртв, на дворе Конец Света, а она… влюблена в Бена Соло. Скажи ей кто-то неделю назад, что она влюбится в одногруппника, практически сразу после смерти своего парня, она бы послала этого человека подальше. Но эта постоянная близость смерти, которая заставляла её жить нынешним моментом, сделала своё дело, и теперь, казалось, будто смерть По наступила очень давно. Нет, Бен ей и раньше нравился. Он был по своему красив, атлетичен, не глуп и не разговорчив, что делало его таким загадочным в её глазах. А самое главное, в нём было то, что некоторые женщины называют «мужской решительностью», что он неоднократно доказывал в течении последних дней. Но, она была с По, который любил её и заботился, так что к Бену она относилась как к «просто другу по учёбе»…точнее, «к просто привлекательному другу по учёбе». Она догадывалась, что нравится ему, но, в конечном итоге, пришла к выводу, что просто придумала себе это, так как была неравнодушна к его коньячным глазам. Его признание вернуло её в прошлое, и кусочки пазла, наконец, собрались в ясную картину. И как он смотрел на неё, и эти короткие, нечаянные прикосновения. Наверно ему было очень тяжело все это время, быть влюбленным в чужую девушку, которую вынужден был видеть каждый день. Проведя весь день, катаясь на карусели самобичевания, Рей пыталась вызвать все самые плохие воспоминания, связанные с Беном Соло. Она снова и снова воскрешала в памяти тот момент, когда она увидела его с этой Кайдел. Именно тогда она поняла, что неравнодушна к нему, потому что это вызвало острейшую собственническую вспышку. Такую ревность не чувствовала даже по отношению к По, хотя тот был её парнем. Тот факт, что Бен трахнул эту развратную блондинку, причинил острую боль, она даже подумывала уйти из укрытия той же ночью, но инстинкт самосохранения, все-таки, взял вверх, и она осталась, прорыдав всю ночь. Когда они выясняли отношения, там, где их чуть не сожрало стадо, Рей поняла, что не в праве осуждать ни Бена, ни Кайдел. Он свободный, здоровый мужчина, а Кайдел молодая женщина. В условиях постоянной опасности это естественно. И, вообще, апокалипсис показал Рей, какими животными они на самом деле являются, в том числе и она. После особенно страшных моментов её и саму тянуло наброситься на Бена, чтобы почувствовать себя живой, но, каждый раз, перед её глазами вставал По, и она переключалась на свою скорбь; и пока Бен не видел, умышленно резала свою кожу лодыжек то ножом, то другими острыми предметами, чтобы физически доказать себе, что она жива. Она прекратила это делать, когда они оказались здесь, так как увидела, что в порезы попала инфекция, и ей тоже пришлось колоть антибиотик, чтобы избежать заражения крови. Отец Люк сообщил, что Бен останется в бункере лишь на день. Но Рей надеялась, что все уговорят его задержаться. Но нет. Решение Бена было окончательным, значит оставалась только эта ночь, чтобы попрощаться, поблагодарить, за то что спасал всё это время, иногда даже ценой собственной жизни, объясниться с ним. Она поняла: если не сделает это, то до конца своих дней будет жалеть, ведь они больше не увидятся и неизвестно, сколько осталось жить. У них было только сейчас. «Carpe Diem», — вспомнилась ей цитата из любимого фильма «Общество Мёртвых Поэтов». Ты был чертовски прав, Робин Уильямс. Надо ловить мгновение. Сколько таких упущенных мгновений у неё было с По? Если бы она знала заранее о его смерти, то не отходила бы от него ни на шаг и даже максимально проведенного вместе времени было бы недостаточно. — Привет, — тихо произнесла