про домик на озере и каноны

Чонин плетётся за Чаном, проклиная вечернюю росу за его промокшие кроссовки. Парень впереди тащит на себе пакет со сложённой внутри палаткой, а младший только за его спиной наблюдает, на широкие плечи засматривается. Мечтает, что свои ногти в одну из ночей впивать в экстазе будет, но мысли эти прочь отгоняет, иначе возбуждение давить с такой силой начинает, что разум затуманивается. - Я думаю мы тут остановимся, - Чан встаёт на месте так резко, что Чонин сзади в него врезается, запах стараясь уловить. - Прости... - игнорирование. - Ты умеешь палатку ставить? - Нет... - снова игнор. Пока Чонин сидит на влажной траве, когда Чан наносит последние штрихи их будущему месту ночёвки. Старший предлагает пройти, когда стелит матрасы на землю и накрывает их одеялами. Они молча ложатся в имитированную Чаном постель, накрываясь разными одеялами. Размеры палатки позволяют находится парням как можно дальше друг от друга, так что Крис, не раздумывая, поворачивается в противоположную от Чонина сторону, отодвигаясь как можно дальше. Младший ворочается, кутаясь в одеяло ещё сильней. Влажный воздух обдаёт кожу, заставляя покрыться мурашками, а тело нещадно начинает трясти. Зубы цокают друг о друга, а из легких вырываются короткие вздохи, как желание согреться. - Из-за тебя вся палатка трясётся. - Прости... - Почему ты все время извиняешься? - Чан поворачивается на другой бок, смотря на съёжившегося Чонина, который, как видимо, от такого вопроса в шок впадает. - Вставай, - младший слушается, а Крис стелет одеяло Яна на чужой матрас, разглаживая напоследок складки. - Ложись теперь. - Но..у нас одно одеяло... - Чонин все так же стоит, низ футболки смущенно оттягивая. - А ты меня боишься? - сразу же ответ отрицательный. - Ну тогда ложись. Чонин устраивается, все ещё подрагивая от холода. Он лежит спиной к Чану, а расстояние между ними составляет меньше метра. Сердце бешено стучит, разгоняя кровь по телу, но теплее младшему от этого не становится. Он сам уже не понимает, дрожит ли он от холода, или же от осознания, что Крис рядом, прямо рукой подать. Что можно во сне его случайно рукой задеть, или утром за спящим лицом наблюдать, а может и невесомый поцелуй утром оставить, грея в себе эти воспоминания. - Тебе все ещё холодно? - Да... Тогда Чан пододвигается ближе, прижимая Чонина к своей груди и перекидывая накаченную руку через талию младшего. Крис легонько перебирает тёмные пряди длинными пальцами, успокаивая. Кожу Яна обдаёт жаром чужого тела, и он несмело кладёт свою небольшую ладошку на грудь старшего. - Ты и вправду холодный. И обнимает. Так сильно и с любовью, что Чонин тает буквально. К губам тёплым потянуться хочет, ведь у него оправдание есть. А Крис быстрее оказывается, своими губами чужие накрывает, а как сопротивления не чувствует, так ещё настойчивей целовать начинает, свой язык просовывает, а руки тело ледяное исследовать начинают. Чонин под ним податливый, страстный такой, так что старший с рыком футболку с брюнета сдергивает, переходя поцелуями на шею. Чужое возбуждение в бедро упирается, а Чан ждать не может, да и не хочет, на самом то деле. Бан у Чонина первый. Чонин у Бана последний. ~ - Феликс, может хватит в темноте все время сидеть? - Чанбин выходит из душа, сразу же включая свет в комнате. - О нет, - Ли закрывает глаза ладонями. - Пощади меня. Я же ослепну. - Ты уже. Вон зрение минус три. - Не дави на больное, - дуется. - Я за дошиком, - Чанбин влажные волосы полотенцем вытирает. - Тебе брать? - Ага, вали, - Феликс вскакивает с кровати, выключая свет. Ли минут пятнадцать сидит в телефоне, играясь в игры, которые он специально закачал, зная, что сети в этой глуши не будет, а потом, уже ожидая прихода своего парня, откидывает смартфон на кровать, когда комнату окутывает полная темнота. Входная дверь приоткрывается, неприятно скрипя, а Феликс смеётся, хлопая в ладоши. - Ура, лапшичечка. Надеюсь, у меня с курицей, иначе я сдохну от остроты, - в ответ молчание. Ли чувствует, как рядом с ним прогибается кровать, а потом и холодные руки, гладящие его живот. - Чанбин, сначала пожрать, потом потрахаться. Это же наше правило, - чужие прикосновения все так же щекочут кожу, забираясь под тонкую футболку. - Чанбина~а, - просит. - Я не чувствую запаха еды, - в ответ молчание. Незамысловатые движения накрывают возбуждением, и тогда Феликс чувствует, что его член накрывают через ткань спортивных штанов. Парень откидывает голову назад, ехидно улыбаясь, стараясь не застонать. - Я же говорил, что ты и дня без секса не проживёшь, - звук растягивающейся ширинки оглушает тишину и из Феликса вылетает пошлый стон. Глаза от удовольствия закатываются, предвкушая дальнейшие действия. Но тут же комнату озаряет свет. Ли переводит взгляд на входную дверь, стараясь привыкнуть к озарившему его свету. В проеме стоит Чанбин, за которым, как за стеной, выстроились остальные. - Что