Чаша отчуждения

      Где-то отдаленно, лишь краем уха, расслышал беззаботные детские выкрики. Они кругами, словно по воде, расходятся в моем сознании, пронизывая каждую клетку обессиленного тела и заполняя ее теплом.       Веки слишком тяжелы, чтобы их приоткрыть, пусть даже на мизерных пару сантиметров. Неимоверными усилиями мне удается слегка пошевелить пальцами и даже согнуть безымянный. Мне показалось это огромной победой, словно солдату, попавшему гранатой во вражеский окоп. Я даже сначала не до конца осознал, каким образом у меня вообще так быстро проносится бессчетное количество мыслей в голове, учитывая недавние события, произошедшие со мной несколькими месяцами ранее.       Стараюсь повернуть главой куда-то влево или, быть может, вправо. Шея предательски не подчиняется возникшему желанию, и мне не удается сдвинуться ни на градус, даже приложив наивысший КПД силы воли. Недовольно морщу нос, губы начинают неконтролируемо дрожать, а уголки нервно дергаются, образовывая жалкое подобие ухмылки.       Теряю какое-либо стремление, не собираясь так скоро возобновлять старания пошевелиться. Вместо этого прислушиваюсь к звукам, которые окружают меня, словно бездонное море, со всех сторон. За некоторое время они стали настолько отчетливыми, что я смог расслышать едва уловимое жужжание пчелы где-то недалеко.

«Где я?»

      Шелест мягкой травы и журчание быстро несущегося ручья это, безусловно, здорово, но немного тяжеловато расслабиться и успокоить бешеное сердцебиение, когда не до конца уверен, что помнишь собственное имя. Я слышал приятный возглас ребенка, зовущего остальных ребят. Должно быть, играют во что-то? Помнится мне, что моей любимой игрой в детстве были «прятки». Бывает, бежишь, куда глаза глядят, с полной уверенностью, что ни один товарищ из соседнего дома не найдет спрятанного тебя в кустах лещины или залезшего высоко на зеленый могучий дуб. Прекрасное было время, воспоминания о нем приносят истинное наслаждение, несравнимое даже с алкоголем.

«Что произошло?»

      Последнее, что всплывает в памяти - яркий искрящийся свет. Все так размыто и непонятно, при одном упоминании об этом свечении начинает слегка сосать под ложечкой. Еще я помню странный противный аларм монитора и приятную разливающуюся тяжесть по сосудам. Чем больше думаю, тем больше возникает вопросов, на которые вряд ли кто-нибудь мне даст ответы.       Чувствую, как вспотели ладони. То ли от страха, то ли от лучей слепящего солнца. Наконец-то мне удалось легонько тряхнуть ногой, затем со всей силы, на которую я сейчас был способен, сжать пальцы, вгоняя под ногти влажную землю. Почувствовав прилив энергии и возвращающийся стимул действовать, я, глубоко вдохнув, привстал, рывком перевернувшись набок и оперся кулаками о твердую поверхность, тем самым перестраховавшись от болезненного падения. С трудом я открыл широко глаза, приготовившись внимать и запоминать каждую малейшую деталь представшего пейзажа.       Но, к сожалению, кроме пустынного зеленого луга мне ничего сверх необычного не удосужилось заметить. Трава настойчиво щекотала запястья под порывами несильного ветра. Кажется, в долине царила полная гармония и умиротворение дикой природы. Осмотревшись, я не обнаружил ни единой души неподалеку, что вогнало меня в панический ступор.

«И что же мне делать?»

      Самым логичным, на мое усмотрение, выходом из возникшей ситуации было бы для начала полностью встать и выработать уверенную стойку, так как конечностей своих я не ощущал. Поскольку вокруг царила довольно-таки изнуряющая жара, было бы неплохо найти, хотя бы, самый узенький неглубокий ручеек, шум течения которого я уже слышал мгновение назад. Потом тщательней осмотреться и отправиться на поиски живых людей, бросаться им в ноги и вымаливать горбушку черствого хлеба.       Подняв голову, я не смог сдержать улыбки, видя чистое голубое небо. Оно казалось мне бесконечно неосязаемым и бесконечно прекрасным. Пушистые белоснежные облака указывали направление ветра, то и дело скользя куда-то к далекому горизонту. Осмотрев себя с ног до головы, глупо было бы отказываться от освежающего душа. Еще раз внимательнее объяв взором прекрасную летнюю панораму и распознав в нескольких метрах прозрачное озеро, так удачно вписывающееся в расстилающийся предо мной ландшафт, я, не осознавая того, окончательно полюбил это место. Оно походило на известную картину Альберта Бирштадта, великого любителя тихой обители и глубоких ощущений.       После нескольких минут непрерывного бега, меня поглотила безудержная радость, и я, впав в счастливое детство, решил воссоздать его частичку. Без долгих раздумий я стянул с себя испачканную грязью рубашку и брюки хаки, как никогда до этого тесные, обнял ноги руками и прыгнул «бомбочкой» в прохладную воду.       С минуту ко мне снизошло огромное облегчение. Как будто мне бесследно простили все грехи. Я не помню, сколько времени провел, плавая в спокойном озере и наслаждаясь отличной погодой, но в мире нет ничего вечного. Рано или поздно мне пришлось вылезти, чтобы банально перевести дух. Довольно упав на мягкую траву и блаженно закрыв очи, я раздумывал над тем, чем заняться дальше.       Одна из моих потребностей была удовлетворена, и я не собирался торопиться. Чувствовать себя я стал намного лучше и здоровее, силы потихоньку прибывали, и я сам не заметил, как на мое лицо пала тень. Что-то явно загораживало солнце, мешая получению организму пользы от солнечных ванн. Нехотя я раскрыл глаза.       Меня внимательно осматривала молодая девушка. Она была странно одета, словно восстала из восемнадцатого века, с завитыми светлыми волосами и застывшем удивлением на лице. Взаимное молчание продолжалось недолго. Ровно до того момента, как я вспомнил, что предстаю перед ней в одном нижнем белье.       Со стыду я начал прерывистыми движениями стараться скрыть смущение на лице, прикрывая его руками и прося дамочку удалиться. Но та не отступала от меня ни на шаг. Что же ей нужно? У меня нет ни денег, ни документов, совершенно ничего. Карманы от и до пусты, а я до сих пор без понятия, что мне удосужилось пережить. Вдруг она отпрянула от меня, ничуть не стесненная, даже наоборот, в ее янтарных глазах отразились блики довольства произошедшим.       Вдруг из-за ее спины выглянули двое мальчишек. Они стали с интересом поглядывать то на меня, то на мою лежащую недалеко скомканную одежду, в ожидании, что же предпримет барышня в малиновом наряде. - Этот нам подойдет.       Писк свистка, вот что я услышал последним перед тем, как тьма полностью поглотила мой рассудок.