Мумия

      Обезвоженная, изрезанная трещинами земля, пыль, что клубами поднимается до небес, яркое солнце, гладь, подобная океану, бесконечная, песчаная, иногда можно было заметить небольшие бугорки, больше напоминающие могилы, нежели некогда природный ландшафт и всеобъемлемая пустота — это всё, что осталось после встречи Земли с Кометой. Их встреча к слову прошла, неудачно, ведь Комета погибла, а Земля — серьёзно заболела этим всем, что ранее называлось Природой. И кто мог вообще выжить после такой встречи, а главное как? Ночью Земля остывала, Луна сменяла Солнце, и некогда теплый золотой свет, становился серебряным, реже красным. Но когда это происходило, все дефектные твари выползали на охоту.

***

      Почва начала своё колебание, трепетное, неуверенное движение вверх, в месте некогда бывшим загородом Дала, в месте подобном этих множественных бугорков, в месте где была его могила. Тонкие, длинные пальцы хаотично двигались по кругу, в попытках отбросить как можно больше земли в стороны, чтоб освободить целую кисть, вслед за которой появилась еще одна. Две кисти быстро скребли землю в попытках освободить всё тело целиком, что начало задыхаться от нехватки кислорода. Движения резкие, быстрые, на грани отчаяния, движения за выживания, вот на поверхности рука, плечо и голова. Рваными глотками он хватал ртом воздух, что обжигал лёгкие. Кашлял, но всё равно дышал. Обессиленный он упал на землю, «ещё ноги нужно откопать», — подумал, но не сделал, а просто уснул. Неизвестно, что ему снилось и как спалось, но на утро его ноги уже были на свободе и вещи тоже. — Как же я заебался, — вместо «Доброе утро» услышало солнце от альфы, — и как прикажете жить? — спросил он неизвестно кого, оглядываясь по сторонам, и не видя ничего, кроме бесконечной пустыни. — И какого хера, я не выкопал себе могилу в центре Дала, там поди помноголюдней сейчас, — усмехнулся альфа и вытер своё лицо, обрывком рукава. Внутри что-то зазвенело, и альфа на автомате, потянулся к груди, туда где должно быть сердце, оно может и есть, но не у него. Подняв руку выше он обнаружил на шее цепочку с ключом вместо подвески: — Какой уродливый ключ, наверное такой же как и его хозяин. И его имя мне совсем не нравиться, Ким Тэхён, нельзя было Сокджин, или Чимин… И где, черт возьми, Джиун? — оглядывается по сторонам, где ни души. Неужели… Он посмотрел на бугорок рядом, где была нетронутая могила друга: — Что за херня, — падая на колени, он начал беспорядочно копать землю руками, быстро, боясь не успеть. И не успел, точнее у него не было даже шанса успеть. Ведь Джиун, так и остался сидеть без движений в своей могиле: — Грёбанный слабак! — не веря тряс он друга за плечи, — Ты или же твой омега, что тоже умер. Как ты мог так просто сдаться? И, что мне прикажете теперь делать? Что, мне теперь делать? — он кричал, не в силах успокоиться. — Ненавижу! Я ненавижу этот долбанный мир! И тебя, бля… я тоже ненавижу, — он посмотрел на ключ. — Живучий ты, Ким Тэхён… А мне бы сейчас сдохнуть! Ведь я один! Я не Маугли! Какого хера, я один? — глядя в небо он спросил кого-то, но там только облезлый гриф кружил над ним, — Тебя, ещё, суки, не хватало, — устало произнес альфа, и забрав вещи друга, закопал его обратно, уже навечно: — Покойся с миром, друг мой. А мне пора, в путь. Он вскинул на спину рюкзак, прикрепил небольшую лопату на карабины к поясу и двинулся в нужном направлении. — Веди меня, — он посмотрел на ключ, — что до этого полчаса маятником вращался по карте, пока не указал на Восток в город Мун.

