Gin/Tonic

POV Джин -Ты ударила ее. Ударила, Джин, –сказала мне Дани, сидя прямо напротив, сложив свои тонкие руки на столешнице, как школьница. Я тихо раздраженно закряхтела и впуталась пальцами в волосы. Они даже еще до конца не высохли, а мы уже вышли из номера. Не хватало только заболеть. –Так нельзя. Ты это понимаешь? Мы сидели в кафе, совсем недалеко от нашего отеля. Голос девушки Лиама, можно сказать, вырвал меня из той ярости, что потопила сознание, заставляя остановиться. От воспоминания кожи Колдер под руками, я снова начинала злиться. Нет, это не я ее ударила. Я ее просто проучила. -Я понимаю, что ни Эль, ни я тебе не нравимся, –спокойно продолжала Пизер, смотря на меня вовсе не с высокомерием, не с раздражением и даже не надменно, глядя на меня прямо как мама, когда отчитывает, когда хочет добраться своими словами до моего разума. Быть может, я тогда остановилась только потому, что голос Дани в тот момент чем-то напомнил мне мамин голос. Я понимаю, как странно это звучит. Но девушка назвала меня «Джинни», и сделала это с такой интонацией, что екнуло сердце. –Я даже, наверное, понимаю, почему, но это вовсе не причина драться! Кулаками не решишь никаких проблем. Нельзя драться с людьми, Джин. Тем более, тебе, как девушке такого известного парня, как Гарри. «Нельзя драться с людьми» - ее фраза на повторе закрутилась в голове. Обычно, когда я не знаю, как поступить, я всегда советуюсь с «плохим Я» и с «хорошим Я». «Плохой» дает советы получше, но бить людей постоянно нельзя. И Дани к сожалению права. Мне теперь вообще нельзя никого бить, тем более, девушку лучшего друга моего кудрявого, потому что мы на ладони у миллионов людей. -А ты ударила ее и... –продолжила нотацию девушка, и я порывисто выдохнула, выравнивая спину. -Да Господи, не била я ее. Она сама полезла, Дани, я бы никогда не ударила ее первой! –взорвалась я, и Пизер удивилась этому факту. -Оу, –пораженно выдала она, кажется, даже расстраиваясь чему-то. Вот странная она, ей Богу. -Я не стала бы трогать ее первой. Ни ее, ни кого-либо еще. Я не зачинщик драк. По мне, лучше зацепиться языком! –высказалась я, и она пожала своими тонкими плечами. Доска такая, как на нее вставать вообще может... Она молчала еще почти с минуту, напряженно о чем-то раздумывая. Дани дула губы, стараясь не встречаться со мной взглядом, и я понять вообще не могла, почему она повела куда-то меня, а не, допустим, стала утешать свою подружку. Это было.. чертовски странным. Странным было еще и то, что я ей поддалась. Сама и без всяких возражений. -Тогда почему ты просто не остановила ее? –спросила Пизер, когда, наконец, перестала плавать в своих долгих размышлениях. –Видишь ли, когда я пришла на кухню, ты чуть ли не ломала ей руку. И этот образ как-то не очень вяжется с тем, что ты сейчас мне говоришь. Громко застонав, я закрыла лицо руками. Я прекрасно понимаю, что нельзя было этого делать. Что это низко даже для меня самой, для моего самолюбия, бить эту.. В общем, я не должна была. Тем более, если учесть тот факт, как сильно я успела влюбиться в Лу. Уверена, за мою последнюю выходку он меня явно не поблагодарит. И так постоянно дуется, когда я подкалываю его фифу... Мне не стоило этого делать еще и из уважения к Стулесу. Все-таки, это девушка его лучшего друга, и сейчас мне вообще кажется, что он со мной даже не захочет разговаривать. О, и как это, наверное, было жутко в глазах остальных ребят?! Молодец, Мосби. Ты сегодня просто отличилась. Мне нельзя было бить Колдер, но я просто не смогла ничего с собой поделать. Во-первых, она