Императрица

      Не каждая, далеко не каждая оболочка могла победить Хорнет в бою. Она искусная воительница, слишком проворная и ловкая, чтобы пасть от когтей зараженных жуков Халлоунеста. Ее боевые навыки отточены подобно острию иглы, что с легкостью вонзается в хрупкий хитиновый панцирь, разрывая его, пока уже умерший однажды враг не испустит дух снова. Будучи Защитницей Руин, она верно исполняла свой долг. Долг, который сама себе и назначила, сбежав из Глубинного гнезда.       И так было до сегодняшнего дня.       Воительнице было очень странно чувствовать себя побежденной, особенно побежденной маленькой тенью, призраком, который, несмотря на свой малый рост, оказался опасным противником. Достаточно умным и сообразительным, чтобы предугадывать атаки и выжидать ровно до такого момента, когда Защитница уже не может изменить траекторию прыжка, нитей или полета иглы. Это была единственная мысль, успокаивающая задетую гордость воительницы: он, хотя бы, достойный соперник. Эта же мысль внушала некую надежду, что именно призрак сможет победить Свет в сердце королевства, и принесет долгожданное избавление от чумы.       Она села на свивающий с потолка комнаты корень — здесь, за широкой растительностью, буйно разросшейся на Зеленой Тропе, ее видно не было, а вот Защитница могла наблюдать за призраком. Он что-то подобрал у тела своего мертвого, павшего от оружия воительницы, брата и собирался идти дальше, как вдруг…       Пространство вокруг стало сонным, сразу захотелось закрыть глаза, и Хорнет чуть не свалилась со своего наблюдательного пункта. В воздухе можно было увидеть эфирные ловцы снов, сопровождающие любого, кто находится в грезах. Воительница крепче вцепилась в корень, прислушиваясь к голосам пока еще не видимых наблюдателей, хотя уже знала, кого увидит. Грезящие.       Полупрозрачные светящиеся силуэты возникли перед рыцарем: справа — Мономона Наставница, автор «Элегии для Халлоунеста», посередине — Лурьен Хранитель, наблюдавший раньше за Городом Слез, а слева — Херра Зверь. Королева земель, считавшихся самыми темными и опасными во всем Халлоунесте. И, по совместительству, мать Хорнет.       Этот факт всегда удручал ее. Нет, Херра Зверь вовсе не была плохой, наоборот, раз она пожертвовала стольким ради своего дитя, то несомненно любила и ждала свою дочь. Но они никогда не виделись в живую.       В первый раз они встретились, когда Грезящая уже спала. На каменном постаменте, окруженная гербами своего рода и свечами, как в могильном склепе где-то среди надгробий Земель Упокоения. Очень красивом, защищенном — везде стояли Верующие, свято охраняющие свою королеву, готовые разрубить что или кого угодно острыми когтями, — но не перестающим от этого быть склепом. Даже живое пламя не могло рассеять атмосферу мрачности и скорби. Логово Зверя стало Могилой Зверя.       Это сильно потрясло юную Защитницу. Слишком многое на нее тогда свалилось, ведь теперь она, принцесса, должна занять трон Гнезда. В какой-то степени Хорнет понимала, что была очень выгодной сделкой для обеих сторон — и для своей матери, и для Бледного Короля. Она была бы связующим мостом между дикими жителями Гнезда и сияющими богатеями Халлоунеста. Кровь связывала бы ее, как шелковые нити.       Но все пошло иначе. Инфекция вернулась, пожрав рассудок жуков в самых отдаленных местах королевства, не миновав и дома Хорнет. Там было уже не безопасно, собственные подданные были готовы разорвать принцессу на части, благо она хорошо вооружена и обучена. Поэтому она ушла. Бежала. Позор.       Видимо, бегство тоже у нее в крови, как у Бледного Короля. Узрев, что его мирок рассыпается на мелкие кусочки, он пропал, бросив свое детище на растерзание заразе, даже не попытавшись что-то исправить.       Также и она. Не могла смотреть, как в тоннелях вместо темноты, пугающей, но безобидной, поселяется чума, забирая себе не только жуков, но и само подземелье. Халлоунест умирал, как больной — от предельной температуры, когда свертывается кровь. И когда рыжие лозы забьют последний проход, можно будет засекать время смерти.       Хорнет дернулась. Она с упоением смотрела на свою мать, пытаясь догадаться, думает ли та о ней в царстве грез. Появившаяся троица направила свои силы на оболочку, только что победившую Воительницу, и та пала, сраженная их силой. После силуэт Херры исчез вместе с остальными Грезящими, но в воздухе все еще чувствовалась особая сущность.       «Хах, а мне казалось, он будет покрепче, — подумала Хорнет, переведя взгляд на рыцаря, — и зачем они сделали это?»       Но тут призрак поднялся, как ни в чем не бывало, все с тем же равнодушным и непоколебимым видом, будто появление трех фигур из далекого прошлого нисколько не тронуло его память, а их силы не причинили ему вреда. А, может, он и не помнил ничего?       «Видимо, я рано сделала выводы», — Воительница наклонила голову. Может, именно этот сосуд и есть тот самый, Истинный? Если его брат не смог стать таковым, то, может, он станет? Или…       Что-то странное тронуло душу Хорнет. Очень темное и липкое, кое-что из давно минувших времен. Украдкой, ведь она не похожа на прочих сосудов, но все же имеет с ними родство. Это пугало, но при этом давало… надежду?       Тем временем рыцарь уже скрылся с глаз Защитницы. Она решила не преследовать ее, но проследить за ним дальше. И встретиться около входа в город слез. Чтобы попасть туда, этой настойчивой тени придется пройти путь Скитальца и избежать острых богомольих клешней. И тогда, около монумента Рыцарю, она уже точно сможет сказать, есть ли шанс у этого сосуда на жизнь, или нет.