***

      Кроваво-красная Луна взошла, освещая тонкие пальчики омеги, что цеплялся за жизнь, откидывая землю. Миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром и вот он хватает ртом холодный ночной воздух, выпуская клубы пара, забирающие последнее тепло. Омега устало посмотрел на ключ: — Спасибо, что живой, Чон Хосок, — прочитал выгравированное имя, — Я люблю тебя, — грустно улыбнулся, — нужно найти укрытие, чтоб отдохнуть до утра. Повезло же мне ночью очнуться, — усмехнулся и собрав вещи в рюкзак, закрепил лопату к поясу, — значит Дал, — глядя на ключ, что приземлился на карту, — я не разу не был там. Хорошо, гоу на Запад, — повернулся в нужное направление, — Ким Тэхён, — твёрдо сказал он сам себе, — ты справишься! Файтинг! Пройдя приличное расстояние Тэхён, наконец нашёл полуразрушенное здание. — Здесь я и отдохну, — сказал он сам себе и сделал.

***

Неизвестно как там шёл Хосок и как долго спал Тэхён, но их время суток было одинаково. Одинаково херовое. — Грёбанная курица, как же ты меня бесишь, — альфа смотрел в небо, на всё ещё облезлого грифа, что летал над ним всё это время, — и когда же ты, тварь, сдохнешь? Гриф, что-то крякнул, Хосок расценил это как ответ и продолжил: — И не надейся! Я точно первым не сдохну, просто так, Чон Хосок, не сдастся, — посмотрел на ключ, — и ты не сдавайся.

***

— Я не сдамся, — словно слыша вопрос альфы за тысячи километров, ответил омега, смотря на ключ, — Ким Тэхён, просто так здесь не умрёт.

***

      Все в каких-то отрепьях они шли друг к другу, их действия и фразы были почти идентичны. Они верили, что обязательно встретятся и перестанут ощущать этот холодный металл внутри себя.

***

— Чтоб ты сдох! — не умолкал Хосок, уже которые сутки эта «птица» кружила над ним, нагнетая обстановку, — Я не хочу прийти к своему омеге с таким сопровождением, так что, пожалуйста, сдохни! Птица сделала круг почета и упала на горячий песок: — Да быть не может, — приближается альфа к мертвой птице, — Я — Всемогущ! — и расставил руки в стороны, пропуская ветер сквозь пальцы рук. — Боже мой, это так завораживает, — он осмотрел себя, — а теперь, пусть пойдёт дождь! — он серьезно этого требовал. Вскоре, на горизонте небо стало темнеть, алые вспышки света то загорались, то исчезали, раскаты грома стучали по ушным перепонкам. — Господи, спасибо! Это же движется дождь! — не мог поверить глазам альфа, — сейчас я отмоюсь и буду ещё красивее, должен же я спасать положение в нашей паре, — он обратился к ключу, — ведь ты у нас страшненький, Тэхён-а. Быстренько закопав все вещи в песок, он радостно ждал первых капель обнаженной кожей. Вот линия дождя уже видна, вот она в километре, метре, сантиметре от альфы, а вот и альфа уже под этим дождём… — Твою мать! — не останавливался материть всё, на чем свет стоит альфа, снимая с головы, то, что некогда было его волосами, — Лучше б я сдох, как тот гриф! Он, блять, счастливчик, а Я — урод! — не унимался Хосок, — И как я перед Тэхёном появлюсь. Это он у нас за страшненьких отвечать должен, а не я. Это пипец, господа, расходимся! — альфу было уже не остановить. Он выкопал вещи, надел вещи на идеально гладкое тело и продолжил движение на Восток. — А, что, — провёл рукой по лысой макушке, — мне всё было интересно, какого это башкой блестеть, хоть солнечных «зайчиков» пускай. Да и там, — оттянул резинку боксеров, — не нужно прическу делать. Да и может, Тэхёну, такие нравятся.

