У меня рак души

      В городе N была дождливая погода. На улице бесконечная толпа офисных планктонов, которые направлялись на работу, постоянно смотря на часы и что-то бурча себе под нос. Вся суета, повседневность и обыденность этого огромного мира угнетала лишь одного человека. Несмотря на сильный ливень, он шел без зонта и, казалось, что это ему доставляет удовольствие. В пустынной квартире, где кроме клещей в постельном белье и старого кота, никто не ждал его возвращения. По счастливой случайности, молодой человек жил с давних пор один и даже не задумывался находить себе сожителя. В доме бардак, в голове бардак, в сердце тоска. Не было даже такой мысли, чтобы начать общаться с кем-то или заводить отношения, по его же теории: «Все люди делают больно». Кто, если не этот юноша, знал о боли: обе руки от запястья до локтя были в кровавых ссадинах, что говорило о психическом расстройстве. Самое любимое место - совершенно заброшенная комната, с голыми стенами и скрипучим стулом посередине. Там же стояло зеркало, но последние жильцы убрали его неизвестно куда, и неизвестно по какой причине. Юноше было от силы девятнадцать лет, черные как сажа глаза, долговязая фигура и давно нестиранный черный балахон лишь придавали ему комичности и нелепости. - Ну, а ты чего не весел?, - он упустил взгляд на толстого и пушистого кота, похожего на серое облако. Не услышав желаемого ответа, Дмитрий лаконично продолжил монолог: - Я обожаю такую погоду, когда идет дождь и не слишком жарко. Ненавижу жару. В такие моменты хочется забиться в самый дальний угол и сидеть там до конца своей жизни…, - на секунду замолчав, он продолжил, - вот и сижу.       Пыль, которая полноправно овладела этим помещением, вовсе не смущала хозяина квартиры, но даже составляла ему некую неодушевленную компанию. Все, что осталось от прежней жизни - ограниченное количество одежды, однотипные футболки, естественно, черного цвета, и потрепанная переживаниями и временами года, тетрадь. Он присел на единственное ложе в комнате, откинул голову назад и тяжко выдохнул. Излюбленные кеды оставляли сырые и грязные следы на деревянном полу. Дмитрий снова посмотрел на тетрадь и отвел взгляд, словно внутри него кто-то безумно хотел ее взять, но тут же возвращался в реальность. Обложка сильно пострадала, но все листы были в прекрасном состоянии...       Май 2008 года, после полудня: "Привет. Я снова весь день сидел за городом и смотрел на него с того холма. Родители, естественно, думали, что я был в школе, но я там не появлялся недели две точно. Ночью я слышал удары, мне страшно. Сосед по парте заметил порезы, теперь все думают, что я самоубийца. А вдруг, так и есть?" Рядом с каждой записью были нелепые зарисовки: деревья, город, чьи-то лица, словно он изображал то, что видел своими глазами именно в этот день. Иногда его почерк сменялся на быстрый, непонятный и агрессивный, а временами был чрезмерно аккуратный, будто его ежедневник заполняли 2 разных человека. Последние страницы были вырваны. Мать нашла его тайный уголок, в котором хранилось все то, что живет в душе мальчика. И эта душа ее испугала...