***

      Его не было уже очень долго. Прошло столько времени, что Хорнет уже и не уверена в том, кого видела. Может, это был не рыцарь вовсе, а просто похожая на него оболочка, с такой же маской и потрескавшимся гвоздем. Чума сидела в жуках глубоко, издалека порой не понять, заражен или нет. Поэтому Воительница всегда предпочитала атаковать. Это было куда лучшей перспективой, чем стать живым мертвецом, разум и воля которого будут ослеплены Светом, а тело окажется во власти разрастающихся на нем рыжих опухолей, медленно превращающих несчастливого обладателя в ходячую бомбу, напичканную Чумой от головы до чешуек панциря. После смерти останется лишь пару капель оранжевой жидкости, больше похожей на желе, и все. Ни воспоминаний, ни даже собственного захоронения. Разорвет так, что потом по всему Халлоунесту и за его пределами придется собирать опутанные лозами остатки больного.       И все-таки она надеялась, что данная участь миновала призрака. В крайнем случае — найти сломанную маску и свернувшуюся в Бездне тень — куда лучше, чем стать вечным заложником заразы. Хорнет видела одного такого. Потерянное, разбитое существо, не знающее, что ему делать — долг велит уничтожить зло внутри, но лапки ослабели, а из расколотой маски на холодный пол каменных сводов капает сама Чума.       Бледный Король знал, что так будет, поэтому нашел, по его мнению, Чистый Сосуд, который не должен был пасть под обжигающим светом. И ведь они в это верили. Но реальность оказалась куда прозаичнее. Вряд ли венценосный брат Защитницы сейчас выглядит многим лучше того странника, чью оболочку теперь спасет только смерть.       И все-таки, его слишком долго не было.       Дождь все также, как и много лет назад, бил по крышам и стенам домов, стекая по стеклам и шипам. Если прислушаться, то можно было расслышать общий ритм. Как громыхание тяжелых, стрекотание крыльев и удары о горячий металл, дождь был частью. И если Город Слез — сердце королевства, то именно так звучал его пульс.       Здесь все было почти также, как раньше, разве что стражи приходилось опасаться вдвойне. Даже в упадке, былое величие Халлоунеста поражало и очаровывало. Именно это и влекло сюда всех подряд — от разбойников и мародеров до картографов и ценителей старины. А для чумы тем лучше — больше пищи, больше возможностей выбраться за пределы своего уже тесного дома и разнести свет по окрестным землям.       Но дождю было все равно. Вода сочилась из трещин на потолке и падала вниз нескончаемым потоком. Действительно, будто слезы. Как если бы весь мир оплакивал кончину священной цивилизации, которая оказалась совсем не вечной, горестно всхлипывая и приглушая свет над кроватью умершего. Тук-тук. Кап-кап.       А ведь когда-то все было совсем не так. Жуки из Святилища Душ учились управлять огромной силой — Душой Города, рогачи везли сюда товары со всего Халлоунеста, здесь звучала музыка, пение, знать веселилась, устраивала балы… Но все осталось там, по другую сторону завесы из чумных лоз и побегов, оплетающих все, стремящихся задушить.       Именно здесь стояла статуя Полого Рыцаря, того самого избранца, Спасителя и Избавления. Она и сейчас стоит. Только нет в ней былого величия и силы, ведь он проиграл. А вместе с ним и все королевство.       Спрыгнув со скользкой рифленой крыши — на что, на что, а вот на украшения богачи не скупились, — Хорнет приземлилась аккурат около монумента и заглянула в глаза своему брату. Несмотря на то, что она никогда бы не смогла назвать Бледного Короля своим отцом, она чувствовала связь с этими созданиями. Но если ей была дана хоть какая-то свобода воли, то у них было одно конкретное предназначение. Они никогда не могли быть чем-то большим, и от этого Воительнице становилось стыдно. Не за то, что она убивала бракованные сосуды, это для них — избавление. За то, что она все-таки была чем-то большим. И за то, что ничего не сделала.