***

      Тэхён, умный от рождения, закопался в песок сразу же, как только понял, что дождю быть. С распиратором оборудованным длинной трубкой, которая выглядывает на поверхность, он смог дышать пока дождь не прекратился. Откопался, покопался в запасах и достав квадратики сушеного мяса, засунул в рот и причмокивая отправился дальше.

***

      Дни шли, а ума у Хосока не добавлялось, расстояние между ними сокращалось, а альфа только и занимался тем, что посылал проклятия налево и направо, потирая лысую голову. — А раньше этот город был куда красочнее. Подойдя ближе к обломкам городской арки, он провел ладонью по каменной кладке и с трудом различил надпись оставленную, яркой краской «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate» — Что за…? Это же, те самые слова, если мне не изменяет память, что над вратами Ада написаны, как там было: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», блин, как-то жутко стало, — передернул плечами альфа. Пройдя вглубь «города» Хосок рад был найти лужу для купания. «Но плавать завтра, сейчас спать» — решил альфа и начал копать себе ночлег: — Когда это всё закончится, я буду профессиональным копателем могил. И где мой респиратор, мне уже пора спать.

***

      Пустыня забрала всё. Макушки небоскрёбов лежали метровыми фигурками, помогая спрятаться на ночь, что и делал Тэхён, помимо того, что завёл себе друга, гравированный ключ, с ним и ел, и спал, разговаривал и смеялся. Он не видел Хосока, но безумно переживал за него, он скучал и ждал встречи. Он представлял его очень красивым, просто неземным. С этими мыслями он засыпал и просыпался. Всему радовался и искал счастье в любом поводе. Погибал от тоски, но не раскисал и топал уверенно вперёд.

***

— Бля, ну и говно мне снилось, — разговаривать с пустотой у альфы уже привычка. — Где моя теплая ванная, — посмотрел в лужу, что приметил ранее, — день будет замечательный, не иначе, — скинул все вещи и с разбега прыгнул в подобие бассейна. — Блин, как-то всё шипит, — заёрзал альфа в луже, — наверное ранки заживают, — подумал Хосок и резко отрубился.

***

— Доброе утро, Солнышко. Доброе утро, Ветерок, — улыбнулся омега, вытер лицо салфеткой и принялся завтракать. Ключ резко защипал, обжигая кожу: — Хосок-а, что у тебя там происходит? — быстрыми движениями омега обмотал ключ, чтоб металл не касался кожи, — ты должен беречь себя. Ты у меня самый красивый, — и поцеловал через ткань ключ, — я тебя уже люблю, знаешь?