мне до одури не нравится. Чуть ли не до блевоты. Желание ударить появляется каждый раз, когда я вижу ее страшную мордочку. А во-вторых, ну.. Меня просто сорвало. Я ведь не планировала и не думала даже никогда, что подобное случится. Но она сама толкнула меня. А потом сама начала дергать за волосы. И... меня просто понесло. -Меня... –мне было сложно решиться признаться в подобном именно ей, но этот поучительный взгляд, чем-то напоминавший мне мою мать, и вкрадчивый голос, который вроде и журил, но вроде и пытался показать, что ей не хочется быть со мной грубой, они сделали свое дело. –Я сорвалась. -Я понимаю, Джинни, –сказала она, и от этого сокращения моего имени меня снова передернуло. Черт. Она ведь действительно произносит это в интонации моей мамы. –Я просто не понимаю, ПОЧЕМУ это происходит! Уже второй раз ведь... Тогда, с той фанаткой, теперь с Эль. Такое впечатление, что тебе сносит планку, стоит кому-то тебя ударить. Оттого, как легко она меня разгадала и почти сразу заглянула в душу, понаблюдав всего-то за двумя случаями, на самом деле, стало даже дурно. Ее глаза расширились, когда она поняла, что права, наблюдая за тем, как я прохожусь языком по своим зубам. Я чувствовала себя с ней, здесь, наедине, при этом разговоре, как маленькая провинившаяся девочка. Причем, на приеме у психиатра. Да, да. Именно так. -Ты... –начала Даниэль, а мне так сильно хотелось повернуть время вспять, чтобы не было этой стычки, не было разговора, что я просто не могла спокойно сидеть на месте. Я вполне могла все разрушить, даже между мной и Стулесом, например, одной вот этой своей выходкой. Да, он злился на фанатов и жалел меня в случае с той девчонкой в Мельбурне, но тут ведь участвовал близкий к нему человек, девушка его самого дорогого друга, так что.. –У тебя проблемы с этим, да? За некоторые свои поступки я бы хорошенько себе уебала. Эта фраза появляется в голове последнее время слишком часто, но сейчас она отлично описывала все мое самочувствие. Чаще всего, она возникает в мыслях, когда я вспоминаю о контракте, но теперь прочно засела в сознании именно на эту заварушку с Эль. Пизер продолжала прожигать меня таким взглядом, будто пытается забраться в самую душу, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Ну, вот КАК она угадала?! -Джинни, если там что-то серьезное, ты можешь рассказать мне, –негромко сказала девушка, а затем протянула ко мне свои ладони, будто хочет взять за руки. Я спрятала пальцы под стол, не позволяя ей коснуться себя. Ибо нечего. –Я не скажу никому, ни Эль, ни Лу, ни Гарри или Лиаму. Мне не хотелось ей рассказывать, об этом даже Кара не знала, только семья и Броснон, но рот сам собой раскрылся и я вывалила ей все, что было под сердцем, как будто только что глотнула вместо кофе сыворотку правды. -У меня планку сносит, если меня кто-то трогает. Это инстинктивно, я управлять собой вообще не могу, мне не важно, тёлка передо мной или мужик, я просто дерусь и все. Отец пиздил меня, мать и мелкого. Чарли тогда вообще три года было, и он летал от стенки к стенке, так сильно папочка его любил. Стоит ли говорить, как он бил меня?! –я улыбнулась ей, порывисто выдохнув, а у Дани был такой вид, словно глаза вот-вот прямо на столешницу вывалятся. Даже рот приоткрыла от шока. Весело. -У меня все руки и ноги по нескольку раз переломаны, про детей вообще ничего не знаю, смогу ли когда-нибудь иметь, потому что папаше явно нравился звук, вылетающий из моего рта, когда я получала в живот ногой. И ты лучше предупреди эту каблукастую, что, если хочет сделать