***

      Какое-то странное чувство в последнее время преследовало Хорнет. Непонятный сладковатый запах, который, вроде, всегда присутствовал, но сейчас стал совсем невыносимым. Она не знала, чем это объяснить. Вроде, так пахла чума, но Королевство заражено уже давно — откуда могла так внезапно появиться новая зараза? Халлоунест забыт почти всеми, его границы опечатаны, а пустошь, единственное место, откуда могут прийти путники, решившие бросить вызов больным подземельям, опасна настолько, что едва ли будет опаснее поветрия.       Но, все же, было у воительницы одно объяснение. Вроде бы — самое логичное и простое из всех, однако, она не могла поверить в его правдивость. Просто не могла. Хотя, где-то в глубине души, Защитница давно приняла это. Ровно в тот момент, когда встретила призрака прошлого средь буйной кислотной зелени.       Одна из печатей пала.       Кто это был? Вряд ли Лурьен Наблюдатель — ведь его охраняло шестеро могучих рыцарей. И, если их сразила чума, то добраться до него становилось еще сложнее. К тому же — она бы заметила рыцаря. Хотя, он мог прийти с другой стороны…       Тогда Мономона? Это могло быть возможным, ведь при должной ловкости можно было миновать кислотные воды, а они были единственной проблемой на пути к Грезящей — ни Умы, ни Юмы не собирались нападать. Конечно, ее защитник — верный и преданный Ууму был сильной помехой ввиду плотной, непробиваемой для гвоздя оболочки. Однако, Хорнет видела странника с маской Мономоны на голове. И предчувствие говорило ей, что явился он сюда не разглядывать достопримечательности.       Этим она утешала себя. Потому что еще больней ей было осознавать, что из-за ее безответственности, из-за ее упрямства, из-за ее трусости могла погибнуть Херра Зверь. Пускай на самом деле она давно была мертва. Навеки оставшись бестелесным духом в мире грез, но… Это было хоть что-то. Маленькая, почти незаметная, но надежда им встретиться. Не наяву, а лишь во снах, однако даже это казалось невероятным счастьем для Хорнет, не имевшей возможности знать свою мать раньше.       Может быть, все могло развернуться иначе. Хорнет редко думала об этом. Иногда, отдыхая где-то среди листьев над шипучей кислотой или наблюдая за кипящей гладью озера Унн, Защитница могла позволить своим мыслям оставить насущные проблемы и утонуть в глубокой пучине эмоций, скованных долгом и скорбью. Наверняка ведь Бледный Король мог найти другой способ, не зря ведь его обожествляли. За ним пошли, отринув все, что было, но куда привела Халлоунест тропа Черва? Лишь к разрушению. Ничто не идеально.       Она быстро миновала Грибные Пустоши. Не опасные для столь проворной охотницы, грибы всех мастей и расцветок, казалось, почти игнорировали ее. Какие-то, круглые будто шар, летали недалеко от земли, лишь иногда выпуская ядовитый газ, который шлейфом накрывал место, где недавно была Хорнет. Иные же воинственно вскрикивали, то ли просыпаясь, то ли просто вылезая из-под земли, где они несут свою службу. Кому они служат? Наверное, это известно лишь им самим да спорам, витающим в воздухе. Ни те, ни другие, конечно, ничего не расскажут.       Воительница не стала спускаться в деревню богомолов. Хотя, с лордами она бы смогла справиться, ведь их техники боя весьма похожи, как и орудия — несмотря на все различия, пользовались они ими аналогично. Этот бой был бы прекрасной проверкой ее сил.       Но сейчас на подобное не было времени. Хорнет должна была убедиться в том, что ее домыслы по поводу павшей печати — просто домыслы, или, по крайней мере, павшей является не Зверь. Ну, или же наоборот…       Перед глазами все мелькало. Краем глаза она успела увидеть обросшую грибами оболочку, которая бесцельно слонялась туда-сюда. В некогда черных глазах теперь сверкали рыжие огоньки. Печальное зрелище, которое еще раз подтверждает, что былой Халлоунест, с его цивилизацией и разумом, дарованным каждому, проиграл. Здесь этому нет места.       Все дальше от города Слез — будто бы перелетая с помощью иглы огромные пространства, залитые кислотой, Воительница стремительно двигалась к своей цели — хрупкой стене. Мало кто знал об этом проходе, да и кто знал пользовался им очень редко, ведь с одной стороны он вел в Сады Королевы — место, даже в лучшие годы Халлоунеста не особо посещаемое, ведь это были личные сады возлюбленной монарха — Белой Леди, а сейчас там, по слухам, поселились богомолы, предавшие идеалы своего племени; а с другой — непосредственно в Гнездо.       Стена не была сломана, что успокоило Хорнет. Но, для чистоты совести, она решила спуститься и проверить еще раз. Конечно, можно было бы поспорить о целесообразности такого поступка — ведь стоило проверить и других грезящих. Однако, какое-то детское желание вдруг вспыхнуло в груди Защитницы. Вновь оказаться дома. Каким бы этот дом не был — заполоненный жуткими ядовитыми тварями, темный, где не пробраться без света и легко заплутать — это был ее дом.       Разломав стену, она оказалась с другой стороны, и тут же взяла несколько досок, валявшихся рядом, восстановив ее, чтобы скрыть следы своего пребывания здесь.       Пол под ее лапками дрожал, когда она прошла вперед. Если пройтись по нему медленно, да еще и не один раз, то он точно рухнет вниз с жутким грохотом, на который сбегутся все хищники окрестностей, поэтому Воительница спускается к небольшому проходу вниз. Здесь есть залежи гео и, казалось бы, обычная стена. Но Хорнет не проведешь, она знает все входы и выходы из Глубинного Гнезда, поэтому знала, что здесь есть путь. Нужно было просто знать, куда надавить, и….       Стена с треском рухнула, приветственно обнажив черные, будто пустота, недра Гнезда. Это тьма, однако, была просто тьмой, хоть и пугающей, поглотившей все, что располагалось ниже, куда уже не добрались богомолы, чтобы осветить себе путь, и где остатки светильников еще эпохи Бледного Короля уже были разрушены.       