***

      Прошёл день, не иначе, ведь лужа под Хосоком испарилась, принося с собой, своего рода облегчение. Так по крайней мере думалось луже, но не альфе. Он несомненно обрадуется, но позже, сначала он поднимется, в глазах ещё темно, немного постоит и посмотрит расфокусированным взглядом на свою тень, «да, это определенно моя тень», подумает он, но скажет: — Не, ребята, это перебор! Это грёбанный пипец! Что это за херня? Это в никакие рамки не лезет! На ровной глади песка, на него смотрит чёткая, чёрная тень — скелета. — Я, блять, скелет! Не лысое чудище, а грёбанный скелет!..— альфа не переставал «восхищаться» своим новым образом. — Нет, я никуда больше не пойду! Да, я даже с места не сдвинусь! А на хрена? — он вёл свой диалог сам с собой, — Как я перед Кимом покажусь? Привет, малыш, я твой богичный альфа, о таком как я, ты даже, наверное, боялся и мечтать. — Ясен хрен, что боялся! Даже я бы обделался увидев живого скелета, бегущего по песчаным волнам. — И эта, грёбанная надпись на арке про Ад, чего я — дебил вообще ожидал, на что я — идиот рассчитывал?! Хосок отчаялся, серьёзно, прям конкретно, он лег на песок подставляя пустые глазницы под солнечные лучи: — Нет ни сил, ни желания, — песок переносимый ветром, засыпал позвоночник. Костлявой рукой Хосок провёл по некогда лысой голове, сейчас просто черепе, по впалым скулам, челюсти, что держится на честном слове, шее нащупывая ключ: — Я живу только благодаря тебе. Прости, что тебе достался такой кретин… Хосок исследовал своё новое тело, прошёлся по грудной клетке, не забыв забраться и внутрь, своими до жути тонкими косточками. — Значит вот как ты выглядишь, — он всё же встал и начал всматриваться в тень, которая отображает все косточки, и в середине грудной клетки, ларец, тот самый, что хранит сердце альфы, и ключ от которого, сейчас на шее омеги, что идёт к нему с таким же ларцом, и ключом. — Красивый, — провёл костяшками по усыпанному камнями ларцу с замком, — наверное такой же как и мой омега, ведь я теперь не конкурент… — тяжело вздохнул, и спустя какое-то время его осенило: — Стоп, стоп, стоп! Если я — скелет, и тупой как оказалось, то есть шанс, что мой омега такой же тупой скелет, — он улыбнулся своему выводу, — Нет, всё-таки я — красавчик, — провёл по черепу, — даже таким скелетом, я остаюсь альфой, — встал в геройскую позу, и осмотрел себя ещё раз с ног до… — Бля, Хобы-маленького нет, — остановил он свой взгляд на тазобедренных суставах, — нет! Это всё же, полный писец! — Ладно! Возьми себя в руки, Чон Хосок! И пошли, — он одел рваные вещи, замотал голову, и взял в руки респиратор: — И на хрена ты мне теперь сдался? — психовал, втаптывал в песок, но сдался, поднял, отряхнул и сунул в рюкзак: — Мне и весь этот хавчик в принципе не нужен, когда ты — скелет, — улыбнулся, грустно или весело, тяжело понять, в данной ситуации. Часом спустя, шагая по горячему песку он не смог промолчать, чтоб не прокомментировать, даже самого себя: — Я — Мумия! Я — грёбанная мумия!..— обрывки одежды, развивались на ветру.

***

Сутками позже, альфа бодро шагал по уже родному песку, как услышал раскаты грома: — Здравствуй, дорогой! — он распростер руки к небу, — давно не виделись! Какой ты сегодня? Я даже прятаться не собираюсь, только вещи закопаю, — и начал лопатой закапывать рюкзак. Дождь шёл, чистый и тёплый: «О, как приятно пощипывает, наверное ранки заживают», — подумал Хосок, и засмеялся, вспоминая прошлый раз, — можно я просто умру? Да просит меня Тэхён! — и просто лёг на песок, подставив свои косточки дождю… Заснул…

***

      Тэхён встретил этот дождь с осторожностью. Спрятавшись под обломки бывшей крыши, он слушал шум дождя, и чесал грязную голову. Он протянул руку вперёд, ловя дождинки, что разбивались о ладонь: — Тёплый, — забрал руку обратно, — ничего ведь не случится, если я помою голову? — спросил он сам себя и сделал вывод, что нет. Будь Хосок рядом, он бы предупредил, но его нет… Тонкими пальчиками он скидывал с себя одежду, до пояса и аккуратно, подпихнув голову под отлив, начал вспенивать, массировать и отмывать волосы, «хорошо, что хоть жидкое мыло есть, я знал, что всё пригодится». — Вот и отлично, — вытер насухо руки и замотал влажные волосы в тряпку, позже решил пожевать мяса и отдохнуть…до утра.

