Obsessio

- Господин Министр, а зря о Вас такие слухи ходят, что Вы - нелюдимый и строгий, Вы совсем не такой! - Гермиона включила все свое обаяние и всю свою смекалку, что только имелось у нее в багаже знаний. Попасть на прием к Министру ей не составило никакого труда: новый министр, ранее возглавлявший департамент магии и колдовства в Болгарии и прибывший на место погибшего главы в Англию по поручительству Каркарова, когда вышло официальное подтверждение о пропаже целой экспедиции под руководством Кингсли, имел слабость к особо одаренным ученикам. А так как Гермиона числилась в списках студентов, которые планируют защищать диссертацию для звания Доктора магических наук, она была для Георги (так звали его - Георги Марев) золотой жилой его благоговения перед особо умными. Поэтому она сидела в его кабинете в министерстве и принимала из его рук чашку наваристого чая из сушеной розы и лаванды. - Приятно слышать такие слова от Вас, мисс Грейнджер, - высокий, немного сутулый мужчина в военной форме учтиво поклонился и улыбнулся во все свои золотые зубы. Говорили, что ему не более тридцати пяти лет, но видимо жизнь его так помотала, что выглядел он на все пятьдесят: были и морщины, и мешки под глазами, и сухие черные волосы, спутанные в нелепый хвост на затылке, среди которых уже проглядывалась седина. - Так Вы еще такой чудесный цветочный чай предпочитаете! - Гермиона продолжала нахваливать министра, дабы максимально влиться в доверие. Георги, не смывая довольную улыбку с лица, взял со стола еще один чайник размером с молодой кокос и налил из него какую-то сине-зеленую жидкость в свою кружку в форме черепа какого-то рогатого скота. - На самом деле это чай для гостей, а именно для дам. У меня же свой особый напиток, который вряд ли кому-то придется по вкусу, слишком уж лечебный, так сказать. - А я бы попробовала. - Не стоит, поверьте. С этими словами Георги почти залпом выпил все содержимое своей чашки. В какой-то момент Гермионе показалось, что его внезапно передернуло. - Так зачем Вы пожаловали к нам, мисс Грейнджер? - поинтересовался министр, присев за стол напротив гостьи, грохнув емкостью уже без жидкости в ней по деревянной поверхности. Гермиона аккуратно, как подобает девушке, отпила чай и поставила белую глиняную чашку на блюдце. Собрав руки в замок, она пыталась настроиться на серьезный и максимально осторожный разговор. Главное было теперь не потерять нить доверия и не сказать лишнего. - Понимаете, мистер Марев, я пишу научную работу, тема которой касается непосредственно Пожирателей Смерти. - Да что Вы! Министр действительно был удивлен и явно испытывал неподдельный интерес. - Да, меня очень волнует психология поведения и жизни Пожирателей: что ими ведет, что они чувствуют, чем и как живут, что кроется под их мотивами. Почти все Пожиратели Смерти либо мертвы, либо находятся в Азкабане, куда мне соваться точно не следует, а ведь так хочется переговорить с ними тет-а-тет! - Вас интересует семья Малфоев? Вы ведь за ними пришли? Министр оказался догадливым. Гермиона поджала губы и осторожно кивнула, надеясь, что не слишком рано подошла к теме в открытую. Ох, по лезвию ножа ходишь, Грейнджер. - Правда, не вся семья. Только Драко Малфой. Мы, в конце концов, хоть и не были друзьями, но учились в одной школе. С ним разговор пройдет куда легче, я думаю. Георги озадаченно развел руками. - Ну, не могу гарантировать, что разговор вообще может состояться, Малфой-младший после допросов чувствует себя неважно. - Но попробовать-то я могу? Напористость Гермионы Министру очень нравилась. Поэтому через секунду с улыбкой он произнес: - Конечно, мисс Грейнджер, следуйте за мной. Драко ненавидел всех. Не той ненавистью, что испепеляет города и расчищает улицы от трупов. А той, что возникает, когда инвалид сидит в коляске, а вокруг все прыгают, бегают, веселятся. Когда больному раком говорят, что