VS - Vailet Syndrome.

      Этот июнь стал самым дождливым месяцем лета. О том, что он будет таким стало понятно с первых дней. Дождь лил, не как из ведра, а как из огромной цистерны. Несмотря на редкое появление солнца, которое касалось тёплыми лучами поверхности земли, было прохладно и сыро.       Дороги к озеру в такое время — нет. Все пути превратились в одну грязную колею, что способствовало пребыванию Джейсона дома.       Не стоит думать, будто убийца настолько боялся воды, что не переносил её даже в виде дождя. Это будет большой ошибкой. Вурхиз не настолько глуп, он не станет шарахаться от каждого всплеска или убегать от луж, словно монстр доктора Франкенштейна от языков пламени с криками «Огонь плохой!». Определённо, он чувствовал дискомфорт от вида озера, но не более.       Эта травма несомненно оставила след на маньяке и сделала его таким, какой он есть на данный момент, а точнее дополнила уже имеющиеся душевные раны. Издевательства. Осознание собственного уродства. Убийство матери. Всё это слилось в одно липкое, мерзкое ощущение в груди, когда захлебываешься от досады и гнева, например из-за того или иного не принятого вовремя решения.       Заплесневелые стены с пыльной мебелью серели в комнате. Мужчина сидел на краю маленькой кровати, не шибко стараясь не раздавить её, и размышлял. С самого детства он часто впадал в ступор, стоило ему начать думать о чём-то серьёзном. Сейчас был тот самый случай.       Вчерашний день заставил его сомневаться в происходящем, некое подобие недоверия со свистом шептало ему о том, что всё это не правда.       Девочка со слепыми зелёными глазами нагло ему лжет. Не может человек так быстро измениться за месяц. Тем более — она. Тот мертвый взор, которым Памела смотрит на всё вокруг себя, не выражает абсолютно ничего, Джейсон наблюдал за девушкой, пока та его не видела. Всё больше он стал убеждать себя, что все эти улыбки, смех, доброжелательность, ласковый взгляд — показуха.       За оконной рамой без стекла сплошной стеной лился поток, при желании можно было бы принять душ, встав под крышу домика. Об этом подумала Памела, стоило ей только услышать его. Она любила дождь, ведь он придавал некоторый уют гостиной, в которой она находилась.       Девушка встала и подошла к окну, волоча за собой тёплое старое одеяло. Вскоре оно осталось на полу, а Руд протянула руки к водопаду и умыла лицо. Холодная, даже ледяная вода заставила тихо вскрикнуть её, но она прикрыла рот рукой, чтобы не привлекать к себе внимание.       Она была уверена, что видела в ванной комнате кусочек мыла, но тогда придётся идти за ним через коридор, с вероятностью наткнуться на Джейсона. Вчера он странно себя повёл, когда она выдала смех и не могла остановиться. Памелу прямо-таки распирало от хохота, её похудевшее тело тряслось, как в эпилептическом припадке. Она не сразу заметила перемену в настроении мужчины, пока девушка не почувствовала боль в запястьях, за которые он её держал, чтобы она не упала. — Джейсон, мне больно. — всё ещё по смеиваясь, проговорила Руд, но тот не выпускал её руки, ещё крепче сжимая их пальцами огромной ладони. Пытаться дёргаться — себе делать хуже, словно попасть в капкан и рвать свою плоть, чтобы вырваться. Памела встала ровно перед ним и прищурилась. — Джейсон.       Девушка ощутила на себе внимательный взгляд с щепоткой сомнения. И он не предвещал ничего хорошего.        Если представить себе пианиста, который исполняет сложную мелодию, и человека, отвечающего всего за одну клавишу, но нажимает её невпопад, нарушив тем самым всю игру, то у первого проскакивает мысль о том, что второй не разбирается в музыке. Теперь же подобная мысль была в голове у обоих. Что-то было не так. Как и ожидалось, каждый считал, что он в этой ситуации — пианист, а другой — тот непутевый человек.       Вскоре огорченный Джейсон отпустил её и ушёл не оборачиваясь, словно не получил того, что он хотел. А Памела растерев посиневшие запястья, молча смотрела на его удалющийся силуэт, а после побрела к домику по выученной ей тропинке.       