мне больно, то пусть лучше языком, иначе я точно ее когда-нибудь прибью и сама того не замечу. Она молчала явно больше минуты, а я все это время кутала свою ложку в фирменную салфетку кафешки, в очередной раз думая о том, что мне не помешает пару раз звездануть себя головой об стенку. Вот зачем ты ЕЙ это все сказала, Мосби? Совсем мозгов нет?! Знаешь же, что врать – это не хорошо, а вообще заебись. Лучше бы соврала что-то, чем рассказывала о своих детских травмах такой курице! -Я... –начала Дани, и меня дернуло, на самом деле. Не стоило ей ничего говорить. Не стоило никому из них это говорить, идиот! –Ты... Я никому не скажу! -Делай, что хочешь, –я лишь пожала плечами. Уверенности в том, что она будет молчать, не было никакой. Точнее, все было даже прямо наоборот. ЭТА уж точно всем растрепет. Слово, короче, не воробей. Сидеть с ней я смысла больше не видела, поэтому, старательно пряча глаза, собралась вставать с места. Но Пизер поймала меня за руку. И просто заставила посмотреть себе в глаза, потому что не говорила ничего, пока я не сделала этого. -Я никому не скажу, –словно клянется, повторила девушка, даже кивая головой. На языке в этот момент появился странный непонятный привкус. –И Джин. Я постараюсь смотреть за тем, чтобы никто не ударил тебя. Ни разу. Совсем. POV Гарри Эль собралась почти сразу и куда-то ушла. Она не говорила ни с кем, даже не здоровалась, молча проходя мимо парней, совсем не обращая внимания на то, что Лу пытался ее остановить и, вообще-то, довольно громко орал, что прибьет ее, если она сейчас же не перестанет идти к выходу. -Прости, –выдал я, не зная, что ему еще сказать. Во всем этом, я чувствовал себя до одури виноватом. Ну, ведь это моя девушка сорвалась, моя девушка надавала его девушке неслабых люлей, и тем самым вынудила поссориться... -Заткнись, Хазз, –отрезал Томмо, продолжая хмуриться, глядя на дверь, которая всего как с минуту назад закрылась, выпустив отсюда Колдер. –Сейчас я уже искренне жалею, что Джин не долбанула ей посильнее. -Ты прекращай мне тут, –тормозит его Лиам, и Луи лишь тяжело выдыхает, зарываясь пальцами в волосы. Все молчат. Я тоже не знаю, что говорить. -Нам выходить уже пора, –напоминает Зейн, и все моментально начинают двигаться. Я один остаюсь стоять посреди коридора, совершенно не зная, куда себя деть. -А... Джин?! –срывается с губ, и Малик расплывается в веселой улыбке, а потом трогает меня за плечо. -Не переживай, Хазз, вернется твоя буйная. Главное, чтобы она и Дани не покалечила! * * * Эль возвращается только к ночи. Пьяная, запинается, и лично мы с ребятами уже привыкли ее такой видеть. Лу едва слышно рычит, поднимаясь с места, переставая копаться в своем телефоне. Мы с Джин сидим на диване, она плетет феньки и, кажется, только я вижу, как у девушки трясутся руки. Когда мы с парнями вернулись с конференций, они с Дани уже были в номере и перебирали какие-то шмотки, которые успели накупить. Удивлен был не только я, они смеялись, совершенно нормально общаясь, сидя на полу в гостиной, рассматривая покупки. У нас у всех глаза на лоб полезли от этой картины. Лу сказал ей не трогать его какое-то время и дать отойти, когда она полезла извиняться. Не знаю, но мне, кажется, понравилось, что Джин выделила тот пункт, что не считает себя виноватой перед Колдер, но безумно стыдится за свои действия именно перед ним. И, как оказалось, передо мной. Вот этого я вообще не понял, но разбираться как-то не хотелось. Не тогда, когда она столь явно нервничает, что даже губы подрагивают. -Где ты блять шлялась весь