I find peace in the rain

Она всегда говорила: «Случайный поезд может привести тебя к нужной станции».

      Поезда....поезда... поезда... Прибывающие и убывающие... Ночные и дневные...Тихие и медленные или же наоборот- быстрые и недосягаемые...Такие же, как воспоминания Чонгука. Мимолетные, куда-то отчаливающие и не останавливающиеся на станциях печали...       Его мать работала проводницей, отец был машинистом, а далекий прадед являлся основателем одной из крупнейших компаний, акцент которой направлен на развитие подъездных путей. Поэтому с детства он был привязан к этим железным длинным, бесконечно тянущимся, составом.       Дедушка всегда таскал мальчишку на работу, усаживая на скамейки станции, и рассказывал о разновидностях этого чуда, о маршрутах, накладывая и извиваясь длинными путями по всему миру. И это было захватывающе. Неведомые запахи масла и смазки витали в воздухе, вокруг шумели люди и вдалеке раздавался приближающийся свист. Это был отдельный мир для мальчугана, где все шло своим чередом, где сквозь прозрачные купола падал искаженный свет, розово-голубым оттенком эйфорично проносясь по лицам прохожих, где женщина объявляла в микрофон очередное приближение поезда, где пахло свежей выпечкой и продавались пионы с розами. Кусочек выдуманной сказки, в которой существовал только сам маленький Чонгук. Мальчишка всегда следил за передвижением поездов, изучал расписание экспрессов и пассажирских, любил зависнуть, смотря, как медленно ползет грузовой перегруженный поезд продолжительностью в полжизни, тогда он успевал замечать марки и этикетки, трещины, ржавые контейнеры и странные машины, закрепленными огромными винтами. Уже по знакам индекса и почтового кода, он угадывал груз и куда направляется этот змей(так любил их называть мальчуган). Обожал наблюдать за прощальными сценами безымянных людей, разодетыми в синие и красные шелка. Романтичные картины ярко мелькали в реальной жизни, где герои обнимались и целовались, плакали и расставались. То молодые девушки на прощанье развязывали свои платки и повязывали их любимым на шею, то мужчины, удерживая в одной руке чемоданы, а в другой талию леди, мягко нашептывали что-то на ушко. Чонгуку не дано было понять всей это драмы и страсти в силу его возраста, но он так восхищался этим, что пообещал себе, что, если станет взрослым, обязательно будет делать так же.       Уже в средней школе, Чонгук гулял уроки, чтобы бесплатно покататься на экспрессах (так как весь рабочий персонал уже давно знал этого мальчишку и его родню) к морю и обратно. Теперь он мог вблизи разглядывать опечаленные лица девушек, который задумчиво смотрели в окно, что ели сдерживали слезы и тихо вспоминали былое. Мужчин, с дрожащими руками, или же напротив, счастливых влюбленных, сидящих рядом и держащихся за руки. Попадались и другие пассажиры: старички в круглых очках, читающие свежевыпущенные газеты, пухлые дамы с огромными мешками еды(Чонгук издалека умудрялся учуять запах вкусных булочек с корицей),а также веселых рабочих, вечно играющих в карты. Чону нравились карточники. И однажды он сам напросился к ним, те хитро лишь улыбнулись, но приняли, оставив малого без кошелька. Зато после этого Чонгук неплохо так научился играть в покер и даже мошенничать изредка позволял себе.       Старшая школа только разрушила наивные детские мечтания и образ выдуманной им сказки. Однако мальчишка обзавёлся новой и безумной идеей: запрыгнуть с разбега в пустой грузовой вагон и вместе с ним умчаться куда-нибудь подальше из Кореи, так как порог взросления и юности медленно встревал на пути маленького Чона.       Сейчас Чонгуку 21, и он жестоко устал от всего. Взрослая жизнь портит человека, делая грубее и равнодушнее. Осколки мечты давно расцарапали всю душу, мысли стали более приземлёнными и звучали реалистичнее прежних. Жизнь не щадит никого. Теперь взрослый Чон любит дождь. Сильные июльские ливни, что топили улицы и прохожих, заглушая все шумы. Город смывало в одну пелену и все затихало, пережидая бурю. В такие моменты он представлял, как капли занавесом скрывают его от всего мира, чувствовал себя еще более угрюмым и ненужным, ведущим немой монолог:"Когда-нибудь я также исчезну как и этот дождь".

