Осколки

— Марат, ты уверен? — А ты? У подполковника Юркова неприятности начались с самого утра, со звонка Мишина. Ни свет ни заря, когда нормальные люди ещё спят, ему пришлось ехать в морг. Хотя начальник не сказал ему ничего конкретного, но по его голосу Дмитрий понял, что вместе с найденным трупом к нему пришли большие проблемы. И он не ошибся. Убитой оказалась девушка, которая раньше считалась жертвой маньяка-поджигателя, отбывающего наказание в колонии. — Они нас сожрут с потрохами! — Сожрут. — Сколько прошло? Три года? Ну и где она была? Чёрт, вот только этого ему не хватало для полного счастья. Мишин, проигнорировав его предложение закрыть на произошедшее глаза, возобновил расследование. Но и это так удручало Юркова, как постоянные насмешки Кушнир. Тоже мне командирша нашлась! Эксперт незаменимый! «Я начинаю понимать, это что-то вроде операции по спасению чести отдела». Спасительница, блин. Если б не упрямство Мишина, она и не узнала бы никогда. Ох как же она его всё-таки бесила, до скрежета зубов. Выскочка столичная. Но при этом Юрков не мог не заметить, что талант следователя у неё есть и очень большой, только вот об этом своём заключении он даже под дулом пистолета никому не признался бы. Также мужчина никогда бы не сказал, что начал уважать Александру как профессионала в своём деле. И уж тем никак не показывал и не будет показывать это ей самой, пусть лучше и дальше думает, что он хочет выкинуть её из отдела. Для себя он уже смирился с тем, что Кушнир заняла его место, и желание убрать её как-то незаметно затухло. Он и не понял, когда стал огрызаться скорее по привычке, чем со злости. И это его пугало, неужели он привыкает к ней?! Нет, этого нельзя допустить! Окончательно решив, что непонятный процесс изменения отношения к Кушнир надо прекращать, Дмитрий уловил суть происходящего обсуждения дела и поднялся со своего стула: — Александра Ивановна, есть ещё одна деталь: он любит таких же симпатичных брюнеток, как вы! При этих словах Кушнир едва видно вздрогнула (или ему показалось?), а все ребята посмотрели на него как на врага народа. Даже если она и испугалась, то это не должно волновать его, ему всё равно, всё равно, всё равно… Эти слова он повторял как мантру весь оставшийся день, а где-то в закоулках сознания сочилось сожаление о сказанном.

***

Разговор с маньяком Кроллом закончился не в пользу Александры. Сдали нервы, просто сорвалась. Сердце бешено стучало, в ушах стоял жуткий гул. Кушнир смогла успокоиться только тогда, когда спиной ощутила холод кирпичной стены. — Я испугалась. Я его испугалась! Вроде ничего не произошло, а я испугалась. Лишь опросив мужа Кислицыной и получив разрешение на эксгумацию её тела, Саша смогла достать из ящика любимую шоколадку и проанализировать случившееся. Как же так получилось-то? Я думала, что смогу более-менее нормально поговорить с этим Кроллом, и не с такими работать ведь приходилось. А эти все как сговорились снова, «Саша, он маньяк, Саша, ты в его вкусе»! Сколько она ни старалась, Кушнир не смогла найти оправдание этому страху. Хуже всего было даже не то, что она испугалась, а то, что это видел весь отдел, в том числе и Юрков, будь он неладен. Вечно хочет добить её, убрать из отдела, но к этому она, как ни странно, успела привыкнуть, и совсем не это сейчас волновало её сознанием не давало покоя. Она была совершенно сбита с толку непонятным страхом перед каким-то маньяком. С одной стороны, Саша понимала, что ничего он ей не сделает, но с другой, всё время опасалась где-нибудь наткнуться на него или внезапно услышать его голос. Чувствовала себя героиней заурядного ужастика, медленно сходящей с ума. Глупо, очень глупо, но она всего лишь слабая женщина, и ей простительно иногда терять контроль над эмоциями. Однако тут же решив, что сотруднице полиции не пристало расклеиваться из-за обычного преступника, Александра вскочила, смела в мусорное ведро яркие обложки от шоколада, подхватила сумку и отправилась домой.

