Серость душ наших

Что это, нахрен, было? Малфой влетает в свою комнату, все ещё чувствует пальцами её кожу. Горячую, нежную, помнит тот момент, когда сжимая её горло, ощущал, как быстро билось её сердце. Она боялась, но держалась. Гриффиндорская натура не изменяла себе ни на секунду. Он бы мог её ударить. Запустить в неё каким-нибудь болезненным заклинанием. Но он этого не сделал. А в начале так хотелось выплеснуть на неё всю свою злость, весь гнев, облить её грязью, чтобы стало легче. Хоть на минуту отвлечься от того дерьма, в которое он вляпался. Перестать бояться за свою жизнь и жизнь родителей. Ведь раньше это помогало. В чём проблема? Какого чёрта она к нему привязалась? Зачем она пошла за ним? Где искать ответ? Мысли смешиваются, и Малфой, стаскивая с себя мантию, падает в одежде на кровать, устало прикрывает веки, ощущая тяжесть в теле. У тебя что, Стокгольмский синдром, Грейнджер? Видимо, да. Она раздражает. Раздражает всем: своим видом, своим запахом, кожей, а самое главное — кровью. В Малфое заложено с самого рождения: ненавидеть таких, как она, презирать таких, как она, втаптывать в грязь как можно сильнее и глубже таких, как она. Оскорбления вылетают из уст на автомате, потому что у них так принято, потому что так правильно. Для кого правильно? Её должно это уничтожать. Так почему же в её глазах плескается жизнь? Он видел её, видел желание грязнокровки вдохнуть воздух, наполнить им легкие, видел, как она вела внутреннюю борьбу, не сдавалась до самого конца. Она живая, Малфой. Она дышит. А ты — нет. Вот, где разница. Видимо, именно этот факт заставил Драко разжать ладонь. Отпустить её, не осознавая, зачем он это делает. — Я убью тебя, Грейнджер. Это прозвучало так фальшиво, что даже он сам не поверил. Она уж точно, Драко в этом уверен. Стук в дверь вырывает его из размышлений. — Малфой, там Крэбб раздобыл бутылку огневиски… Слишком много дерьма в голове за один короткий день. Нужно, чтобы отпустило. Поэтому ответ молниеносный: — Хорошо, Блейз. Я сейчас. Это спасение. Временное, но всё же спасение. В гостиной практически пусто. Многие ещё не вернулись из Хогсмида, поэтому, пока есть время, шестикурсники собрались вместе, чтобы выпить. Они часто так делают. Драко молча принимает из рук Крэбба стакан и садится в кресло. Садится, не замечая, как у друга в этот момент сверкают глаза. Малфой сжимает стакан в руке, делает глоток, ощущая тепло, которое разливается по телу. Он слишком устал, чтобы думать. Как же сложно ощущать себя взрослым и ребенком одновременно. Как же сложно сделать шаг вперед, хочется, но не получается. Что-то сдавливает, сковывает тисками, не давая перешагнуть черту, не давая упасть. Он давным-давно застрял между двумя мирами. Помоги, Мерлин, ему выбраться. Помоги, Мерлин, сделать ему шаг.