Защитница осторожно зашла в эту темень и вытащила из-под плаща небольшой фонарь со светлячком внутри. Прикрепив его на застежке воротника, Хорнет спустилась вниз. Вслед за ней вылезали грязекопы, намеревающиеся схватить ее, но Воительнице не было до них дела. Сейчас у нее была только одна цель — добраться до своей матери, притом как можно скорее. Лишь мельком она оглядывала своды пещер, стараясь не задерживаться на одном месте — не потому, что из темноты в нее может плюнуть кислотной жидкостью какая-то тварь, и не потому, что она может стать обедом для гарпиды — просто видеть место, в котором она выросла, в подобном состоянии было куда болезненней, чем предполагала Хорнет.       Для тех, кто не жил в Гнезде долгое время, оно всегда будет казаться заброшенным, опасным и запутанным. И, отчасти, это будет верно. Жители этого места никогда не были особо гостеприимными, поэтому даже во времена расцвета самого королевства все здесь выглядело, в общем-то, также. Но дьявол кроется в деталях. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что где-то сломались или были опутаны в плотные шелковые коконы некогда яркие фонари, пол истончился и был готов провалится прямо под путешественником, грозя проткнуть его острыми шипами, и многое другое. Признаки разрухи, которые уже приелись взгляду странника, болью отзывались в Хорнет, которая неосознанно вспоминала, как было тут раньше. И из-за этих мелочей все казалось таким уютным, домашним и понятным, ведь родное гнездо никогда ни с чем не спутаешь. По-особому сплетенные нити, узор на скамейках, привычное жужжание светлячков — тогда это было признаком безопасности. Сейчас же — острые как бритва когти, которые больно ранили воительницу, несмотря на любое ее мастерство и проворство.       Она шла вперед, легко перепрыгивая через преграды и минуя опасные места — шла вперед, к затерянной во тьме могиле — в Далекую Деревню.       Скоро перед ее взором предстали шелковые коконы, свивающие с потолка. На этом месте время сказалось больше, чем на других — нити посерели, исчез серебряный блеск, и даже опутанные стены теперь выглядели так, будто их наспех обивали грудами какого-то тряпья, быстро превратившегося в сопревшую бесцветную массу.       А ведь когда-то здесь все сверкало, отражая малейшие отсветы в общей темноте, гордо показывая каждую ниточку, переливающуюся отдельно от сотен таких же. Эта была работа лучших мастеров Гнезда — и, по стечению обстоятельств, лучших мастеров всего Халлоунеста. Со многими порядками в Глубинном Гнезде можно было поспорить, но это умение плести замысловатые узоры из тысяч тонких нитей, каждая из которых была особенной, и пела свою, присущую только ей, песню, — принадлежало только ткачам. И сколько бы знать королевства не вздыхала о подобном месте почти под боком у Столицы — все они были рады облачиться в специально для них сшитые одеяния, и платили за это тысячи гео.       Но сейчас от былой славы и блеска не осталось ничего. Под некогда живой и горделивой деревней теперь расстилалось грязное озеро — хотя, назвать его так было слишком большой честью. Скорее уж — лужа, просто давным-давно выросшая в огромную лужу, но никак не в озеро. «Интересно, откуда она вообще взялась здесь, — подумала Хорнет, глядя вниз с небольшого выступа, куда раньше спускался лифт, теперь навечно ставший частью этого мрачного убранства, запутавшись, будто очередная жертва, в паутине, — неужели это все из Города Слез натекло?»       Однако, эти мысли быстро вылетели из головы Воительницы, когда она, пересилив себя, подняла голову вверх. Среди запутанных, неопрятных коконов виднелся вход, оформленный с особой торжественностью. Это была прямая дорога к властительнице Гнезда — Херре Зверь. Прямая дорога к месту, куда Хорнет столько времени не решалась вернуться.       За пару мгновений Защитница оказалась там. Встав в полный рост перед проходом, она замерла, не чувствуя в себе сил пошевелится. Собственное тело, недавно кажущееся таким легким и быстрым, оцепенело, будто пойманное в эту ловушку — ловушку чувств и воспоминаний. И ведь тут точно также, как с паутиной — сколько не рыпайся, каждое движение только поможет крепким нитям связать беспомощную жертву, а потом придет хищник. Добыче не останется ничего, как в немой панике наблюдать собственное съедение, будучи главной примой этого смертельного спектакля.       Однако, Воительница кротким движением сбросила с себя оковы, невидимые взглядом, но прекрасно ощущаемые. Опустив голову, показывая тем самым свою скорбь, она вошла внутрь.       Ожидаемо ее никто не встретил. На полу валялись маски каких-то существ, отдаленно похожие на головы оболочек жуков. В воздухе витала боль и горечь, вперемешку с запахом благоухающих свечей и паленой паутины. Странный букет ароматов, но он лучше всего передавал нынешнее положение дел. И не только в гнезде — во всем Халлоунесте. Это последние приготовления перед отпеванием, это — то, что заслужил узреть Бледный Черв. Но он никогда более не вернется к своему детищу.       Королевство бьется в агонии, и не сегодня, так через неделю — будет мертво. Сколько еще будут ходить о нем слухи? Месяц? Два? Год? Но все авантюристы, что посмеют спустится в чернеющей зев колодца, смогут узреть лишь жалкие останки и полуразложившийся труп.       