***

      Солнце нещадно пекло, настолько, что Хосок удивился, откуда столько ощущений. Открыв глаза, он увидел темноту: «Сейчас должно быть утро», — подумал альфа, и потянулся к своим глазам, и: — Охренеть! — он резко поднял корпус, — охренеть вдвойне, — он встал, — охренеть втройне. Хосок снова прекрасный альфа: с широкими плечами, упругими бедрами и целым Хоби-маленьким. Руки снова обтянуты мышцами и кожей… и кожей покрытой волосами, сантиметров так в 200: — Я — Кинг Конг! — заводился по-новому альфа, ничего не видя в этой сплошной копне волос, — И ларец зарос, — он провёл рукой по груди, — рад, что я его вообще увидел. Откинув лохматыми ручонками волосы с глаз, он осмотрел своё обновлённое тело, и сделал вывод: — Неа, я — Йети! Я, мать вашу, белоснежный Йети! — ругаться вошло в привычку, — Я — лохматый урод! Да, за что мне всё это?! Злой, обессиленный альфа, достал перочинный нож, и с энтузиазмом начал отрезать волосы с рук, ног, головы, и куда смог достать. — Жаль магазина скупки волос нет по близости, — и засмеялся, что аж новенькие мышцы лица свело, — за них нынче дорого платят. Со «стильной причёской» альфа чертыхаясь на каждом шагу всё же пошёл дальше… прям так, без одежды…

***

      Солнышко до Тэхёна не достало, но время просыпаться пришло: — Доброе утро, Солнышко. Доброе утро, Ветерок, — Доброе утро… Твою мать! — ругнулся омега, весьма неожиданно для себя самого, — Что это? — он аккуратно убрал волосы с глаз и оглянулся вставая, — Красиво… Они такие длинные. Сколько здесь? Метров два. Супер. Выйдя из укрытия он начал кружиться, ветер цеплялся за серебряные локоны. — Красиво, ахахаха, — не переставая смеяться, радовался омега, — какие красивые. Тебе точно понравится… — он разговаривал с ключом, — у тебя таких точно нет. Тэхён был прав, таких у Хосока точно нет… есть

***

— Я самый красивый, Снежный человек, которого только видела эта Планета, — хвалил веся альфа, — но то, что эти волосы, так быстро отрастают, меня бесит, — закидывая белую бороду за спину, бурчал Хосок, — и где там мои припасы, — залез в рюкзак, покопался, откопал и начал жевать.

***

— Где же ты? — следя за ключом, что кружился маятником над картой, спросил омега, — Мул — этот город я видел, в его лучшие времена. Это уже довольно-таки близко. За пару — тройку дней справлюсь…

***

      Время шло, как и Хосок, как и Тэхён, как и дождь… — Что это? Родной, ты опять шумишь? — глядя на собирающиеся темные тучи над головой, — Что ты приготовил сегодня? В завершение этого прекрасного дня, и закат сегодня действительно великолепный, ты же тоже это видишь, Тэхён-и? — не замолкал альфа, запихивая рюкзак в расщелину обломков, — только сегодня я всё же голову то спрячу, — собрал в хвост свою снежную бороду и волосы, и уложил свою голову удобно на рюкзак: — Кем я проснусь завтра, — задумался альфа, — Лысым мачо? Скелетом? Йети? — перечислил он. А сейчас я спать.

***

— Боже, какой красивый закат! Хосок-а, ты это видишь? — восхищался омега, сидя на песке, — ой, громко то как! — услышал раскат грома и вздрогнул, — Я так далеко от какого-нибудь укрытия. Сейчас всё закопаю и точно промокну. И промок… не так уныло как это делает альфа, а весело… омега бегал, нарезая круги на влажном песке, босыми ножками. Мелкий проливной дождик, гладил своим прикосновением, он целовал стройные ножки, тонкие ручки, хрупкое тело, острые ключицы, румяные щечки, алые губки, серебряные длинные волосы, что до этого были собраны в тугую косу, а сейчас свободными волнами обнимали плечи, красный закат сменился серебром Луны, а Тэхён всё танцевал и пел, распространяя свой естественный запах ночной фиалки по округе, словно он в этом мире был один. Блестящая, обнаженная кожа сияла под этим лунным светом … В этот момент он был счастлив.