Две недели пролетели, словно один день. Гермиона практически успокоилась, практически выбросила из головы ту встречу с Малфоем в Хогсмиде. Практически перестала ощущать холод его пальцев на шее. Дни летели один за одним, сил на пустые мысли практически не оставалось. Преподаватели полностью загрузили их домашними заданиями, поэтому времени у Гермионы хватало лишь на сон. Она каждый день подкидывала себе ещё больше работы, допоздна засиживаясь в библиотеке. С того воскресенья практически ничего не изменилось. Просто она начала чувствовать, что Малфой смотрит на неё чаще, чем прежде. Ощущала, что его взгляд ищет в ней что-то, но не может найти. Чувство страха прошло. Что-то внутри неё гарантировало, что Малфой не опасен. Он сломлен, но не опасен. Драко перестал встревать в словесные перепалки с ней и её друзьями, перестал отпускать колкие замечания в их сторону, а когда Гермиона смотрела на него, то замечала, что взгляд слизеринца приобрел глубину и вдумчивость. Более взрослый. У него в голове что-то происходило. Это противоречило тому Драко Малфою, которого она знала до этого. Внутри него внутренняя борьба, с кем-то, с самим собой, она не понимает, какая именно. Гермиона поклялась себе, она ни за что больше не станет лезть в его дела. Но всё-таки Гарри о странностях Малфоя она так и не рассказала. Что-то сдерживает её, кричит: нужно подождать, нужно разобраться! Девушка так и не поняла, что он делал тогда в переулке. Только зря подставилась, зря на её шее ещё два дня красовались красные отметины, следы от его пальцев, которые, почему-то, с помощью магии Гермиона сводить не стала. Оставила себе как напоминание о том, что альтруизм — не всегда благо. Вечер четверга и вновь библиотека. Даже старые книги пахнут по-особенному. Пахнут чем-то неизведанным, таинственным и глубоким. Каждая книга уникальна. В каждой книге свой смысл. Слова в них переплетаются, подобно маленьким змейкам, складываются в предложения. И это на самом деле похоже на магию. Гарри и Рон отговаривали её идти в библиотеку сегодня, потому что, по их мнению, они проводят недостаточно времени вместе. Но Гермиона была непреклонна. Она любит их. Любит своих друзей всем сердцем, но что-то в этом учебном году изменилось. Видимо, изменились они сами. Теперь ей нужно больше свободы. Взять книгу и сесть в самый дальний угол библиотеки — для неё настоящая роскошь. Хочется побыть одной, насладиться ощущением свободы. Навести в голове порядок. Она пытается, старается, думает, но все её мысли все равно возвращаются в тот самый переулок Хогсмида. Гермиона сейчас читает много маггловских книг по психологии. Всё кажется таким простым и понятным. Всё и все, кроме этого человека. С каких пор Драко Малфой занимает в её голове столько пространства? С каких пор у неё появилось желание помочь ему? С тех пор, когда он впервые показал свою слабость. А если быть точнее, она увидела её сама. Словно заглянула в его душу без спроса. И из-за этого чувствует перед ним вину. Гермиона не сразу замечает, что теперь в библиотеке она не одна. До закрытия осталось минут двадцать, в такое время редкость - встретить здесь кого-то ещё. А встретить здесь его — вовсе какой-то феномен. Сердце пропускает удар. Малфой не замечает её. Взгляд его прикован к какой-то книге в красивой кожаной черной обложке, в которую он впился пальцами. Гермиона уже и забыла, что он из семьи аристократов, где любовь к чтению прививается чуть ли не с рождения. Драко снова хмурится. Она не может разобрать название на обложке, потому что Драко закрыл его ладонью. Он никогда не приходил в библиотеку так поздно. Гермиона неприкрыто рассматривает Малфоя, не боясь последствий. Отмечает, что он уж не так уродлив, каким она считала его раньше. Вечная маска неприкрытого отвращения и тщеславия сейчас исчезла. Лицо расслабленное и спокойное, отчего не кажется, что ему в нос попал неприятный запах. И вновь девушка ищет в нём что-то невидимое для остальных. Скрытое. Спрятанное. Тайное. Зачем ты делаешь это? Зачем? Не знаю. Просто хочется. Молодец, Гермиона, хороший ответ. Тебе бы определенно не добавили за него баллы, ответь ты так на любом из занятий. — Библиотека закрывается. Прошу всех сдать книги. Голос мадам Пинс отрезвляет его, и Малфой поднимает голову, встречаясь с Гермионой глазами. Кривит губы, хватает книгу и стремительно уходит. Гермиона встает