***

      Усталость берет контроль над жизнью Чонгука и это не может не пугать. Вечные залеты, пропуски, куча докладных и вечный геморрой с деканатом, а там недалеко и ректорат. Сил не остается даже на псевдострадания. Учеба просто высасывает все соки. А голова заполняется ненужной информацией, которую он уже давно перестал фильтровать. Синяки под глазами, как культ на ровне со сном, который теперь можно увидеть лишь в медицинском справочнике. Лицо промокло и отсырело, оставляя расплывчатое присутствие юности, впалые щеки уже никого не удивляют, а изжёванные до крови губы - имеют своеобразный шарм. Нынешнее современное образование убивает личность. Остается лишь мечтать о быстром закрытие июньской сессии и июльских дождях.       Побитый Чонгук вновь залезает в поезд, усаживаясь у своего любимого окна в третьем вагоне, и зарывается в мысли о дальнейшей пересдачи контрольной. Многое изменилось с тех пор, стоило лишь сесть в мимолетный поезд и умчаться в объятия взрослой жизни. Иллюзии прекрасной и счастливой юности осколками посыпались на голые руки, прорезая кожу, когда внезапные беды и сложные размышления забили ( на тот момент) глупую маленькую голову. Вокзал начал терять свои оттенки превращаясь в серый сгусток чего-то банального и обыденного, люди надоедали своими слезами и жалованиями, а вся амурная атмосфера постепенно душила ребра. - А кто-то ведь мечтал в детстве о киношной романтике, - усмехается он, замечая на станции прощавшуюся влюбленную парочку. Заглатывать сказанное неприятно, как горькую таблетку. Как же все заебывает. Желание кинуться на рельсы не хило так закладывается в макушке. Приходится нервно перебирать руками в дырявых карманах, находя любимую пачку сигарет, и немного успокоиться.       Отношения? Нет уж, спасибо, своих проблем по горло: он еще на грани полного морального разложения личности. Какие там чувства? Влюблялся, да, но не предпринимал ничего – не было еще таких, ради которых хотелось свернуть планеты и звезды, желания сделать первые шаги или еще проще – поцеловать и обнять крепко-крепко. Как говорится, равнодушие - тоже своеобразное счастье. А одиночество, пусть и ноет в непогоду, но не давит и не губит. Можете считать это трусостью и боязнью раскрыть свои чувства другому человеку, но пока Чонгук не хочет в ни во что ввязываться. На крайний случай у него есть Юнги и Джинсоль. -Чон Чонгук?!       Мягкий голос вырывает из дурных мыслей, шлепком трезвя разум. Рядом вырисовывается силуэт молодого и красивого мужчины. Высокий и подтянутый, в белой балахонистой рубашке, заправленная в черные классические брюки. С мягкой и теплой улыбкой, но очень грустными глазами (у Чон Чонгука точна паранойя),с замученным видом и по-блятски пухлыми красными губами. Лицо до боли знакомое, ворошащее всю память от А до Я. - Ким…. Сок..Джин..???- как-то неуверенно, но так же выразительно. - Сколько лет - сколько зим! - незнакомец (точнее знакомец) осыпается в совсем мягкой улыбке и расцветает, уже пища от радости и садясь на свободное место напротив. – Просто нет слов, какая встреча! Ты так возмужал, а вырос то как, небось меня чуть-чуть перерос!       Слова летят сквозь уши, так как Чонгук на совсем забыл о существовании этого человека. Время играет не по правилам. А незапланированный маршрут загоняет в угол сознания. Чонгука кидает в прошлое, больно ударяя спиной об твердую землю реальности. Ему вновь одиннадцать, он стоит на перекрестке, держа за руку его любимого лучезарно улыбающегося хена, и они двигаются в направлении их тайного убежища у реки. Хочется рассказывать новые истории, услышанные от деда, покушать вместе вкусной стряпни, которую готовили родители старшего, живя напротив чоновой семьи, позагорать на пляже и вместе прятаться от июльских дождей под занавесом сарая. Они дружили чуть ли не с пелёнок. Сокджин, будучи старше самого Гука на пять лет отроду, всегда присматривал за ним. Приносил вкусняшки, запихивал торчащую рубашку обратно в штаны, поправлял волосы и всегда игрался с ним, защищал от грубиянов и забияк, а в тяжелые моменты разделял горе на двоих. В средней школе играл роль старшего брата, а когда узнавал о путешествиях младшего и его нелегальных играх, отчитывал получше матери. Чонгука это забавляло, он чувствовал привязанность старшего, чистую любовь и желание защитить от мира всего, спрятавшись на сказочном островке вокзала. Но как это случается: хорошее заканчивается быстро. Как только он перешел в старшую школу, связь резко оборвалась. Ким уехал учиться в Сеул, как-то быстро попрощавшись,- он просто сел в поезд (уже ненавистный Чонгуку) и, даже не помахав, тронулся из памяти Чона. Ни вестей, ни простого СМС, даже из соц. сетей уведомления, - он просто в какой-то миг исчез. А потом и Гук, под грузом своих проблем, медленно начал отчаливать из их общих берегов.       