она, поднимаясь. Бен смотрел на неё, и на его лице читалось неверие вперемешку с радостью. — Я пришла попрощаться, — сказала она, лишь бы не молчать. — Ты всё еще можешь пойти со мной, — ответил он, медленно приближаясь. — Я не гоню тебя. Девушка тяжело вздохнула и покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. Мужчина, тем временем, подошел вплотную, и она почувствовала жар его тела. — Не делай этого, Бен, — прошептала она, смотря ему в глаза. По её щекам стекали слезы. — Пожалуйста, не уходи. — Я должен, — прошептал, накрывая щеку девушки своей ладонью и стирая выступившую слезу большим пальцем. Рей прикрыла глаза. Её губы и подбородок задрожали. — Я… я… Но Бен не дал ей договорить, накрыв её рот своим, притягивая к себе. В этот раз она ответила так же пылко, обвивая его голову руками, сближая их лица еще больше. Их языки сплелись в неистовом танце, голова закружилась, и показалось, что еще чуть чуть и она упадет, но он крепко держал её. В этот поцелуй он вложил всё, что чувствовал к ней весь прошедший год, всё свое желание и страсть, на какую был способен. Они прервались лишь для того, чтобы сделать спасительный глоток воздуха, и, в тот же момент, мужчина плюхнулся на матрац, утягивая Рей за собой, усаживая на свои бедра, срывая еще один поцелуй. К её изумлению, Соло не распускал руки, а лишь придерживал за талию и шею, даже не пытался проникнуть под одежду. Среди них двоих была она, жаждущая большего. Он, тем временем, перестал терзать её губы и уже прокладывал дорожку поцелуев вниз по её шее, посылая миллионы электрических импульсов по всему телу. Между ног у Рей расходился самый настоящий пожар, ей безумно хотелось, чтобы он дотронулся до неё именно там, чтобы хоть как-то утолить эту жажду. Она начала ёрзать по нему в попытке потереться, на что Бен сдавленно замычал, но ничего не сделал. Ничего такого, чего ожидала: не порвал одежду, не насадил на член, а лишь продолжил терзать пульсирующую жилку на её шее. — Бен… пожалуйста, — горячо зашептала она, теряя терпение. Наконец, он потянул её футболку наверх, вместе с топом, обнажая грудь. Соло прервал ласки и уставился на её упругие сиськи, отчего Рей засмущалась. В его взгляде было такое восхищение, будто он встретил древнегреческую богиню. Хотя сама она была далеко от этого идеала, учитывая, что за неделю вся заросла, и сейчас была похожа скорее на неандерталку, страдающую анорексией. — Ты такая красивая, — произнес он, встречаясь с ней взглядом. — Поднимись. Рей послушно поднялась с его бедер, перемещая центр тяжести на колени. Теперь её грудь была в аккурат на уровне с его лицом. Бен взял её сосок в рот, полностью засасывая своими полными губами, крепко обнимая её, тем самым фиксируя. Рей застонала, чувствуя как его язык перекатывает бусинку соска. Лаская её грудь, Бен думал только о том, что это, наконец-то, происходит в реальности, а не в его фантазиях. Ему хотелось насладиться ей полностью, попробовать на вкус каждый миллиметр её тела, заставить рассыпаться на мелкие кусочки снова и снова. Ему хотелось доказать ей, как он её любит. Это их первая и последняя ночь, и он не собирался больше останавливать себя. У него не было впереди долгих лет совместной жизни, чтобы он мог доказать ей это другим способом. — Я… ах… хочу почувствовать твою кожу, — проговорила Рей между стонами. Не отрываясь от соблазнительных вишен, мужчина принялся снимать рубашку, что выдали здесь. Как только он снял этот элемент одежды, Рей тут же села обратно к нему на бёдра, и ему пришлось освободить сосок, издав