***

Юрков никогда бы не подумал, что будет бояться за Кушнир. Он лично прибил бы того, кто посмел бы сказать такой бред. Но сейчас, когда он, приняв звонок от Александры (чему он немало удивился: позвонила так поздно, да ещё и ему!), услышал где-то неподалеку от неё голос Кролла, ему стало действительно страшно. Он как сумасшедший сорвался с места, поспешно одевшись и захватив пистолет, бросился по направлению к её дому. Хорошо, что она живёт недалеко, на соседней улице. Дмитрий давно не испытывал такого страха, с двенадцати лет. Тогда его мать забрали в больницу с отравлением, а отец-алкоголик, твёрдо сказал сыну: «Она может умереть, ты не сильно на врачей надейся!» Юркова всё время, пока мать не вернулась домой, не покидал липкий мерзкий страх, что он виноват, что он не успел что-то сделать для неё. И вот теперь, подбегая к дому Кушнир, он вновь почувствовал это. Боковым зрением Юрков заметил выбегающего из машины Широкова, и распахнув незапертую дверь, первым кинулся в дом. С омерзением заметил маньяка, стоящего у окна и, сразу же заломив ему руки и надев наручники, передал Широкову. Дмитрий остановился, быстро оглядел Кушнир и, не найдя признаков насилия, смог наконец немного успокоиться. Юрков хотел было уже покинуть дом своей начальницы, но его остановили её слова: — Отпустите его, он ни в чём не виноват. Я сама его впустила. Подполковник смерил Александру непонимающим взглядом. Даже подумал, что послышалось: — Что за чушь?! Ну вот что она такое говорит?! Просит отпустить маньяка, проникшего в её дом и угрожающего ей. Совсем с ума сошла! Или, может, он поспешил с выводами относительно её здоровья, и этот Кролл стукнул Кушнир чем-нибудь тяжёлым по голове?! А как тогда иначе объяснить то, что Юрков сейчас слышал от неё? — Я повторяю, отпустите Андрея Кролла. Тут к оперативнику снова вернулся недавний страх: вдруг ей что-то сделал этот маньяк? Осторожно приблизившись к Александре, он спросил: — Вы боитесь? Он запугал вас? Внимательно заглянул ей в глаза, и несмотря на то, что она быстро отвернулась, Юрков успел заметить в их глубине смятение и даже испуг. Непонятно почему, мужчине захотелось помочь ей, хотя бы морально, но он знал, что Кушнир слишком гордая и не станет никому изливать душу, тем более ему. Александра вновь фальшиво спокойным голосом повторила: — Отпустите. Это приказ. — Приказ?! Ну да, это вам зачтётся! — хмыкнул подполковник, собираясь наконец уйти из этого дома. На полпути к двери что-то заставило его обернуться. Дмитрий замер, не зная, как на такое реагировать: Кушнир прижалась спиной к стене и закрыла глаза, кажется, ему даже всхлип послышался. Саша, похоже, решила, что он ушёл или вовсе забыла о нём, и дала волю эмоциям. Лучшим выходом и для него, и для неё, был бы уход Юркова, однако он осознал, что не может оставить её одну в таком состоянии. — Александра Ивановна, вам что-нибудь нужно? — вполголоса спросил мужчина. Кушнир вздрогнула, стёрла навернувшиеся слёзы и кинула на него злобный взгляд. — От вас, товарищ подполковник, мне ничего не нужно! И вообще, почему вы ещё не ушли?! Оставьте меня! Вот, значит, как! Он беспокоится за неё, а она почти посылает его! Ну и ладно, пусть остаётся со своей гордостью. Юрков развернулся и быстро пошёл к выходу. — Стойте! — Кушнир на мгновение уцепилась за его руку, тут же отпустив её. Дмитрий снова замер, не зная, чего ожидать от этой странной женщины. — У нас здесь рядом круглосуточный магазин, купите мне, пожалуйста, чего-нибудь сладкого, а то у меня дома ни крошки не осталось. Сказать, что Юрков был удивлён, это не сказать ничего. Кушнир просит его сходить ей за сладостями. Кушнир. Его. Этот вечер, похоже, был богат на неожиданности и не переставал удивлять Дмитрия. Он просто кивнул на просьбу начальницы и вышел из дома.