У людей нет времени друг на друга, поэтому парень не обижается, он лишь разочаровывается в идеальном образе его старшего друга и медленно отпускает того в дальнее плавонье. Не пытайся удержать то, что само так рвется на свободу.       А сейчас они вновь встречаются в третьем вагоне на станции Пусан,в поезде, на котором втихаря ото всех катались в Сеул играть в азартные игры, как же иронично. Чонгук оскаливается, благо черная плотная маска закрывает пол-лица. Разговор складывается неплохо, однако это только кажется со стороны, сам же он сырой и натянутый, так как недосказанность и неловкость где-то вьются рядом. Сокджин говорит и говорит, жестикулируя руками, и все так же изредка хихикает в своей манере, от чего сердца Чонгука, давно запечатанное цепями, немного начинает трещать. Старший и правда изменился внешне: студенческая жизнь так же потрепала его красоту. Полностью измотанный, с натянутой улыбкой и весельем, но все так же страдающий актерской болезнью и любимым острием «У меня все прекрасно» утомляет и уже не режет слух, как раньше. Почему Ким так пытается искусно врать, находясь при этом в полной печали, Чонгука не интересует, да и спрашивать о личном, когда они еще друг-другу чужие люди, как-то неправильно. Копаться в чьем-то говне никто не хочет. Где-то в углу, спрятанный за множеством масок, Гуку все еще удается найти маленького хёна, но он по-прежнему не признает перед ним сидящего человека как лучшего друга детства. Совсем навязанные и отстранённые, ведущие бытовой разговор о студенческих буднях и простых житейских делах. Как по прописанному сценарию, где реплики вызубрены наизусть.       Сокджин так же повяз в долгах, так же страдает бессонницами и нездоровой любовью к таблеткам от головной боли. Вот только в отличии от младшего, тот уже выпускается этим летом и планирует уехать куда-нибудь в Америку. Чонгук же проживает свой второй курс, невнятную молодость, куколкой переживающий стадию духовного роста от 18 до 23, воняет сигаретами и немного философствует под градусами алкоголя. Оба ниразу не пересекались в вузе, хотя учесть габариты Сеульского университета, странно, что они вообще встретились. Ким заканчивает архитектуру и урбанистику, в то время как Чон зубрит экономическое и юридическое дело, чтобы в итоге занять место уже староватого деда. Когда поезд заезжает в туннель, оба замолкают, покрываясь темнотой, и переводят взгляды на странные вещи вроде своих ботинок или же на крючков в стене. Чонгуку напрашивается лишь один вопрос, куда же исчез тот хён, и почему не отвечал ему в твиттере, но ком застревает в глотке, так и не сумев сформироваться в человеческий вопрос. Старший почему-то тоже замирает и как-то виновато смотрит на бывшего друга.       Их прежней дружбе явно не возобновиться - та сгорела в предательском пламени, превратившись лишь в горстку ненужного пепла. А сгребать и возобновлять утерянное затратно и не очень выигрышно обоим. - Мы сможем как-нибудь встретиться в учебное время? - первый нарушает тишину старший и все так же виновато смотрит на парня. - Конечно, - нехотя, но кивает Гук, возможно что-нибудь да получиться собрать из остатков прошлого.       Они прощаются уже на Сеульском вокзале, махая друг другу и расходясь в противоположные стороны. Чонгуку и хорошо, и плохо одновременно. Он сжимает крепче лямку рюкзака и желает поскорее добраться до курилки, а лучше до бара, а лучше до общажной комнаты с пивом и сигаретой в руках. Ему определенно нравится эта идея, как раз в кармане полно мелочи, а в голове - фундаментальных вопросов без ответа и новый номер в мобильнике давно забытого и старого. Прекрасная симфония для завтрашнего понедельника.