Серость душ наших

Внутри все оборвалось еще в четверг, когда его филин, Граф, принес ему письмо. Тогда все казалось таким нереальным. «Церемония посвящения состоится в субботу». Драко сжимает письмо так сильно, что кончики пальцев белеют. Он взял его с собой, как напоминание самому себе куда ему нужно идти. Нет. Он не хочет так. В голове отпечатались всего несколько слов, кружат в мозгах, постоянно повторяясь, заставляя сердце биться все быстрее и быстрее. Вот оно. Этот день настал. Коридоры Малфой-Мэнора в этот момент кажутся еще более холодными и неприветливыми. Он медленно и неторопливо шагает по своему поместью, чувствуя себя здесь абсолютно чужим. Страх окутывает, потому что он знает, что еще пару шагов и все изменится. Вдох-выдох. Малфой, успокойся. Отец бы убил тебя, если бы узнал, что в твоем клятом мозгу появилась хоть одна крошечная мысль об отказе, или, не дай Мерлин, о побеге. Драко застывает перед дверью. Пальцы опускаются на дверную ручку, крепко её сжимают. Как только он открывает двери, зеленый свет бьет в глаза. Сердце на мгновение замирает. Малфой застывает на месте, ноги становятся будто ватными и он не может шагнуть вперед. — Проходи, Драко. Мы уже заждались, — ледяной голос Темного Лорда, заставляет Драко вздрогнуть, но он все же делает шаг вперед. Вот он - шаг. Шаг в пропасть.

***

— Библиотека закрывается через пять минут, — голос Мадам Пинс вытягивает Гермиону из размышлений. Она смотрит на часы. Ого. Действительно. Уже практически девять часов. Она настолько увлеклась рефератом для Слизнорта, что совершенно забыла о времени. Ей всегда нравилось бродить по Хогвартсу в осеннее время. Сейчас октябрь. Погода уже начинает хмуриться, окутывая коридоры холодными ветрами. Так дышать становится намного легче. Сейчас по всей Великобритании творится полнейший хаос. После того, как всем стало известно, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, в сердце каждого волшебника живет страх. Страх за себя. За своих друзей. За своих близких. Эта тоска перекинулась даже на Хогвартс. Гермиона специально выбирает наиболее долгий путь в гостиную Гриффиндора. Хочется надышаться перед сном, хочется побыть одной, хоть на минутку отвлечься от учебы, чтобы подумать, что ждет их всех дальше? Она привыкла, что в такое время в коридорах уже пусто и поэтому удивляется, когда на четвертом этаже возле настежь открытого окна замечает одинокую фигуру. Кто это еще там? Гермиона ускоряет шаги и замирает, потому что понимает, кто именно там стоит. Его не узнать невозможно, но выглядит он не как обычно. Привычно ровная спина ссутулена, мантия небрежно валяется на полу, а платиновые волосы неестественно взъерошены. А самое главное - это его лицо. Его аристократическая и такая привычная бледность куда-то улетучилась, а на её место пришла серость. Его глаза смотрят перед собой, словно не замечая ничего вокруг. Да что же это с ним? Хэй, Малфой, я здесь. Где твои привычные язвительные «комплименты»? Она ждет, когда он скажет хоть что-то, но Драко Малфой просто молчит и сверлит взглядом стену перед собой, что вот ещё немного и она обрушится. Ноги Гермионы прирастают к полу. Она не знает что делать. Ну же, давай, пройди мимо. Давай. Это же так просто. Почему ты засомневалась? Ты же помнишь все то, что он причинил тебе и твоим друзьям. Ты же знаешь что это за человек. Откуда жалость? Ты спятила. С ним что-то не так. Что-то случилось. Может, ему нужна помощь? Помощь? Ну и что? Тебе какое дело? Ты что, слепая? Посмотри на него. Кто перед тобой? Поверни налево и просто уйди в гостиную. Но гриффиндорское любопытство в итоге побеждает. — Хэй, Малфой, — её голос раздается эхом в пустом коридоре. Он вздрагивает. Моргает, а после переводит взгляд на неё, наконец-то замечая, что он не один. — Чего тебе? — голос Малфоя звучит неожиданно тихо и спокойно, звучит без обыкновенного, вошедшего в привычку, презрения и насмешки. — С тобой все в порядке? — она делает шаг вперед. А с тобой-то все в порядке, Гермиона? Что ты творишь? Она ждет, когда он скажет хоть что-то. Оскорбит её, назовет грязнокровкой, хоть что-то из его родного набора действий. Заставит её поверить, что все нормально и тогда она просто уйдет. Но он молчит. Проходит около тридцати секунд, прежде чем он, тяжело вздохнув, отвечает: — Мерлин, Грейнджер. Просто проваливай отсюда. Гермиона ежится от ледяных ноток в его голосе. Ничего не отвечает, просто заглядывает в его серые глаза, в которых нет ничего, кроме пустоты. И все же, она поворачивается и медленно шагает в противоположную сторону, ощущая на своей спине тяжелый взгляд. Драко чересчур внимательно смотрит ей в след. Мне сейчас не до тебя, Грейнджер. Он вернулся в школу около часа назад. Все, что произошло прежде, не отпускает, заставляет проживать тот момент снова и снова. Вот он медленно подходит к Темному Лорду. Закатывает рукав рубашки, ощущая, как трясется рука. Ничего, скоро все закончится. Вот он слышит то самое заклятие, слова которого эхом отдаются в голове. Драко знает и ждет, что сейчас предплечье обожжет болью. Но ничего не происходит. Что это? Он в ужасе отпрыгивает назад, врезаясь плечом в тумбочку. Малфой взглядом находит мать, болезненно бледную, смотрящую на него страшными перепуганными глазами, а после тело пронзает адская боль. — Круцио! Ты, щенок, как посмел ты идти против воли своего господина? - Темный Лорд яростно выкрикивает эти слова на весь зал. Громко, яростно. Вспышка боли прекращается и через мгновение повторяется снова. Драко теряет счет времени. Тело словно выворачивает наизнанку, каждая кость ломается и сращивается лишь для того, чтобы сломаться вновь, но он молчит, крепко стиснув зубы. Нельзя, слышишь. Не показывай слабость. Слабость хуже неповиновения. Кажется, это длится вечность, но боль резко отступает. Тело сводит судорогой, Драко не может даже пошевелиться. — Мой Лорд, что произошло? — он слышит перепуганный голос Люциуса. — Я не могу поставить метку волшебнику, который сам не желает носить ее, ты и без меня это знаешь, Люциус. - На этот раз Темный Лорд шипит, почти как змея. И это намного страшнее его яростного крика, в котором отчетливо различается непростительное "Круцио!", направленное Драко в грудь. Воспоминания об этом дне снова и снова выкручивают внутренности. Темный Лорд пощадил его, но лишь для того, чтобы придумать наказание по-изощреннее. Малфой знает, что он вляпался. Знает, что теперь у его родителей огромные неприятности. Знает, что он сейчас просто ходячий труп. Он никогда не прощает такие ошибки. Холодный ветер дует в спину, заставляя Малфоя прикрыть глаза. Он не мог по-другому. Люциус был так уверен, что его сын жаждет стать Пожирателем. Малфой прячет лицо в ладони, чувствуя, как обреченность давит на плечи. А он… Он просто не смог.