день?! –взрывается мой лучший друг, и все вокруг вдруг резко начинают делать вид, что чем-то очень-приочень заняты. Даже моя Джин уже просекла, что сейчас лучше прикинуться ветошью. Я пододвигаюсь к ней ближе, отставляя в сторону ноут и прикасаюсь губами к оголенному плечику. И она улыбается. -Поговори мне тут! –враждебно отвечает брюнетка, стягивая с ног туфли, и Лу начинает зачитывать ей свою обычную тираду о том, как плохо она себя ведет, что мы все слышали раз по сто, всякий раз, когда Эль возвращается с вечеринок. -Сколько можно? Я что, думаешь, буду вечно это терпеть?! Это не смешно, так ты никак не разберешься с проблемой... –он говорит и дальше, но я уже просто не могу этого вынести, поэтому стараюсь не слушать, отрешиться от его голоса. Тянусь к уху Джин и начинаю едва слышно шептать ей «In My Veins» Andrew Belle, которую она так часто слушает в последнее время в своих наушниках. Девушка бросает свою феньку, и даже руки перестают трястись, она поворачивается ко мне лицом, не переставая нежно улыбаться; и кажется, что все это – вообще нереально, когда меня целуют, просто так, за то, что я есть. -У тебя получается лучше, –признается Джи, также тихо отвечая мне, прерывая поцелуй, и я не сразу соображаю, что она говорит о песне. Тоже молодец, говорить подобные вещи в такой момент... Смешная, блин. -Правда? –мой шепот чуть громче и ниже, наверное, я даже перестарался с тоном, но Лу продолжает орать, ничего не замечая, пока Зейн молча сидит на диване, листая журнал, Найл валяется на полу, поглощая пиццу, пялясь в экран телевизора, а мы вдвоем на диване, смотрим друг другу в глаза. -Ты иногда будто специально доводишь меня, чтобы посмотреть, что я сделаю, Эль! –кричит мой лучший друг, и Джин поджимает губы, потому что момент прерван, мы оба вернулись к реальности. –Знаешь, это ни в какие ворота, мы либо любим друг друга, либо занимаемся поеботой! -Ты мне типа ультиматум ставишь? –кричит Колдер, а моя красноволосая старается незаметно прикрыть уши, показывая, как ей противен этот голос. Я не сдерживаю улыбки. Мне тоже никогда не нравились эти крики. –После всего, что было? -Господи, да ты нормальная вообще, нет?! –Луи встряхивает руками, начиная проходить от коридора к кухне. –Иногда радует, что у меня нет с собой пистолета, иначе я бы тебя точно пристрелил! Или ножа, тогда бы прирезал! -А ты забодай! –не сдерживается Джи, а потом перепугано расширяет глаза, прикусывая себя за кончик языка; и первым ломается Зейн. Его разрывает, хоть друг и пытается из последних сил сдержаться; следующим сдается Найл, а я надуваю щеки, потому что смеяться хочется неимоверно. Из-за поворота в кухню показывается красное-прекрасное лицо Луи, и я понимаю, что сейчас мне лучше не смеяться. А еще лучше куда-нибудь спрятать свою остроумную. -Либо ты ее уведешь, либо я забодаю сейчас и ее! –выдает мой лучший друг, и Найла с Зейном обрывает по новой. Я же подскакиваю с дивана, полностью забивая на свой ноут и «вязания» Джин на ее коленках, подхватываю девушку за талию и стартую в сторону нашей спальни. От греха подальше. Да и время уже, спать пора давно. -Куда ты, что ты... –начинает возмущаться эта смелая, а потом пытается противиться, соскочить с моих рук, но ничего не выходит. -Детское время кончилось, Джин! –кричит Зейн нам обоим вслед, а потом Найл, будто и не обращая внимания на то, что другая парочка разбирается у нас в коридоре, громко и добродушно желает именно нам спокойной ночи. -Это, знаешь ли, просто не честно, –дует губы эта девица, сначала не позволив мне включить в комнате