Отодвинув печальные мысли на задний план, Защитница прошла к центру зала и села около сломанной скамейки. Сначала ей показалось, что это точно такая же часть полузаброшенных печальных декораций, как и все остальное. Однако, очевидно, что скамейка была сломана недавно: места разлома еще не почернели и не покрылись ржавчиной. Это удивило Хорнет, и заставило проснуться уже поутихшую тревогу, из-за которой она и отправилась сломя голову в это путешествие. Ей не верилось, что рыцарю в самом деле удалось уничтожить Херру. — О чем это я? — постаралась Воительница успокоиться, однако голос, поглощенный мягкими стенами кокона прозвучал приглушенно и взволнованно. «Ладно, я схожу и проверю, чтобы убедится точно», — уверила она сама себя, после чего точным и сильным броском закрепила иглу на потолке. Лезвие вошло в поверхность подобно тому, как если бы попало в гниющие останки. Это заставило Хорнет дернуться от отвращения, но, несколько раз подергав нить, она легко взлетела на иглу к небольшому отверстию в шелковой неразберихе. Забравшись туда, она забрала свое оружие и осмотрелась. Здесь стояла небольшая скамейка, внешне похожая на ту, что была внизу, только целая. «Я бы отдохнула, но лучше уж сначала все проверю», — печально усмехнулась Защитница в своих мыслях и пошла дальше — вперед и вверх, к каменному постаменту, где она в последний раз видела свою мать.       Первое, что она заметила — здесь больше не благоухало ароматическими свечами. Точнее, этот запах был сильно слабее, что и не удивительно — свечи погасли. Что или кто их потушило, Воительница уже догадывалась.       Вторым было куда более важное замечание — никто не сторожил Грезящую. Обычно здесь, в Логове Зверя, было огромное количество пауков — от самых безобидных Глубней до жутких Преследующих верующих, с их острыми разрубающими когтями. Но сейчас тут было тихо, словно бы все они разом потеряли объект своих молитв и своего поклонения… Либо же кто-то всех их попросту вырезал. Притом этот кто-то очень хотел добраться до сердца этого Логова.       Сердце Защитницы колотилось все быстрей, и она стремглав бросилась вперед, не обращая никакого внимание на свое окружение. Только где-то на грани сознания промелькнула мысль — тот сладкий тошнотворный запах был признаком усиления чумы. А это означает только одно — печать пала. Херра пала.       Через мгновение Воительница уже оказалась около постамента. Свечи, вечно горящие вокруг него, потухли, а расплавленный воск стек на пол и смешался с пылью. Только герб, гордо висящий над этой каменной кроватью, указывал на то, что именно здесь отошла ко сну третья Грезящая, Зверь. Все ради Халлоунеста и его благополучия. Хотя, сама она так, конечно, не считала… «…Ради моего дитя… …отдать все… …Ради неё…»       Место, где раньше лежала мать Хорнет, пустовало. И тут внезапно на Защитницу накатила такая волна печали и беспомощности, что она просто позволила себе сесть на ступени около последнего пристанища Зверя, и дала волю чувствам. Слезы сами собой катились по гладкой белой поверхности маски, а сама Воительница, тихо всхлипывая, все повторяла про себя: «Это к лучшему. Так будет лучше. Это единственный путь. Она умерла не напрасно».       Наверное, жители гнезда, оставшиеся в сознании, обвиняют ее. Она должна была защищать свою мать как одну из печатей, но все обернулось иначе. Внезапно ей вспомнилась Повитуха. Наверняка она все еще в добром здравии поживает на отшибе под Деревней — однажды, будучи еще совсем юной, она встретила ее там. Что скажет эта вечноголодная паучиха теперь? «Хорнет, как ты могла? Все это ведет к смерти и разложению. Нет ничего хуже тлетворных мыслей, Хорнет. От них все проблемы и беды, ты еще увидишь. Все умирает. И зачем только Херра попросила тебя у Короля? Ведь в такое время это не может быть ни чем, кроме смертного приговора. Твоя мать всегда была дурной, она приняла волю Черва. А теперь пала первой! Я знала это. Печальная песнь о кончине Глубинного Гнезда. Вот если бы тебя отдали на воспитание мне, а не ткачам, я бы выбила из тебя всю дурь. Хотя кровь нельзя вывести ничем, только смертью».       Раньше такие слова ее угнетали, ведь Повитуха часто нелестно отзывалась о Херре Зверь. Интересно, это поэтому ее изгнали незадолго до появления Воительницы на свет, или же дело в чем-то еще? Но то дела давно минувших дней.       Казалось бы, они так мало знали друг друга, даже ни разу не говорили в живую. О чем она горюет? О старых деньках, когда, будучи еще совсем маленькой, Хорнет играла с ткачами и днями напролет исследовала родное гнездо? Наверное, по ним тоже… Но именно смерть родной матери стала последней каплей для полной чаши печали. Хотя, можно ли это назвать смертью? Скорее уж избавлением… — Она… умерла не зря… — стараясь сдерживаться, проговорила она.       Сейчас это была единственная мысль, успокаивающая Защитницу. Столько уже пройдено — а сколько предстоит. Однако, если призрак научился разрубать грезы, то сможет справится и со светом, что грезит в сердце королевства. А это давало надежду. Слабую, подобную бледному свету — но надежду. И за нее можно сражаться вечно.       Наверное, Хорнет еще бы долго просидела здесь, роняя одинокие слезы на пыльный пол. Но она понимала — это все не просто так. Рыцарь, которого она встретила, оказался сильным. Он не отступит. А, значит, дело, которое не смог завершить их старший брат, завершит эта оболочка. И тогда, может быть, в Халлоунест вернется покой. Может быть, он даже снова оживет, ведь все трагедии, насколько бы жестокими и кровавыми они не были, рано или поздно забываются.       Забудут и эту. Спустя века никто уже не узнает о Хорнет, оплакивающей свою мать, отдавшую жизнь за туманные идеалы правителя затерянного королевства. Кому будет дело до ужасных событий, развернувшихся где-то на границах этого мира? Может быть только какие-то странники донесут до живых голоса мертвых вперемешку с ветром. Да и то никто не будет знать, верить этим россказням или нет? Хотя, может быть, и некому будет уже доносить… Чума сожрет их всех.       И Воительница осознает это. Ей теперь нельзя отступить, долг крови связывает её, подобно цепям на теле старшего Рыцаря, хранящего Свет. Путь один, поэтому Защитница принимает единственно верное решение — она поможет юному сосуду добраться до Места Рождения и укажет ему на сердце всех бед Халлоунеста. Она испытает его, и, если тот выдержит, то отправит на решающую битву. Иначе все будет напрасно.