***

— Ммм, какой приятный запах ночной фиалки, хоть и слабый. Не думал, что дождь так тоже может пахнуть. Хотел бы я, чтоб у моего омеги тоже такой запах был, — среди ночи пробубнил Хосок и повернулся на бок снова засыпая…

***

— Так, так, так и кто я сегодня? — альфа открыл глаза с рассветом, — вау, вау, — рассматривал себя, — Я — человек, я просто человек. Вся эта излишняя шерсть отвалилась! Господи, спасибо! — упал на колени альфа, подняв лицо к небу, и как-то резко поклонился, что все его собранные с вечера хвостики перевалились через плечи: — Ух, ты ж бля! — поднимаясь, Хосок перекинул обратно назад волосы. Подойдя к ближайшим целым витринам, он посмотрел на себя во весь рост: — Ну, здравствуй, Гэндальф Белый! — он рассматривал себя, красивого, сильного альфу. — И почему ты такой? Когда надо было, ты, рожу свою спрятал! — ругал он своё отражение, — Ты — идиот! Чон Хосок, ты грёбанный придурок! Достал нож и снова отрезал снежную бороду и волосы. — И что мне прикажете делать в следующий раз? И где мой омега? Надо бы проверить, — расправил карту и поднес ключ, — Мул? Так я же в нём! Божечки-кошечки! Лечебный дождь, — занервничал альфа, не желая, чтоб Тэхён его таким увидел, — мне нужен, лечебный дождь. Я просто отчаянно в нём нуждаюсь. Но в ответ, только колючка перекати-поле «пробежала»… — Я закопаюсь в песок и не вылезу! Зачем? Чтоб мой собственный омега сказал, что я Гэндальф недоделанный! Нет, избавьте! — альфа так и остался сидеть, глядя на ключ на карте.

***

— Вот и граница! — Тэхён стер выступающий пот со лба, — мы скоро увидимся, Хосок-а.

***

— Мы скоро увидимся, Тэхён-а, — альфа лег на песок и закрыл глаза.

***

Впереди только развалины, куски зданий и сооружений. Впереди только дорога друг к другу… Впереди только любовь… Впереди только дождь…

Без энтузиазма, но тем не менее, Хосок шёл, весь в противоречиях, он проходил метры вперёд, и отступал на сантиметры назад, он любил и ненавидел этот мир и этот белоснежный волосяной покров, что развивался на ветру, заставляя альфу ругаться.