свет. Глаза быстро привыкают к темноте, и мне хочется улыбаться от такого ее обиженного видка. –Как будто вы все поддерживаете ее... -Давай ты не будешь сходить с ума, –прошу я и обхватываю ее бедра ладонями. Она не противится, сама прижимается ко мне, еще сильнее надувая эти пухлые темные губки, оттягивая металлический шарик лабреты все ближе к острому подбородку. Красивая. Черт ее дери, почему она такая красивая?! –Никто никого не поддерживает. Это же не поле боя. -Не поле боя, –повторяет она, коверкая слова, передергивая тонкими плечиками, а потом слегка толкает меня спиной обратно на дверь, делая вперед шаг, и я прикрываю глаза сразу, как только длинные пальцы укладываются на мои плечи, а сама Джин привстает на цыпочки, прикасаясь к моим губам. Горячий язык проходится по моей нижней губе, и внутри все моментально загорается, когда я чувствую его на своем языке. Вжимаясь в мой торс своей грудью, она целует меня, мягко, но с напором, и почему-то кажется, что в этот раз что-то не так. Что-то не так в ее поцелуях. Что-то не так в этих прикосновениях пальцев к моей шее. Словно что-то изменилось. Что-то изменилось в ней самой. POV Джин Гордость орет, просто верещит, как сирена в Сайлент Хилле, даже болезненно, впиваясь разумными фразами в черепную коробку, но совесть сильнее, и я буду идти на ее поводу до конца. Да, он не заслужил этого, да, у нас с моими мозгами был уговор, что Стайлсу долго ничего не обломится, но сегодня я сама накосячила и мне стоит... хотя бы немного поощрить его за то, как легко он это воспринял. Мне все еще стыдно, этот стыд сжигает меня изнутри, и, на самом деле, хочется вылететь из комнаты, броситься к Луи и просить у него прощения, пока он не смягчится. Весь вечер напрягала его отстраненность, его напряженность и этот тяжелый взгляд в экран крутого телефона, а я все только усугубила, опять не сдержав язык за зубами. Кудрявый улыбается, говорит, что все хорошо, но я чувствую, что все далеко не хорошо, и во всем этом виновата я сама. Томмо не разговаривал даже с ним, а стать между ними черной кошкой – это последнее, чего бы я хотела в своей жизни. Мне больно, где-то в районе груди, больно из-за того, что я так обидела их, что разделяю, и нужно хоть что-то сделать, чтобы подобные мысли перестали терзать душу. Пальцы сминают клетчатую рубашку на его груди, пока я целую его, не прекращаю целовать, и я медленно добираюсь до маленьких пуговок, начиная справляться с ними, не спеша расстегивая одну за одной. -Что ты задумала? –слышится его напряженный голос, совсем рядом с ухом, когда я поцелуями перехожу на его шею, оставляя на коже неровные мокрые следы. Он напрягается еще сильнее, когда я не отвечаю, а просто негромко смеюсь, выдыхая на его плечи, и его пальцы забираются под мою майку, немного, на уровне пояса джинс, когда я начинаю стягивать рубашку с его торса. Поддается, позволяя раздеть его, смотрит в глаза, когда я отстраняюсь, и мне снова становится смешно, от вида его сосредоточенного лица. -Расслабься, Стулес, –мой голос звучит таким забавным, и он немного улыбается, кажется, переставая раздумывать, с чего это я такая раскрепощенная сегодня, а я вкладываю свою ладонь в его и тяну кудрявого к кровати. Приходится даже слегка толкнуть его на матрасы, чтобы он улегся, и я нарочно медленно провожу пальцами по его голому торсу, вырисовывая круги вокруг хаотично разбросанных татуировок, а потом усаживаюсь сверху его бедер, обхватывая их ногами, пока Гарри продолжает так внимательно меня рассматривать. Уверенна, кое-кто начал думать, что ему сегодня