***

      Хорнет совершенно не хотела идти на Забытое Перепутье, но любопытство пересилило здравый смысл. Уж больно ей хотелось взглянуть на то, что там произошло. Раньше это место было полно жизни, не зря же оно называется перепутьем. Здесь пересекались пути жуков из самых отдаленных уголков Халлоунеста — кто-то направлялся с Зеленой Тропы в Город Слез, кому-то было нужно попасть в Грибные Пустоши, а какие-то жуки спешили на Кристальный Пик. В общем, в лучшие времена это место цвело и пахло — конечно, это также связано с близостью поверхности. В королевство спускались разнообразные путники, которых было намного больше, чем сейчас. Многим жукам соседних земель хотелось взглянуть на этот рай хотя бы одним глазком, да и речи Бледного Короля многих заманивали сюда.       Но сейчас все кардинально изменилось. Как только Хорнет вышла из лифта, она почувствовала жуткий тошнотворный запах разлагающейся плоти. Он исходил из прохода, который располагался дальше, и витал в воздухе отвратительной рыжей дымкой. Над ним разрослись лианы, похожие на те, что были на Зеленой Тропе. Только там они радовали глаз приятным сочным зеленым цветом, а эти были неестественного ярко-оранжевого цвета. Если бы мысли чумных существ могли иметь форму, она была бы такой. Или все так и есть?       Конечно, Защитница ожидала, что Перепутье сильно пострадает. Как-никак именно здесь находился Храм Черного Яйца. Где были запечатаны как Чума и Рыцарь, так и безумная богиня, проклявшая все королевство за то дерзкое предательство. И теперь ее злость, горе и ненависть стали материальны, поразив Халлоунест янтарным поветрием, которое косило жуков хлеще, чем любая другая болезнь, собирая для своей матери богатый урожай.       Отчасти, это было даже справедливо — ведь, по сути своей эта пандемия была плодом мыслей и грез жителей подземелья, плодом их желаний, которые могли родиться тогда, когда близится конец. Ничто не вечно, и, как бы Бледный Черв не пытался остановить грядущее, он видел, что это неизбежно.       Это королевство умрет. Но восстанет, подобно фениксу, из пепла. И первой искрой станет она — Защитница Руин и Дочь Халлоунеста. Хорнет.       Она шла по просторному коридору, обросшему опухолями ожившего проклятия, когда сверху, зацепив ее накидку, упало несколько семян чумы. Маленькие, беззащитные создания, являющиеся целиком и полностью состоящими из чумы. Кто они, безнадежно больные или главные переносчики заразы, которые не могут жить без нее?       Брезгливо одернув свой плащ, Воительница схватилась за иглу и в одно мгновение проткнула всех светиков, которые лопнули от одного касания, будто созданные только из жидкости, окрасив оружие в рыжий цвет. Мелькнула серебристая нить, и верная помощница во всех делах уже находится в руках Хорнет, а о только что совершенном акте насилия не напоминает ничего, кроме сока на лезвии. Защитница сначала хотела утереть его, но остановилась. Больно красиво и ярко это выглядело, доказывая всем, кто решит сунуться к ней, что лишь один взмах — и у врага не останется даже могилы. Определенно, это было под стать характеру Защитницы, ведь лучшая защита — нападение.       Гордо вскинув голову, она пошла дальше, и Перепутье преподнесло ей еще один неприятный подарок: чумные лозы разрослись настолько, что забили собой все важные переходы, все «артерии» этого места, подобно своеобразным гнойным тромбам. Из-за этого ей придется искать новые ходы, а точнее — не перекрытые старые.       Карту теперь можно было выкинуть, но Хорнет осторожно ее достала и развернула — хоть в некоторых местах чернила стерлись это было лучше, ведь Воительница совсем не помнила Забытое Перепутье, потому что редко бывала здесь. Посмотрев глазницами маски путь до Храма, она спрятала бумагу с намеченными на ней тоннелями и поспешила вперед. У нее не было никакого желания задерживаться здесь надолго, в противном случае можно остаться здесь навсегда.       Защитница быстро переходила от комнаты комнате, почти не рассматривая окружение — яркие цвета сливались в одно сияющее пятно, которое сокращалось, будто сердце живого существа, пытаясь затуманить разум и мысли хороводом огней, которые были частью одного, лучезарного света. Каждый вдох давался труднее, ведь здесь даже воздух — больной, вязкий и горячий, будто кровь больного горячкой.       После того, как она миновала жрунов, ей попались странные, изуродованные крылатые создания. Возможно когда-то, в прошлой жизни, они были мстекрылами, но сейчас ярость затмевала остатки разума, а голос в подсознании твердил: «Атакуй!». И уже не важно кого, главное — подчинятся этим приказам, иначе голова взорвется от страхов и боли. Но даже если бы этот гул стих в одно мгновение, ничто бы уже не могло помочь — тело, изглоданное чумой, неспособно жить, опухоли обрели самосознание и их совершенно не волнует, как дела у их носителя. Они готовы взорваться, стоит только существу умереть, чтобы заразить еще больше существ, и еще больше душ унести с собой.       