при этом пошлый, влажный звук. Она прижалась к нему вновь, сливаясь в страстном поцелуе, наслаждаясь жаром его оголенного тела. — Если бы я мог, я бы наслаждался твоими губами вечность… — прошептал он ей на ушко, разрывая поцелуй. Рей посмотрела на него, заводя короткие смоляные пряди ему за ухо, а затем погладила его скулу. Она хотела запомнить его. В груди вновь закололо от мысли, что она, возможно, видит его в последний раз. Уловив перемену в её лице, Бен вновь втянул её в неистовый танец языков. Терпеть больше не было сил. Она хотела его прямо сейчас. Разорвав поцелуй, Рей резко поднялась с его бёдер и принялась лихорадочно расстегивать штаны. Бен принялся делать тоже самое. Расправившись с молнией, она было уже хотела спустить их, но остановила себя, закусывая губу. Внизу она вся заросла за неделю, да и было неловко перед ним. Пока колебалась, мужчина уже снял с себя штаны, открывая её взору свой орган. Глаза Рей округлились, и она забыла, о чём думала в этот момент. У Бена Соло был большой член. Самый большой, что доводилось видеть. И сейчас он стоял колом, словно солдат по стойке смирно. Увидев её реакцию, его одолела неописуемая гордость. Бен откинул свои руки назад, опираясь на них, давая ей лучший обзор. С трудом оторвав глаза от сего зрелища, Рей посмотрела на него и сглотнув произнесла: — Ты не мог бы потушить свет. Я стесняюсь. Но он не выполнил её просьбы, а сел прямо, резко хватая её за пояс приближая к себе. Рей вскрикнула от неожиданности, за что была награждена легким шлепком. — Тихо, — прошептал он, — ты же не хочешь всех перебудить. Рей раскраснелась, представляя, как отец Люк или кто-то из общины заходит сюда, проверить источник этого звука. Мужчина принялся стягивать с неё штаны, отчего Рей задышала чаще и затряслась словно осина на ветру. Спустив мешающий предмет до лодыжек, Бен окинул её взглядом всю, заостряя внимание на темном треугольнике ниже пояса, заставляя еще больше краснеть. — Ты восхитительна, — с благоговеньем произнес он, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. — Иди ко мне. Её не нужно было просить дважды. Вышагнув из штанов, Рей встала между его бедер, а затем медленно опустилась вниз. Головка задела половые губы и по коже девушки прошлась стая мурашек. Одной рукой он обхватил её талию, а второй свой член, медленно водя им от клитора к влагалищу, размазывая смазку, сдавленно мыча. Внутри него всё горело, а член нестерпимо пульсировал, ведь он так долго мечтал об этом моменте. Рей закрыла глаза и медленно стала опускаться на него. Соединившись, они застонали в унисон. Девушка крепко схватила его за плечи, зажмуриваясь, чувствуя, как он растягивает её изнутри. Опустившись до основания, она замерла, тяжело дыша. Бен был рад этой паузе, потому что внутри она была невообразимо горячей и узкой, он боялся кончить при малейшем движении. Заметив, что пауза затянулась, мужчина посмотрел на лицо любимой: она зажмурилась и её брови чуть подрагивали — боролась с болью. Он притянул её за подбородок к себе, открывая ей рот и проникая туда своим языком. Рей замычала, переключая свои мысли на этот поцелуй, непроизвольно двинув бедрами. Из-за своей длины член доставал до какой-то волшебной точки, соприкосновение с которой послало по её телу теплые волны. Рей распахнула глаза. Разорвав поцелуй, она приподнялась и опустилась на пробу, чувствуя, как головка ударяет в то самое волшебное место. Миг, и она уже вовсю принялась скакать, крепко обхватив его плечи. Маленькая комната наполнилась звуками удовольствия. Её стоны