перепадет. Но как бы не так. Будто случайно потираясь промежностью о ширинку его джинс, я делаю вид, что устраиваюсь поудобнее, а потом вновь наклоняюсь к его лицу, чтобы поцеловать эти напряженные, вытянутые в тонкую полоску губы. Мне непривычно от того, что он сдался без боя, что не пытается перехватить инициативу на себя и вести; в голове проскальзывает мысль, что, если он реально не возьмет лидерство во время нашего первого секса, когда я таки соизволю, то он снова обломится. Мой мужчина должен быть сильным. Мой мужчина должен быть сволочью. Меня раздражает, если парень мне подчиняется, крутится вокруг с подобострастной улыбкой. Мне казалось, он уже понял это.. Чтобы я сдалась, меня нужно сломать. Точнее надломить. И нет другого варианта. Снимаю майку и снова наклоняюсь к его губам. Горячий язык, прикасающийся к моему, то, как он прикрывает глаза в наслаждении от одних только поцелуев и прикосновения пальцев к голой коже его груди, все это заставляет меня улыбаться, тешит мое самолюбие, и я, кажется, сама начинаю заводиться, когда его ладони медленно проходятся по моим бокам, то поднимаясь до талии, то вновь скатываясь вниз, чтобы сжать зад. Мне хочется начать ерзать на нем, хочется еще потереться о его член, но это, наверное, будет слишком явная провокация, и я все еще помню, что иногда он может быть не таким уж сдержанным. Упираюсь локтем в кровать, прямо рядом с его торсом и выдыхаю в эти приоткрытые губы, когда почти впервые касаюсь пальцами его ширинки, а Стайлс распахивает глаза, прекрасно чувствуя такой контакт. -Ты... –начинает он, но я не позволю ему закончить, не позволю договорить, просто затыкаю поцелуем, продолжая проходиться рукой по джинсовой ткани как раз в том месте, где ему больше всего горячо. Уверенно сминаю его губы своими, ласкаю языком язык, и кудрявый, не сдерживаясь, стонет мне прямо в рот, когда я расстегиваю его ширинку и прохожусь по стволу пальцами сквозь тонкую ткань боксеров, не обращая на нее внимания. Его глаза темнеют, зрачки расширяются, ладони сильнее обхватывают мой зад и он не отводит взгляда от моего лица, толком не двигаясь, позволяя мне гладить свой член через трусы, ничего с этим не делая. Мне смешно, хочется смеяться, от его лица, от этой покорности, но я прекрасно понимаю, что не время, поэтому просто закусывая губу, когда пальцы медленно скользят под резинку последней части одежды, что прикрывает его голое тело от меня. Съезжаю задом чуть ниже по его ногам, чтобы было удобнее выполнить все то, что я задумала; он кладет ладонь мне на спину и надавливает, заставляя наклониться к его губам, когда я прикасаюсь к нему там без всякой мешающей ткани. Ствол тут же увеличивается, набухает прямо в моих пальцах, и я чувствую это, а еще кажется, что я чувствую, как сильно сейчас возбуждены рецепторы всей его кожи. Пальчиками нежно прохожусь по головке, смачивая подушечки в естественной смазке, что выступила на поверхность, а потом хватаю его член в кулак, начиная медленно двигать вверх-вниз, растирая влагу, доставляя Стайлсу удовольствие. Он прикрывает глаза, прекращает заставлять меня целовать его и сильнее впечатывается макушкой в матрас этой нашей постели, немного прогибаясь в спине. Ему приятно, пока я трогаю его, пока я сверху и медленно дрочу ему, прикасаясь губами к шее, и нам обоим, кажется, совершенно плевать, что за дверью в такой громкой ссоре орет друг на друга парочка Элунор. Мы отодвинулись от всего мира, оставаясь совершенно наедине, в какой-то своей вселенной. Немного ускоряюсь, двигая кулачком ритмичнее, но