нет денег на лечение, и оставляют просто медленно и мучительно умирать. Когда нет сил встать, а тебя еще и могильной доской прибивают к земле. Беспомощная ненависть. Драко ничего не мог поделать. Он был надежно прикован к жесткому деревянному стулу с кожаной обивкой на сиденье и спинке. Руки, ноги, туловище, даже голова - все было зафиксировано металлическими жгутами, а поверх всего наложили дополнительное барьерное заклинание, чтобы парень точно не вырвался. Хотя, будь даже такая возможность, Драко не смог бы. Сил не оставалось, истощенное тело повисло на деревянной опоре и отказывалось функционировать в принципе. Малфой-младший просто сидел. Взирал в заплесневевший от сырости болотно-зеленый потолок сквозь отросшие пряди белых, как поверхность мемориальных камней, волос и задавался одним и тем же вопросом: за что? Он ведь даже помог этому никчемному спасителю, а в итоге… Поттер, чтоб его разразил крик мандрагоры, на свободе, купается в лучах славы, а Драко и его семья обречены на муки. Уж не лучше ли было повиноваться Волан-де-Морту и навеки вечные погрязнуть во тьме и скорби? Кто знает. Да и ничего уже не изменить. Мрачные стены комнаты допросов, также выкрашенные в гнильно-зеленый и не укрытые ничем, кроме трещин и прорастающей от сырости и антисанитарии плесени, так и продолжат сдавливать крошечное по сравнению с размерами Вселенной сознание Драко до тех пор, пока он совсем не потеряет рассудок. Но ведь за что? Почему так всегда? Любое действие Малфоя, направленное на Поттера, каким бы оно ни было, всегда обращается катастрофой для него самого. Он совершил глупую ошибку семь лет назад, и после этого проклятье следовало за ним попятам, наседая, погружаясь глубже в потемках души и без того оскверненного своей же кровью Драко, с каждым его последующим действием отламывая кусочек живого, превращая юного парня в бесхребетное оружие Темного Лорда. Думаешь, Поттер, это ты был проклят? Нет, скотина ты гриффиндорская, ты был лишь переносчиком, заражающим всех, кто как-либо касался тебя. Лучше бы ты сдох тогда, в лесу, лучше бы ты сдох при рождении, лучше бы тебя не было! Ненавижу! Ненавижу! Драко ненавидел Поттера. Ненавидел только за то, что тот спас всех. Кроме него. Как и всегда. Лишний. Металлическая дверь в комнату со скрипом приоткрылась, и Драко на автомате зажмурился, готовясь к очередным пыткам, ведь к нему могли заходить только его мучители. Но ничего не происходило. В комнате кто-то был, но не двигался и не подавал никаких признаков агрессии. Малфой с трудом разлепил тяжелые веки. - Какого Мерлина! - жалобно протянул он, скуля как подбитый зверь. Уж лучше уроды из министерства, чем эта рыжая грязнокровка. - И тебе доброго вечера, Малфой. Гермиона не смогла произнести ничего разумнее и уместнее. Ее поверг в шок внешний вид бывшего врага: тело исхудало и будто бы просвечивало все органы и кости, белое одеяние, которое обычно используют в магловских психбольницах, висело на нем, как символ порабощения Пожирателей, на руках всплыли взбухшие синие вены, лицо истощилось, щеки впали, отчего острые скулы проглядывались еще сильнее, а глаза… стали совсем безжизненные. Мутные, прозрачно-серые, цвет слабых недождевых туч, которые только создают видимость мрачности. А внутри - пустота. - Вечер? - голос Малфоя звучал истерично. - Серьезно? Ты думаешь, я за временем слежу?! - Надо же было с чего-то начать. Гермиона несмело подошла к Драко ближе, отчего тот импульсивно дернулся, словно зашуганный щенок. - Не бойся, я не наврежу тебе. - Ага, с трудом верится. - Могу дать непреложный обет. Малфой замолк. Его тошнило, в прямом смысле переворачивало все внутри от присутствия рядом одной из самых нежеланных личностей. Какая-то невиданная паника охватила разум, хотелось, чтобы эта наглая девка скорее исчезла. - Ты посмеяться надо мной пришла, да? Посмотреть, насколько я жалок и повержен? Ну смотри, смотри! Не забудь фотоотчет сделать для своего поганца Уизела, я уверен, он заценит! - Малфой, слизень тебе в глотку, да заткнись ты! - Гермиону определенно раздражало выходящее из канона ее собственного представления о мире поведение Драко.