Осторожно миновав этих несчастных, Хорнет поднялась выше. Под ней переливались серебристым блеском острые шипы-сталагмиты, с легкостью пронзающие любого неосторожного жука, которому не повезло оступиться. Защитница видела уже полностью сухие оболочки, насаженные на острия. Глупо, наверное, принять смерть так, из-за простой оплошности или рассеянности. С другой стороны, это куда приятнее, чем быть съеденным заживо, когда крики боли заглушаются мокрым хлюпаньем собственных внутренностей.       Дальше Воительница увидела платформы лифта, некогда перемещавшие огромное количество грузов, а теперь застывшие навечно, любовно обвитые ярко-рыжими лозами, которым уже все равно, что поглощать — живую или неживую материю, настолько они прожорливы. Именно отсюда можно было пройти на Зеленую Тропу, ступив на путь Скитальца, чтобы достичь столицы. Но сейчас это место выглядит также, как и остальные — наполненное безумными тварями, из глазниц которых вечно льются кислотные чумные слезы по всему, что рассыпалось в пыль.       Но ей некогда вспоминать и горевать, нужно продолжить путь, ведь стоит только потерять цель, как этот липкий воздух обступит со всех сторон, превращаясь в янтарные, будто мед, капли на белоснежной маске, и можно будет забыть уже все — и забудется.       Еще выше был город. Остановившись под проходом вниз, который некогда был колодцем, Хорнет внезапно поняла, как же высоко она забралась. Там, наверху — живые, не зараженные жуки, которые относительно спокойно живут в своём мелком городишке. Сколько жителей там осталось? Один, двое? Она не так давно видела здесь картографа — наверняка он приехал с семьей. Кто еще пришел из дальних земель, а кто наоборот — остался в угасающем городе? Защитнице вдруг неимоверно захотелось вонзить иглу между камней и в одно мгновения выбраться наружу, из Владений Ее Величества Смерти туда, где дышалось легко и было не так одиноко. Где можно было с кем-то просто поговорить. Где теплилась жизнь. Мирная, спокойная жизнь! Совсем как раньше…       Но Хорнет бросилась прочь от колодца, который вел наверх, в мирный город. Она стремилась как можно скорее оставить его позади, чтобы не решиться и не подняться туда. Ей казалось, что ничего хорошего из этого не получится. Но как же хотелось увидеть отголосок спокойствия среди этого безумства света! Несколько раз Воительница почти оборачивалась, казалось, что кто-то зовет ее по имени, а все это — просто дурной сон, который вот-вот прервется, стоит только подняться туда… И Защитница проснется на кровати рядом со своей матерью, целой и невредимой. Чума, Грезящие, новые сосуды — всего этого никогда не существовало, они просто часть кошмара, который забудется к следующему вечеру. Все это — просто сон…       Однако, это — реальность. Сводящая с ума и потому сумасшедшая, больная и отравленная реальность. В том городе она не найдет избавления. Если повезет, его дарует Призрак, решивший бросить вызов Печатям и своему собрату. Может, он пойдет дальше, может, победит Свет. Этого знать нельзя.       Тут Хорнет остановилась. В порыве чувств она чуть было не прошла мимо пункта своего назначения — Храма Черного Яйца.       Из дверного проёма бил яркий, ослепляющий свет, такой, что Защитнице пришлось зажмурится. Воздух стал больше похожим на зыбучий песок, который медленно затягивает в себя всё и вся, не делая поправку на своих и чужих. Стало очень жарко. Конечно, яйцо само по себе раньше было чуть теплым, но теперь жар ощущался всем телом. И правда похоже на болезнь, когда горишь весь, но огонь этот — внутри.       Вдохнув поглубже, Воительница зашла в сам храм и с удивлением обнаружила, что дышать там проще, да и температура несколько упала. Но её уже не интересовали такие мелочи. Подойдя к запечатанному входу, она подняла голову и взглянула на три маски, две из которых источали бледное сияние, а третья была тускла и невзрачна. Хорнет осторожно провела кончиками пальцев по твердому материалу. Насколько она знала, это была какая-то модификация пустоты, разработанная Бледным Королем в попытке сделать сосудов крепче, однако, потерпев поражение, монарх нашел ей иное применение. На пустоте были вырезаны вериги, треть которых уже пала — вместе с Херрой Зверь.       