Obsessio

Как можно вообще веселиться? Как можно сохранять ум, сдержанность и повседневные привычки после всего, что свалилось на плечи невинных людей? Как можно спать спокойно, когда еще совсем недавно сама жизнь была похожа на затяжной кошмар? Гарри не понимал. Как и не понимал, зачем вообще сейчас в срочном порядке ремонтировать разрушенный Хогвартс, вряд ли кто-то решится переступить порог этой школы уже осенью. Пострадавшим и просто всем тем, кто невольно стал свидетелем умопомрачающих событий, необходим период реабилитации, и несколько оставшихся месяцев явно будет недостаточно. Да и вообще, кому это все нужно? Есть ли смысл продолжать? Может, истинное назначение войны с Волан-де-Мортом было в том, чтобы показать неокрепшим умам полное отсутствие смысла в их жалком существовании и заставить выйти из зоны комфорта и пересмотреть собственный подход к жизни? Ну что ж, если так, то замысел Темного Лорда осуществился. По крайней мере, мышеловка захлопнулась на шее Гарри Поттера. Ведь парень теперь видел абсолютно все с другой стороны спектра. Как говорится, если сломать человека, то он не умрет. Он просто начнет смотреть на все под другим углом. Поэтому Гарри считал бессмысленным восстановление Хогвартса: кому эта учеба сейчас была бы необходима? Разве может школа, выпустившая одного из самых ужасных черных магов, обучать новое поколение детей? Да и старое. Хогвартс в ответе за тех, чьи родители пали в этой войне. Мыслей на эту тему в голове Гарри было много, одна чернее другой. Но поделиться было не с кем. Он пытался поговорить, с многими пытался, но этот тошнотворный гриффиндорский дух, который казался теперь неуместным, мешал ему получить адекватный ответ. Молли, вон, вообще считала, что “у мальчика глубокая депрессия и нужно действительно лечить недуг, дабы стадия не перешла в клиническую”. Это не депрессия. Это скорбь и осознание бессмысленности бытия. Поттер не понимал, зачем восстанавливать Хогвартс. Но все равно помогал добровольцам. Был уже поздний вечер, старые настенные часы из полированной коры дуба в гостиной Гриффиндора, настолько старые, что и цифры там были римские, уже спешили к десяти. Наконец, это помещение полностью восстановили. Гарри с помощью заклинания левитации расставлял оставшиеся деревянные, обработанные золотым покрытием и обшитые красным бархатом стулья вдоль небольшого письменного стола, посреди поверхности которого был изображен герб факультета в виде отважного льва. Наводить порядок парню помогала Джинни. Она развешивала небольшие картины с рыцарями и тучными женщинами, чьи тела были в моде в веке так восемнадцатом. Люди с картин благодарили девушку, так как, по их словам, в комоде им было тесно, да и пахло нафталином. “Привереды” - подумал Поттер, но оставил мысли при себе. Джинни между тем смущенно прятала свое настолько раскрасневшееся лицо, что под румянцем даже веснушек не было видно. И смущали ее не слова благодарности, а скорее факт, что впервые за долгое время живые картины видели ее в домашней пижамке нежно алого цвета с вышитыми на мягкой ткани зайчиками. Да, была такая придурь. Для того, чтобы хоть как-то избавиться от тягостной ауры похолодевших стен Хогвартса, все добровольцы решили в знак мира и дружбы ходить в своей домашней одежде по школе, таким образом символизируя большую семью. Ну как все, девяносто девять и девять десятых процента, а Гарри просто повиновался. Он кстати тоже был одет по-домашнему: серая хлопчатобумажная футболка без рисунка и черные штаны такого же материала на резинке. Было как-то… неуютно. - У меня дух перехватывает, - вдруг выдала Джинни, закончив с последней картиной. - От чего? Поттер не особо понимал, чего именно коснется тема, так как ее голос в прямом смысле выпнул его из котла раздумий, в котором он купался наедине со своими мыслями, так как вся мебель теперь стояла на своих местах. - Я уже представляю, что осенью в эту гостиную ворвутся ученики Гриффиндора, как и прежде, не ощущая вокруг видимых последствий войны. Это ведь так чудесно, что стены снова будут согреты пламенем камина, не правда ли? Джинни смотрела на Гарри с легкой воодушевленной улыбкой, а тот в свою очередь не мог ответить такой же мимикой и просто глупо еле заметно кивал. - Да, действительно чудесно, - темноволосый парень прекрасно понимал, что со своей “депрессией” выглядит совсем не дружелюбно, а потому поспешил отвести взгляд, изображая усердие в попытке убрать палочку в мешковатый чехол, который висел на бедре. - Погоди, Гарри, это чья палочка? Младшая из семейства Уизли обратила внимание, что колдовской инструмент не был похож на тот, который она видела пару дней назад, потому испытующе посмотрела на обладателя новой палочки, в ожидании ответа скрестив руки на груди. Поттер в свою очередь невольно вздрогнул и, призадумавшись на секунду, снова мелко закивал, ероша свои отросшие патлы. - А, да. Это Рона, он все равно на сегодня дела закончил, ему без надобности. - А чем тебя не устраивает другая? - Ну… она же Малфою принадлежит. - Раньше тебя это не останавливало. Гарри обреченно вздохнул. Джинни порой была невыносима, и за ее настойчивость иногда хотелось на нее накричать или просто выставить за дверь. Нет, она безумно хорошая и заботливая, но к словам цеплялась так, что могла победить