и идет вслед за ним. Он видел, что она тоже здесь. Видел и всё равно сел с ней за один стол, хоть и на противоположную сторону. Зачем? С какой целью? И вот в коридоре снова пусто. Сейчас здесь только он и она. Малфой идет неспеша, не оборачиваясь, делает вид, что не замечает её. Им сейчас в одну сторону, поэтому Гермионе приходится идти следом. Она должна была идти первой. А сейчас Гермиона проигрывает. И вдруг он резко останавливается. И вместе с ним останавливается она. Просто обойди его. Просто обойди и пройди мимо. Она делает шаг вперед, не глядя обходит его, а после замирает на месте. Нет. Ну зачем? Поздно. Гермиона медленно, с опаской, оборачивается. Предчувствие того, что происходит что-то плохое, не обманывает её и ладони начинают леденеть. Что-то внутри обрывается. Малфой за последние две минуты побледнел сильнее обычного, серые глаза направили свой взгляд под ноги, а из носа заструилась алая кровь. Чистая. Практически идеальная. Капли падают на каменный пол, девушке кажется, что она слышит стук каждой из них, а время словно застывает, потому что Драко смотрит на Гермиону с недоумением. В его взгляде абсолютная растерянность, ничем не прикрытая. Малфой касается пальцами носа, пытается вытереть кровь, но размазывает ее по лицу лишь сильнее. Гермионе кажется, что она чувствует её запах, даже стоя здесь, в нескольких метрах от него. Что делать? Что, блин, делать? Впервые в жизни такая паника. Незнание как поступить. Незнание что сделать. Он не хочет, чтобы Гермиона видела его таким. Только не она. — Малфой? — с её губ срывается шепот. Ну уж нет, Грейнджер. Только не сейчас. Голова кружится и Драко кажется, что он вот-вот упадет. К горлу подкатывает тошнота, хочется согнуться пополам. Но он стоит, стоит до последнего. Малфоевская выдержка. Что происходит? Темнота. Он чувствует её. Ещё мгновение и он провалится. Ну же, давай. И резко, словно по неслышимому щелчку, всё проходит. Его отпускает. О недомогании сейчас напоминает лишь сбитое дыхание и вкус собственной крови на языке. Драко дрожащей рукой тянется в карман за палочкой и машинально произносит заклятие «Экскуро», очищающее лицо от крови. Дышит рвано и часто, так, словно летал на метле как минимум час без перерыва. Что это было? Он не знает. — Тебе нужно к мадам Помфри, — голос Грейнджер подобно пощечине заставляет его вернуться в реальность. Тихий, слегка дрожащий. Разве тебе бывает страшно? — Проваливай отсюда. — В чём твоя проблема, Малфой? Сердце на мгновение замирает. Вот оно. Вот та ярость от её тихого и спокойного голоса. Заполняет его изнутри, начинает течь по венам. Приводит, наконец, в чувство. Её спокойствие поражает. Ты - моя проблема, Грейнджер. На данный момент именно ты. Слышишь? Ты - огромная проблема, ошибка, стоящая сейчас напротив меня, не дающая мыслить рационально. Он перестает контролировать себя и поэтому, не замечая, сокращает между ними расстояние. Губы растягиваются в кривой усмешке и вот его уже не остановить: — Ты действительно хочешь услышать ответ? Так вот, проблема в тебе, Грейнджер. В тебе. Тебя слишком много, понимаешь? Ты везде. Какого хрена ты сейчас стоишь здесь? А, скажи мне? Такие, как ты, везде. Из-за таких, как ты, всё это началось, — он делает ещё один шаг и хватает её за плечи, а после, шепотом, добавляет: — Из-за таких, как ты, Грейнджер, я теперь в полной заднице. А потом и вовсе не верит, что сказал это вслух. И она, видимо, тоже. А ведь это - правда. Всё, что он сказал - абсолютная правда. Именно из-за этого его жизнь сейчас в опасности. Её карие глаза распахнуты, в них вновь нет страха. Драко смотрит на неё внимательно, изучает, пробует её взгляд на вкус. Острый, в котором всё ещё читается приступ паники. Она стоит перед ним ровная, как струна, смотрит в ответ. Не отводит взгляд. Стоит, не шевелится. Подбородок поднят вверх. Ты слишком близко. Отойди. Но ведь ты подошёл первым. Дышать становится невыносимо больно. Он всё ещё держит её за плечи. — Мне не нужна твоя помощь, Грейнджер, — произносит тихо, касается дыханием её лица. — Мне не нужна ничья помощь. И делает медленный шаг назад. Его все ещё трясет. То ли от недавнего приступа, то ли от спровоцированной же им близости с грязнокровкой. В носу стоит её запах, смешанный с запахом собственной крови. Хочется блевать. Он разворачивается и уходит, уже второй раз оставляя её совершенно одну.