Однажды падут и остальные Грезящие — это было неизбежно. Интересно, понимают они это, или нет? Мономона всегда была мудрой, может быть, она и сейчас знает, что отойдя ко сну, подписала себе смертный приговор. При жизни Наставница была главой архивов и весьма необычной характером. Она видела красоту и особенность там, где сложно было зацепиться хоть за что-то взглядом, поэтому и была назначена на эту должность. Что касается Лурьена… Воительница мало о нем знала. Он спал в своем шпиле, из которого ранее наблюдал за городом — все, что было ей известно. Но почему-то сейчас Защитнице не хотелось об этом думать. Хорнет удовлетворила свое любопытство и теперь хотела поскорее вернуться домой или, хотя бы, на Зеленую Тропу, чтобы отдохнуть среди цветущих трав.       Если ей не изменяла память, вокзал Тропы находился как раз под тем местом, где она впервые встретилась с Призраком. Она достала карту, но была неприятно удивлена — именно в том месте, где должен был быть вокзал Рогачей на Забытом Перепутье, потекли чернила, и придется идти наугад.       Тоннели вели ее все дальше и ниже. Ловко поражая иглой всех взрывоопасных противников до того, как они успеют приблизится, Воительница остановилась на развилке. Из-за огромных ядовито-рыжих пузырей, растущих на каждом шагу, она не видела указателей, что сильно мешало. В итоге Хорнет просто пошла вперед, решив, что вернуться и попробовать другой путь она успеет.       В соседней комнате Защитница осторожно прошла, приживаясь к полу. Рядом, почти на ее маршруте, лежала оболочка стражника, пораженная последними стадиями инфекции. Опухоли были настолько велики, что проломили хитиновый панцирь на спине и груди, сокращаясь в полостях иссохшего трупа, будто совсем другое, новое существо, которое пожирало всё, что осталось от его хозяина. Мысленно Воительница поблагодарила судьбу, что, все же, с такими ранениями оболочка не смогла жить, иначе путешественнице пришлось бы худо, да и тварей, летающих под потолком, привлечь не хотелось, благосклонному исходу это точно не помогло.       Точным броском иглы пронзив одного взрывоопасного противница и ликвидировав таким образом еще одного, Хорнет просто проскочила мимо последней зараженной оболочки, решив не тратить на нее время. Зачем? Впереди — вокзал и поездка до сочной и живой Зеленой Тропы, где взор сможет отдохнуть от обилия кислотно-оранжевого цвета. Но что-то пошло не так.       Вокзала рогача за очередным проходом она не нашла. Ее взору предстал просторный зал с высокими потолками, обросший лозами и опухолями. Здесь было невероятно тихо, только капли янтарной жидкости громко падали на каменный пол, пропитывая его своей отравленной влагой. Изредка они попадали на стальные доспехи огромного жука и тогда звон отражался от стен, создавая нагнетающее тревогу эхо. Пал ли тот воин, чья броня была оставлена прозябать под ядовитым дождем, в бою или бросил ее просто так, по никому неизвестной причине? Хорнет это было неважно. Ведь она заметила знакомый силуэт…       Призрак, которого Воительница повстречала на Зеленой Тропе, сейчас сидел, прислонившись спиной к стали, и бесцельно глядел в пол. Казалось, он мертв или спит, не замечая ничего вокруг себя, однако, стоило Защитнице неосторожно наступить на хлюпающий рыжий шар, как Рыцарь вскинул голову и уставился на нее. Ярко-рыжими глазами.       Она вздрогнула, чуть отступив назад. Только сейчас Хорнет заметила, что рядом с ним, не шевелясь, лежат те же существа, что повстречались ей первыми на этой проклятой земле. Простейшее семя, состоящее из одной только чумы и лишь ее несущее. Они и были причиной заражения сосуда. Он не справился. Он такой же бракованный, что его брат.       Воительница схватилась за иглу. Что бы сейчас не произошло, единственное, чего она хотела — проснуться. Пусть все это будет кошмаром, а она очнется на каменном постаменте в самом сердце Глубинного Гнезда, а после вернется в Город Слез, где найдет Рыцаря, свободного от болезни. Который все-таки сможет оправдать все надежды, которые возложил на него Халлоунест и сама Защитница.       Но сон не желал уходить. Они все так же стояли друг против друга, зараженный Призрак и Хорнет, потерявшая последнюю надежду. Есть ли ей теперь смысл защищать свой дом, ведь от него ничего не останется? Пока явится другой сосуд, павшее королевство умрет и сгниет изнутри, пропитанное болезнью и ярким, лучезарным светом, так что никто не сможет явиться сюда. Время уходит, а возможности выжить с каждым днем все меньше и меньше… Так может лучше умереть?       Поддаться сладким грезам Света, где она встретит свою мать и мир, каким он был во времена ее детства? Где не будет ни боли, ни страданий, лишь спокойствие и очарованное забвение? Зачем сражаться с чумой, если она — не проклятие, а благословение, дарованное свыше заблудшем жителям королевства? Лучше сдаться, прямо сейчас…       Защитница приготовилась, встала в боевую стойку. Блеснуло острое лезвие иглы и Рыцарь с ужасающим рыком стремительно бросился на нее, подняв гвоздь. Пока жива Хорнет — Халлоунест будет жить.

Поэтому она выживет.