Странная и бестолковая идея — мыться под дождём. Жаль, что в голову Руд это осознание пришло не сразу. Ловко обходя пробитые дощечки на полу коридора, она кралась к ванной. В другие комнаты она никогда не заходила, потому что большинство из них были заперты. Но одна из дверей была приоткрыта, проливая холодный свет в прихожую. Проходя мимо этой комнаты Памела постаралась ещё более тихо пробраться дальше. Явное дежавю она ощутила сразу.       «Стоит в моей жизни появиться мужчине, и она катится в тартарары.» — грустно заметила девушка.       В ванной было очень темно, как в шахте, да и по части чистоты комната была такой же. Битая плитка, недалеко от металлической купальни дыра в полу больше, чем все дырки в коридоре вместе взятые. Кстати, за разбитой плиткой был виден тёмный провал, но препятствие, описанное выше, мешало подойти и осмотреть её. Памела машинально подобрала сломанную дряхлую доску (гладильную без ножек) и перебросила на ту сторону, сделав себе мост. — Да простит мне господь моё любопытство. — перекрестилась она, хотя и не была верующей, и пошла по нему к провалу.        «Благодаря» тьме и отвратительному зрению, которое никак не подходит для подобных условий, Руд не могла точно оценить глубину ямы под ней. Что-то ей подсказывало, если она упадёт, то не отделается лёгкими ушибами. Как на зло и доска вся тряслась и скрипела.       Что на неё нашло, она не знала. Как будто назло девушка шла навстречу опасности и, возможно, лезла туда, куда ей точно лезть не следует. Мстить кому-то, навредив себе, — было её «визитной карточкой».       Уже на полпути Памела вспомнила, что мыло осталось на улице, но это уже было не важно, ей нужно было знать, что находиться в провале стены. В первые дни проживания в домике она слышала, как Джейсон копашился здесь, будто прятал какую-то вещь. И прятал с таким усердием, с каким пытаются скрыть какую-то тёмную тайну.       Она встала, дрожа всем телом, и ухватилась за край углубления. Там было ещё темнее, чем во всей комнате. Руд запустила одну руку в эту чернь, на дне было много трухи и пыли. Запах стоял убийственно-гнилой, кажется, что там кто-то сдох. Она продолжала рыскать, так как не была брезгливой, но вдруг она коснулась чего-то холодного металлического. Мелкие острые зубья, по которым она провела пальцами, сразу дали понять, что перед ней. — Капкан! — истошно вскрикнула девушка и отшатнулась назад.       Но было поздно, ловушка сработала.       Доска со скрипом сложилась попалам и упала вниз, Памела смогла удержаться за край ямы, рядом с ванной и потянулась к опоре, на которой стояло это корыто. Оттолкнувшись ногами от земляной стенки ямы, она схватила ржавую ножку ванной и подтянулась. То с чем она столкнулась, заставило её ещё раз закричать, только намного громче и пронзительнее.       Рядом с опорой лежала настоящая гнилая человеческая голова с гримасой ужаса и боли на лице. Рот был открыт и посеревшие высушенные зубы были уже без дёсен, язык и вовсе отсутствовал. Её уже доедали местами черви и другие насекомые с характерным склизким звуком. Глаза, которых уже не должно было быть, смотрели прямо на Памелу. Со стороны казалось, что и она кричала тоже, увидев девушку. — Что это?! Зачем это?! — зарыдала в истерике Руд, содрогаясь от слез и крика, хотя прекрасно видела, что перед ней.       Видела? Она видела! Но почему? Сейчас ей было не до вернувшегося внезапно зрения, лучше бы она вообще была слепой, лучше бы Рей убил её, лучше бы она вообще не родилась, чем-то, что она теперь увидела.       Джейсон стоял в проёме двери и бездействовал.       «Вот они — настоящие эмоции. Эмоции всякой дрожащей твари, что пересекает черту и появляется здесь. Мне осталось только показать лицо — и кончено. Люди абсолютно одинаковы, я предполагал такой исход. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.»       Сквозь слезы, Памела посмотрела на бывшим когда-то «добрым» силуэт и прекратила вопить. Хоккейная белая маска, скрывала лицо её спасителя и, как ей казалось, друга. В его руке было мачете, но не наготове. Даже прозрев, Руд не хотела его видеть, особенно сейчас. — Нет уж. Лучше самой. — всхлипывая, недоговорила она и отпустила руки.       Послышался глухой звук тела, которое стукнулось о землю где-то в глубине ямы.       Бог не простил ей её любопытство.