были музыкой для его ушей. Бен с восхищением смотрел, как она объезжает его, откинув голову назад. Он начал подаваться бедрами навстречу ей, выбивая новую порцию затяжных стонов, которые приблизили его к краю. — Рей… я скоро, — предупредил он, и она прижалась к нему, разгоняясь и кусая его за плечо. Рей чувствовала, что еще чуть-чуть и её настигнет оргазм, который ей доселе не удавалось испытывать в постели с каким-либо мужчиной. Узел скопившийся там внизу, внезапно развязался, и она прерывисто застонала, отрываясь от его кожи. Ей казалось, что комната плывет вместе с ними, а её тело обретает невесомость. Бен почувствовал, как она сжала его, замирая на месте, а потом тихонечко затряслась, кончая. Он зажмурился и больно укусил себя за губу, чтобы не последовать вслед за ней. Когда оргазм отпустил её, Рей вдруг почувствовала, как тяжело её тело и осела на нём, кладя голову на плечо. Спустя какое-то время, она отодвинулась, окидывая его пьяным, от недавно полученного экстаза, взглядом. Он легонько поглаживал её по спине. — Это было потрясающе, — прошептала она, а затем сама потянулась к его губам за поцелуем, слизывая выступившую каплю крови. — Моя очередь, — проговорил он, отстраняясь и приподнимая её бедра. — Перевернись. Рей подарила ему развратный и в тоже время такой смущенный взгляд, а затем сделала как он велел, засаживаясь на член и открывая ему шикарный обзор на свою задницу. Пару беспорядочных толчков и он кончил, залив ее поясницу своим семенем. С оргазмом пришла и боль. Раненый бок нестерпимо зажгло. Бен зарычал, ложась на спину. До этого момента, он напрочь забыл, что ранен. Рей быстро соскочила с него, садясь рядом и помогая ему улечься. — Тебе больно! — воскликнула она. Соло отрицательно покачал головой, вновь притягивая её на себя. Рей сопротивлялась, но он был сильнее её, к тому же, она еще не совсем отошла от прекраснейшего оргазма и её тело требовало еще. — Мне очень хорошо, — прошептал он, просовывая свою руку между её ног, посылая режущую боль к чертям. Плевать, даже если он умрет из-за этого — оно стоило того. Глубокой ночью, после третьего раза, они, обессиленные провалились в сон.

***

Когда Бен проснулся уже давно было утро. Он не без труда высвободился от её объятий и принялся натягивать на себя свои вещи, чувствуя, как тоска разрывает его изнутри. Это чувство было настолько сильным, что перекрывало физическую боль от раны. Покончив с одеждой, он накрыл Рей одеялом и вышел из кладовой. Поднявшись наружу, застал там ДиДжея, что сидел у бункера и точил кол. — Доброе утро, — произнес он, посылая Соло недвусмысленный взгляд. — Как спалось? — Отлично, — ответил Бен и не покривил душой. — А тебе? — Да не очень, — признался тот, изо всех сил пряча улыбку. Бен почувствовал, что его уши краснеют, а губы расплываются в довольной улыбке. Он кашлянул, прогоняя её. — Готов к отбытию? — спросил ДиДжей. — Угу, — кивнул Соло, глядя перед собой. — Сейчас, только соберу вещи, поем, попрощаюсь со всеми — и в путь. Мысль о прощании тяжелым комом давила на грудную клетку, затрудняя дыхание. — Понятно, — кивнул ДиДжей. — Я уже собрал нам вещи. — Он указал колом на сумку, что лежала около него. — В смысле «нам»? — недоуменно спросил Бен. — В смысле, — пояснил бывший диллер, — что я иду с тобой. Бен выгнул бровь, тем самым показывая, что ему хотелось бы подробностей. — Послушай, я принес столько дерьма людям и обществу. Если я могу хоть что-то сделать, чтобы помочь — я готов. Бен ничего не ответил, лишь молча пожал мужчине руку и поднялся с места.