***

      Сейчас они находились на одной территории, одного некогда прекрасного города, Хосок там уже был, а Тэхён некоторое время назад зашёл в него, и их встреча неизбежна, так как дальше их вели уже не карты и ключи, а их заточенные в ларцах сердца, открыв которые, они обретут одну долгую жизнь на двоих. — Кажется, я его вижу, — уточняя у самого себя, произнес Тэхён, смотря в бинокль. — Бля, это он! — нервничал Хосок, смотря в бинокль тоже, — а я всё ещё урод, и он точно сбежит. Хоть я и замотал голову и одел респиратор, эта борода быстро растет. Моей маскировки не жить, как только мы подойдём друг к другу. — А он красивый, — улыбался своим словам омега, — хоть на нём и респиратор, я просто уверен, что он неземной. — У Тэхёна, тоже на лице респиратор, — может он вообще скелет, — успокаивал себя альфа. — Сколько между нами? Километр? Я начинаю волноваться, — омега снял повязку с волос, освобождая серебряные локоны, что сразу же подхватил ветер, снял респиратор и вдохнул горячий воздух. — Сколько между нами? Полкилометра? — альфа посмотрел ещё раз в бинокль, — Вау! Он — неземной, — с восхищением Хосок смотрел на омегу, который в этот момент освобождал волосы.— Так значит, это его запах, — внюхался альфа в ветер, что нес слабый запах ночной фиалки. — Всё таки это он отвечает за красоту в нашей паре, — альфа медленно начал снимать ткань с головы, высвобождая криво срезанные волосы, и потянулся к респиратору. — Быстрее, — смотрел омега в бинокль, наблюдая за движениями альфы, — хочу увидеть твоё лицо. — Лучше б я этого не делал, — альфа стянул респиратор. Но омега вдруг дернулся от раската грома над головой, и бинокль выскользнул из рук. — Дождь не спасёт меня, — прошептал альфа, опустив голову, и медленно двигался вперёд. Но дождь тихо приближался… как и они друг к другу, вот за спиной альфы показалась дождевая стена. О нём молил альфа и не молил омега, но он пришёл подобно исцелению для этого Мира, этой Природы, этого альфы. Между ними меньше ста шагов… Тэхён остановился, Хосок подумал от ужаса, а оказалось от восхищения: — Какая красота, — ветер донес слова Хосоку, и прикрыв рукой бороду, он поднял глаза, «он точно издевается» подумал. — Оглянись, — Тэхён крикнул громче, махая руками, чтоб альфа повернулся назад. — Твою мать! На Хосока шёл дождь, но не это так удивило, ведь с дождем они на «ты», а то, что оставалось после него. До этого момента, сухая и безжизненная Земля, обретала смысл, она выпила лекарство и выздоровела, расцвела. Всё, до чего коснулся дождь, обретало жизнь… песок стал плодородной почвой, на которой сразу же вырастали: трава, деревья и цветы. Птицы стаями кружили над образовавшимися ручейками. — Господи, спасибо! — альфа сразу же подставил лицо падающим каплям. Он исцелялся подобно Земле. Его белый покров упал на зелёную траву. Природного темного цвета волосы вернулись к законному владельцу. Он провёл пятернёй по волосам и счастливо улыбнулся. — Я снова красивый, спасибо! — обернулся к омеге и вместе с дождем пошёл к нему. — Мои волосы! — в это время Тэхён ухватился за свои, смотря как дождь идёт к нему. — Оставь мне их, они мне очень нравятся, — резким порывом, ветер вырвал серебряные локоны из-под рук, и словно слыша омегу, дождь прошёл, но ни один локон не намок, словно все дождинки пролетали мимо. Мокрые насквозь, в рванье, они стояли в десяти шагах друг от друга. Шаг за шагом, они приближались и замерли в двух шагах, кто сделает шаг первым и подойдёт ли второй? Хосок шагнул быстрее, Тэхён на секунду опоздал и от такого быстрого движения омега пошатнулся падая назад, его сразу же подхватили за талию сильные руки, чуть пискнув он прижался к груди альфы. Хосок рассматривал серебряную макушку, наполняя легкие запахом ночной фиалкой, омега дышал тоже, через раз, неуверенно поднимая голову. Они утонули в глубине чужих-родных глаз. Хосок невесомо приблизился и прошептал свой вопрос в самые губы: — Можно тебя поцеловать, Ким Тэхён? — Можно, Чон Хосок. Их ключи открыли ларцы, освобождая заточенные сердца… теперь их жизни связаны навсегда, и в этой и в следующей.

< какое-то время спустя >

— Хосок-а, расскажи мне что-нибудь интересное, — омега лежал на груди своего альфы, на палубе бывшего корабля, что служит их домом, и слушал биение сердца. — А я тебе ещё не рассказывал про Лысого Мачо? Скелета? Или Снежного Йети? — распутывая серебряные локоны спросил альфа. — Неа. — Тогда слушай… Жил как-то неудачник на Земле и попал под дождь, а потом лысой головой солнечных «зайчиков» пускал… — Ахахаха, Хосок-а, ты у меня такой сказочник… — заливисто смеялся омега. — Тише, малыша, не разбуди, — поглаживает животик своего омеги Хосок. — Я правду рассказываю. — Ой, не могу, ахахаха… Я люблю тебя… — смахивает радостные слезинки с глаз. — А я люблю вас…