тут, еб твою мать, происходит? Осознание доходит до Феликса поздно. Видимо, надежды на то, что это все шутка, перекрыли разум. Тогда, Ли взрывается в криках, и орах о мести и продавшийся невинности. Они все так же сидят на диване в гостиной, хотя места становится с каждым разом все меньше и меньше. - Сука! Иди сюда! Выебать меня хотел? - Чанбин утешающе гладит рыжего по спине, все чаще удерживая его он невыносимого желания разнести все вокруг. - Погодите, - спокойным голосом рассуждает Сынмин. - Если тут умерла семья, то кто тогда пытался изнасиловать Феликса? - услышав своё имя, Ли успокоился. - Батя? - предлагает Хенджин. - Наверняка, - Уджин согласно кивает. - Ебать, меня только что чуть батя не выебал... - тогда комнату озаряет грохот падающей с кухни посуды. - Ах он блять на кухне! - Феликс вскакивает на ноги, но его парень перехватывает его через талию. - А ну пусти меня! Я ему щас надаю! Парни в гостиной одновременно поворачивают голову на звук открывающегося замка входной двери. Хенджин медленно прячется за Уджина, в то время, как Сынмин заинтересовано глядя через чего-то ожидающего Феликса. Когда входная дверь со скрипом открывается, то Чанбин хватается за стоящую рядом вазу, быстро перебегая ко входу, замахиваясь. Чан входит в дом, ожидая увидеть мирную обстановку или, как максимум, ходящий, от пошлых стонов, ходуном дом. Ну и Сынмина в телефоне. Но точно не трясущихся от страха шестерых парней и Чанбина, грозящегося прибить первого вошедшего стеклянной вазой. - Ну и что, блять, тут происходит? ~ Парни рассказывают громко, невпопад, вечно перебивая друг-друга, но что Крис понял, так это то, что его друзья точно уж ебанутые. А ещё, кажется, такие глупые рассказы действуют на Чонина, потому что прямо сейчас он сидит, прижавшись к спине Чана щекой и дрожит. Старший обнять его хочет, но тот так в него вцепился, что отлеплять бесполезно. - Вы че, серьезно что ли? - все, на что Криса хватает. - Прервали еблю минсонов? - Не прервали, - перебивает Минхо. - Если мы выживем, я тебе пизды дам, за то, что вытащить не успел, - фыркает Джисон. - Блять! Не перебивайте, - от крика Чонин дергается, так что старший спокойней говорить начинает. - Феликса чуть не выебал батя призрак? - Не дави на больное, - театрально слезу смахивает. - У тебя теперь зрение и ебля с призрачным батей это два больных места? - интересуется Уджин. - Чанбин! Ты че им, про мое зрение спалил! Ну ты сволочь! - Да блин мы тут сдохнуть можем, а ты про это базаришь! - Так стоп! - Чан прерывает. - Вы че, кино не смотрели никогда? Это же классика: подростки приезжают в домик на озере, где их либо отстреливает маньяк, либо достают призраки. - Слава Богу не маньяк, - Хенджин уже без сил. - А обосрались вы знаете почему? - заинтересованные взгляды поймал. - Каноны, детки - не раздеваться и не шпехать на латыни. - Так мы же на латыни не разговариваем, - Сынмин. - Ну... - думает. - Вы же материтесь. - Ладно, блять, - Уджин на себе всю ярость в чужих глазах ловит. - Да че, все равно уже попали, значит материться можно. Ну короче, раз ты такой знаток, - Чану. - Че делать надо? - Ну обычно... - подбородок трёт. - Выживают девственники. Ну типа им сделать ничего не могут, потому что невинные там, все дела. - О! - Феликс реагирует. - Давайте Чонина пошлём. Пусть он с ними поговорит. - Да, кстати, он же единственный девственник среди нас, - Минхо подначивает. Чан чувствует, как младший напрягается. Уверен, что глаза из орбит скоро выскочат. - Но... - только начать хочет. - Я не... - Что? - одновременно. А Чан только глаза потирает. - В смысле, блять? - последнее слово Сынмина заглушает разбившаяся ваза на столе. - Эй! Вы! Семейка извращенцев! Потише будьте, у нас тут охуеть какая проблема, блять! Если не заткнетесь, то Феликса никто сдерживать не будет! - молчание. - Ты че, не девственник? - отрицательно головой мотает. - Твою мать! Кто? Кто осквернил моего мальчика? - толпу взглядом обводит. - Да бля, Сынмин, - Хенджин начинает. - Это ты! Я знал! - красноволосого сдерживать приходится. - Я тебя убью, твою мать! - вода в кране открывается. - Да тише будьте! Я вас сам иначе урою! Или... - на кран оборачивается. - Это тот батя, что к Феликсу лез? - его вопрос остаётся без ответа, так что Сынмин хватает табуретку, замахиваясь, намереваясь разломить все в этом доме. - Стоять! - Бан подаёт голос. - Я это, блять. Я, - семь заинтересованных пар глаз впиваются в Чана, заставляя поежиться. - Ты...беги. И Чан побежал. Потому что от Сынмина с табуреткой бежать придётся. Все парни рванулись через входную дверь, потому что Крис, на самом деле, ещё один канон забыл. Не разделяться. - Зато до машины добежим, - Чанбин бежит на одном уровне с Сынмином, таща за руку Феликса. В салоне влажно. Чан сидит, прижимая, вымытый в слюнях, подорожник к нарастающему синяку на глазу, а Сынмин пытается собрать сломавшуюся табуретку. Платить-то за неё придётся.