***

Через некоторое время в дверь дома Кушнир громко постучали. Александра, успевшая немного задремать, сонно потирая глаза, направилась открывать поздним гостям. Женщина распахнула дверь и поражённо уставилась на стоящего перед ней Юркова: — Дмитрий Олегович? — Да, я. Вы что же, Александра Ивановна, успели забыть, что послали меня в магазин?! — насмешливо, но, как ей показалось, без прежней злости, произнёс подполковник. — Нет, конечно, проходите, я сейчас чай поставлю. Саша стала рассеянно носиться по кухне в поисках чая, чашек и сахара, осознав насколько она вымоталась, что забыла о существовании Юркова и своей просьбе. Что заставило её так поступить, женщина тоже забыла или ещё не поняла сама. Дмитрий тем временем поставил на стол коробку с кремовыми пирожными. — Александра Ивановна, я пойду уже. Кушнир перевела на него растерянный взгляд. — И даже не попробуете? Останьтесь, а то к моим недостаткам вы добавите ещё и «никудышная хозяйка». Будет ещё больше поводов выкинуть меня из вашего отдела. — Послушайте, сколько раз повторять, я вам не враг. — То есть вы не хотите, чтобы я вернулась в Москву, и вы заняли моё место? — женщина выразительно изогнула бровь, разливая чай по чашкам. — Я не знаю, чего хочу, — Юрков сам не ожидал от себя подобной честности. — Ну и пусть, со всеми бывает, садитесь давайте, — Саша стала доставать пирожные на большую, расписанную узорами, тарелку. — Ой, так это же мои любимые, как вы угадали? Дмитрий сел, с опаской поглядывая на начальницу. Он никак не мог понять причины подобной доброжелательности. Скорее всего перенесённые ею переживания стали виною тому, что они впервые стали говорить нормально, без хамства, насмешек и подколов. И Юрков в глубине души был искренне рад этому. Но потом подполковник понял, что он рано обрадовался. За всё время, что они пили чай, Кушнир не проронила ни слова, а сам он не хотел (или просто не решался) начать разговор. Когда всё пирожные были съедены, и Саша начала убирать со стола, она внезапно нарушила тишину: — Что-то я совсем расклеилась. Вы, Дмитрий Олегович, простите, что напрягла вас, мне просто было очень страшно… Юрков перебил её: — Не за что вам извиняться. Вы не виноваты. А страх — не преступление, право на него имеет каждый, и не надо этого стыдиться. Мужчина снова удивился своей откровенности. Странный сегодня вечер, наверное, он так на всех влияет. Дмитрий готов был списать на что угодно: вечер, атмосферное давление, магнитную буру, тяжёлый день, лишь бы не признавать, что так влияет на него сама хозяйка дома. Кушнир согласно кивнула на его слова и вымученно, но искренне, улыбнулась ему (первый раз, между прочим). Юрков постарался не подать виду, что в который раз за вечер, этой женщине удалось удивить его, и попытался улыбнуться ей в ответ. Уже возвращаясь домой, Дмитрий Олегович вспоминал Александру, её растерянный взгляд, уставший голос и улыбку, вторую, которой она одарила его за этот вечер и за всё время их общения. Мужчина шёл по пустым, освещённым фонарями, улицам и боялся даже подумать о том, что всё это значит. Но подсознательно подполковник Юрков надеялся, что они ещё смогут потом вот так вот нормально поговорить, и, может быть, он снова купит её любимые пирожные (теперь он знает, какие именно). Главное, чтобы она захотела наладить с ним отношения, а он, похоже, уже не против.