- Я по делу пришла, разговор есть. Блондин быстро остепенился. Хотя его и знобило, как гриппозника, и где-то над ребрами томилось желание сдохнуть от чьего-нибудь непростительного заклятия, однако, заявление Грейнджер его напрягло и вызвало некий интерес. - С чего это ты решила, что я буду с тобой говорить? - стараясь вернуть себе хоть в какой-то степени статус высокомерного парня, Драко придирчиво хмыкнул. - Потому что от твоего ответа будет зависеть способ, которым мы попытаемся тебя отсюда вытащить. Сомнительно звучало. Малфой с презрением и недоверием покосился на представительницу нелучших кровей, и получилось у него это слабовато. Мимика лица совсем не слушалась.. Вытащат они его, ага, конечно. Хотели бы, давно бы помогли. Хотя… Поттер же как-то, несмотря на опасность, спас Драко из огня. Черт разберет этих героев. - О чем ты хочешь поговорить? Гермиона сделала еще один шаг вперед, оказавшись почти вплотную к Малфою. Это будто придавало уверенности и помогало чуть возвыситься над белобрысым Хорьком, чтобы хоть как-то игнорировать его непроизвольные оскорбления. - О причинах. - Каких? - Почему ты это сделал. - Что “это”? Мисс всезнающая репка, будьте добры не говорить ребусами, это облегчит нашу беседу. Спокойно, спокойно, только бы не ударить его по наглой морде. - Почему ты помог Гарри и кинул ему свою палочку в помощь? На секунду на лице Драко застыла немая растерянность. Его словно застали врасплох компрометирующим вопросом, как обычно это делала Рита Скитер. Но в следующий миг его суровая гримаса преобразилась ехидным оскалом. - Не думаешь ли ты, Грейнджер, что я в добродетели подался? - Не думаю, и вряд ли вообще когда-либо смогу такое предположить. - Вот и умничка, хоть где-то твоя головушка тебя не подводит. - Малфой чуть не расхохотался, когда увидел, как Гермиону передернуло, а значит, его иголочка достигла нужной цели. - Расслабься, наивная. Тайных замыслов тут нет. Просто мать всучила мне палочку в руки, ну и я, даже не думая, просто швырнул ее нашему всемогущему спасителю. - Ради семьи значит? - Ради выживания. Гермиона на миг замолкла. Взгляд у нее стал каким-то испытуемым и пронзающим, как рентген до костяного покрова. - А ты уверен, что нет никакой подоплеки? Подводных камней? - Что ты несешь, женщина? - Понимаешь, вот есть у меня предчувствие. Не знаю, замысел ли это вашей странной семейки или твой личный, но я чувствую, что в этом обычном жесте “доброй воли” есть что-то таинственное и очень важное. Малфой, негодуя, закатил глаза. - Я что, совсем не могу помочь? Это сразу становится чем-то из ряда вон выходящим? - Не в этом дело, Малфой. Гермиона загадочно ухмыльнулась и запустила руку в широкий рукав черной мантии, что очень напрягло самого Драко. - Что ты..? - В Министерстве нельзя трансгрессировать и использовать магию, недопустимую в тех или иных зонах. Это комната допроса, и здесь используются не самые простые методы. Думаю, это заклятие в списке допустимых. - Эй, грязнокровка, ты что удумала? Гермиона одним рывком изъяла из укрытия свою волшебную палочку и направила ее на Малфоя, который, в свою очередь, испуганно заметался, не в силах освободить себя от оков. - Я обещаю, больно не будет. Но это малость неприятно, и оставляет мерзкий осадок, словно у тебя в желудке голыми руками покопались. - Грейнджер, не смей это делать! Ты слышишь?! - Прости меня, Малфой. Я должна добраться до сути. Драко беспомощно вжался в спинку стула и умоляюще взвыл. - Прошу, не надо… - Легилиментс! - Не-е-е-е-ет!! Гермиона хладнокровно взмахнула палочкой, и ядовито-зеленая вспышка света впилась в сознание безоружного Малфоя.