Лица с обратной стороны зеркала

Что-то снова будит меня с утра пораньше, шепчет вкрадчиво. А я никак не пойму, чего там оно шепчет, я даже мыслей своих не разбираю. Я правда проснулся? О, нет. Впотьмах, стараясь не запутаться в саване очередного бреда, я пытаюсь встать. Точнее, я подумал, что нужно попытаться, но я не попытался. Снова всё бесит. Он рвёт моё тело, как гнилую простынь, теребит когтями нити моих мышц, он хочет выйти. Он. Гнев. Принимаю решение остаться весь день в постели. Так всем будет лучше, и мне, и ему. Сердце щемит от паскудного желания разбить кулаки в кровь, выдрать волосы и заорать. Убиться об стену с разбегу. Но она, тёплая и милосердная, щекочет меня под припухшими веками и поёт: «Останься». Она. Лень. А вот что-то всё никак не успокаивается. Мне нравится думать, что это что-то – женщина или похожее на женщину, злую, но загадочную и от этого прекрасную. Она хочет, чтобы я встал и сварил себе кофе, чтобы я встал и начал жить. Но жить только так, как скажет она. От всего этого болит голова, просто раскалывается, как будто из неё сейчас родится богиня. Но на деле же, оттуда опять ничего хорошего не вылезет. И мне приходится встать, наконец, чтобы не умереть от бесконечного лежания. Жестокий мир, никому не нужный я, а рядом сидит что-то женское и шепчет по-скрипичному какие-то мерзости. Я действительно проснулся. О, нет. Зачем хотя бы так рано? Меня ведь не ждут великие дела, и я никого не жду. Одной лишь нуждой подгоняемый, я плетусь в ванную, где уже журчит вода. Опять её проделки. Смотрюсь в зеркало - лучше б не смотрелся. Ванна, так заботливо наполненная ею, страшно меня манит. Скорее отворачиваюсь от зеркала, от гнусного лица в нём, отворачиваюсь, чтобы избавиться от соблазна впечататься лбом в серебристую гладь. Хотелось бы разбить. Убить. Осторожно погружаясь в прохладную воду, стараюсь не обращать внимания на её похотливый взгляд. Струна отчаяния готова порваться.