ткань его боксеров все еще стесняет мои движения, впиваясь в запястье резинкой. Нужно остановиться, снять их с него, чтобы все было лучше, но мне не хочется, мне хочется идти только вперед, чтобы еще хоть немного понаблюдать за этим лицом. -Джин... –шепчет он, хватаясь за мои бедра, немного сдавливая их пальцами. Я знаю, что это мольба, что так он просит большего, просит быстрее, но мне неудобно, нам нужно сменить положение. -Не кричи только громко, –шепчу ему в шею, не убирая из голоса тон подколки, и Стайлс рычит, в секунду выходя из себя. Он переворачивает меня спиной на матрас и я сразу шире раздвигаю ноги, хватаюсь пальцами за его джинсы, начиная стягивать их с задницы вместе с трусами. Он поддается, опираясь на кровать ладонями с двух сторон от моего живота, с силой зажмуривает глаза, когда я опять начинаю его целовать и скользить пальцами по эрегированной плоти. Ему хорошо, а мне приятно только от этого, внизу живота пожар, я чувствую, что сама заведена не на шутку, и да, нам очень легко решить эту проблему сейчас, но.. Обойдется. Кудрявый сам начинает немного подаваться бедрами то вперед, то назад, толкаясь в мой кулак, помогая доставлять ему удовольствие, а я целую его в уголок пухлых, всегда сладких губ, подхватывая ртом каждый выдох. Сердцебиение усилилось, пульс прямо бьет по вискам, и я сама дышу так, словно это он мне дрочит, а не я ему, а Стулесу это точно нравится, потому что он не перестает двигаться, не перестает получать удовольствие, лишь ускоряя свои движения, иногда утыкаясь головкой члена в ткань моих джинс. Целую его и не могу остановиться, внимательно всматриваясь в это лицо, скользя пальцами по влажной твердой коже, перетянутой тонкими венками; мне до ужаса нравится его размер, но заранее немного страшно, потому что у Фреда был, явно, поменьше, и Стайлс будет у меня всего лишь вторым. -Не останавливайся, –его хриплый голос и приказные нотки заводят, но я и сама не собиралась тормозить все это: лишь сильнее прижимаюсь к нему грудью, еще быстрее скользя ладошкой по вставшему члену парня. -Давай же, Кудрявый, –негромко прошу его, когда он снова стонет, и это всего лишь второй звучный выкрик, который срывается с его губ за все это время. Тихий он, посмотрите на него. –Я знаю, ты хочешь этого. Мы целуемся, взахлеб, и это так страстно и так обжигающе, когда теплые капли семенной жидкости касаются моего живота. Весело хмыкаю, не останавливая движения своей руки еще с минуту, выкачиваю из него все, что есть, и плевать, что он замарал мне одежду. С этим мы разберемся попозже, а пока я наслаждаюсь, слушая его прерывистое дыхание, вглядываясь в такие расширенные зрачки и маленькие бисеринки пота на коже лба под кудрявой челкой, немного свисающей вниз. Он улыбается тоже, когда приходит в себя, и я даже слишком громко смеюсь, как только его губы едва слышно произносят «Еще». -Хватит с тебя пока что, чудовище, –говорю я, выворачиваясь из-под его тела, откатываясь в сторону, и он меняется в лице, когда осознает, что больше ему не обломится. Пока. Мне хочется, жутко хочется самой, тем более, сейчас, когда он не кажется мне таким козлом, неподходящим или глупым, но разум все еще есть, он здесь, в моей голове, и первоначальный план никто не отменял. -Ты издеваешься? –громко выдыхает парень, падая на кровать всем торсом, тоже укладываясь боком, а мне снова смешно, и я ржу, упираясь головой в свою подушку у стенки, наплевав на то, как Элеонор орет за стеной. Полностью забив на то, что ни ей, ни Лу сейчас, уж точно, не понравится мой резко возникший смех.