***

Завтрак прошел как в тумане. Получив новую дозу антибиотика и благословение от отца Люка, они готовы были выдвигаться. Было решено забрать «его» Фиат, так как у общины оставалась еще одна машина, принадлежащая священнику, на которой сюда приехали. Погрузив вещи в тачку, Бен не спешил садиться за руль. Он надеялся увидеть Рей, которая всё еще спала. Он не собирался уезжать, не увидев её еще раз. — Я позову её, — произнесла доктор Холдо и направилась в сторону входа, как оттуда стремительно выскочила растрёпанная Рей. Её глаза были полны страха и надежды. Увидев его, она бросилась к нему в объятья и заплакала. Соло уткнулся в её волосы, чувствуя как разрывается его сердце, а ком, что сидел всё время в груди, поднялся и застрял в горле. — Я так боялась. Я думала, ты уже ушел, — всхлипывала девушка. Она подняла своё заплаканное лицо, встречаясь с ним взглядом. — Я передумала, — произнесла она решительно, — я пойду с тобой. — Нет, Рей, — через силу произнес он, чувствуя как в глазах внезапно защипало, — здесь ты будешь в безопасности. Я вернусь за тобой. Я обещаю. Девушка отрицательно закачала головой, глотая слезы. — Нет, я решила. — Она прерывисто выдохнула и освободив одну руку, наспех вытерла слёзы. — Я не могу потерять еще одного мужчину. Его сердце бешено заколотилось. Бен наклонился, притягивая её к себе для поцелуя. Все, кто там был, сделали вид, что разглядывают облака. Рей отстранилась первая, обращаясь непосредственно к священнику: — Спасибо вам за всё, святой Отец. Простите, за то что доставили столько хлопот. — Ничего, дитя. Я всего лишь исполняю Божью волю. Рей вдруг вспомнила их разговор в самый первый день её пребывания здесь. В гневе, вызванным отчаянием, она спросила его: как он может верить в Бога, после того, что произошло со всеми. На что Люк указал ей на радугу, что окрасила небо, до этого в то утро прошел дождь. «Видишь радугу, дочь моя? Это напоминание о договоре между Господом и всеми земными обитателями. «И будет, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга в облаке; и Я вспомню завет Мой, который между Мною и между вами и между всякою душою живою во всякой плоти; и не будет более вода потопом на истребление всякой плоти.»* Я вижу во всем этом новый «потоп», что признан очистить землю от развращения человека. Он сдержал завет Свой и не послал воду, а послал живых мертвецов, чтобы очистившиеся в страданиях выжившие люди построили новый и чистый мир. Такова Его воля. Пути Господни неисповедимы». Рей подумала, была ли воля Господа лишить её По и подарить ей Бена, но она откинула эту мысль, крепче прижимаясь к нему, отводя взгляд от священника. — Я рада, что ты сделала свой выбор, — произнесла старушка Маз, смаргивая выступившие слёзы. — Берегите себя, — произнесла Холдо. — Идем, Бен. — Она сама потянула его к Фиату.

***

Спустя четыре часа беспрерывной езды, топливо в баке кончилось и им пришлось идти пешком. Они шли по какой-то сельской местности, южнее Арканзаса. По их расчетам, они должны были пересечь границу Оклахомы, а значит впереди ждало такое же расстояние, что уже пересекли. Вдруг, вдали послышался звук мотора и все трое повернули головы в сторону шума. Их нагонял грузовик с открытым кузовом, в котором сидели люди. Бен заметно напрягся и сжал биту, которую не взял тот полу-азиат, напавший на них. — Будь начеку, — сказал он ДиДжею, пряча Рей за спину. Грузовик, тем временем, сбавил скорость и подъехал прямо к ним. За рулём сидел пожилой человек с пышными, белыми усами и в шляпе фермера. Рядом с ним сидел совсем молодой парень с отсутствующим взглядом. В кузове грузовика сидело четверо: женщина, двое мужчин и мальчишка лет семи. Все выглядели усталыми и замученными. — Нужен тремп? — обратился к Бену водитель, хриплым голосом. — Мы едем в Мексику, подальше от этого всего, возможно эпидемия не дошла до туда. — Нам нужно в Техас, — ответил Бен, — Там есть военная база, хорошо охраняемая. Хотите с нами? Седой Варио** пожал плечами. — Нам нечего терять, — произнес он. В любом случае, нам по пути. Запрыгивайте в кузов. Диджей залез первым, а затем помог Бену поднять Рей. Как только они оказались в кузове, женщина постучала по кабине и они тронулись в путь. Все посторонились, давая новоприбывшим место. Из-за своего роста, он не знал куда деть ноги, поэтому просто уселся по-турецки, держась одной рукой за борт кузова, а второй сжимая биту. Спустя десять минут езды, когда они чуть чуть расслабились, Рей обняла его сзади, вытягивая ножки вперед, сгибая их в коленях, положив голову ему на спину. Она закрыла глаза, думая, что впервые, за все это время, чувствовала себя в безопасности. Рядом был он — её личный ангел хранитель. Впереди их ждали новые опасности и неизвестное будущее, но с Соло ничего не было страшно. Мерная качка и звук мотора убаюкали и девушка умиротворенно заснула под эти мысли.

Конец.