даже Гермиону в конкурсе занудства. Да и в последнее время девушка превосходила саму себя в степени истеричности. И эта ее степень повышалась каждый раз, когда Гарри хоть как-то упоминал Драко в разговоре. Эти ее претензии были слегка… ревностные. Первопричина непонятна, но Уизли объясняла это тем, что кое-кто “уже одержим мыслями о Малфое, как раньше был одержим Темным Лордом”. Хотя Поттеру не казалось, что он так много говорил о Драко, просто иногда проскакивало в разговоре, когда воспоминания о войне всплывали. Ну как иногда, раз в день точно. Поэтому юный спаситель не очень-то хотел говорить со своей девушкой на эту тему, но куда деваться. Он вновь неловко растормошил свои волосы и набрался смелости спокойно посмотреть на Джинни. - Палочка Малфоя… она как бы со мной разговаривает. - Что? - Ну, понимаешь… Это как с Волан-де-Мортом было. Только там у нас сознания объединялись, а тут палочка просто проводник. У Джинни мурашки по коже побежали от такой новости, звучало странно и пугающе. Она выпучила и без того большие глаза в ответ на растерянное выражение лица Гарри. - Только не говори, что ты в его голову попадаешь. - Не совсем. Я вижу не его глазами, а со стороны. Наверное, так бы видела все происходящее палочка, будь она с ним. Но знаешь, я все равно не понимаю, что я вижу, что там происходит, все так размыто… Может это все-таки мысли. Мерлин его знает, ничего не понимаю! Поттер вдруг вскинул голову и зажал ее руками, черепная коробка начала вибрировать от нехороших, очень темных мыслей, которые рождались каждый раз, когда хоть как-то упоминался Драко. Он просто однажды подумал, что сожалеет. Сожалеет, что не успел поблагодарить Драко и узнать мотивы, которыми он был ведом последний год жизни с Темным Лордом. Мотивы, что противоречили всем уставам семьи Малфоев. Он просто однажды подумал, и понеслась. Гарри спал с кошмарами, в которых участвовал Драко и чаще всего умирал, защищая своего врага, либо, так или иначе, страдал из-за необъяснимой связи между ними. Гарри засыпал и просыпался с мыслями о Малфое младшем, потому что палочка то и дело подкидывала сомнительные видения, из прошлого или настоящего, что не совсем понятно. Гарри просто живет с этим. И это ненормально. Джинни, несмотря на щепетильную тему, взяла свою расшатанную женскую натуру под контроль, схватила руку Гарри за запястье и обняла его пальцы, сжатые в кулак, своими теплыми ладонями, таким жестом показывая свою открытость и доброту. - Милый, успокойся, сейчас все хорошо. Если так с ней тяжело, то после завтрашней помолвки мы сходим и купим тебе новую палочку. Ты же помнишь о завтрашнем событии? И тут прозрение. Гарри вдруг вспомнил, что на завтра назначена его помолвка с Уизли-младшей. Он опустил голову и принялся разглядывать девушку, будто бы что-то искал, что-то такое, что должно было объяснить, почему он допустил весьма значительное событие в своей жизни. Нельзя было сказать, что он не любил Джинни. Она ему нравилась, очень нравилась, он любил смотреть на нее с неким восхищением, защищать ее и принимать от нее заботу, смеяться с ней и делиться чем-то сокровенным, а еще созерцать ее юную красоту особенно с утра. Но также он не мог назвать чувство по отношению к ней “любовью”. Да что говорить. даже та подростковая влюбленность, тот вихрь эмоций и гормонального всплеска остались далеко в довоенном периоде. Сейчас все как-то притупилось. И ощущение от встреч, поцелуев и объятий уже не те. Гарри как-то говорил об этом с опытным в плане отношений Биллом. Но тот сказал, что такой период случается у каждого, его просто нужно пережить, а после все наладится. Наверное, поэтому Поттер согласился на помолвку, которую чрезмерно романтизирующая Молли решила превратить в праздник, так как свадьбу еще играть рановато. - Да, я помню об этом, - Гарри призвал всю нежность, которую только мог найти в глубинах несвежей души, чтобы максимально искренне улыбнуться своей девушке. Она - все, что у него осталось, и все, что держит его от попытки прыгнуть в бездну. - Да какого Мерлина творится в этом министерстве?! Из ниоткуда раздался приглушенный знакомый голос, а затем послышалось заклинание, открывающее потайные двери. Да, именно двери. После нападения Пожирателей Смерти на Хогвартс, все картины, охранявшие факультеты, отказались от своих постов, и их на время каникул заменили обычными дверями, на которые наложили специальное заклятие, чтобы никто лишний не мог пройти. Спустя мгновение в гостиную с громким недовольным топотом вошла Гермиона. Она была какой-то помятой и взъерошенной. - Добрый вечер, - хором поприветствовали ее растерянные Джинни и Гарри, предварительно сконфуженно переглянувшись. - Вечер? Серьезно? - в голосе Грейнджер чувствовались истеричные срывающиеся нотки. - Ах да, у нас же есть ОКНА, которые и без часов определяют для нас время суток! А некоторые, знаете ли, кроме гнилой камеры ничего уже неделю не видели! Ребята опешили и стояли неподвижно, в нескрываемым изумлением наблюдая за тем. как Гермиона превращается в Молли Уизли в моменты, когда что-то идет не так. - Гермиона, ты чего? - Гарри попытался наладить контакт с подругой, но та его оборвала. - Неважно! Где Рональд?! - Т-там, наверху, - Джинни, не рискуя совершать резких движений, дабы не разбудить Гаргулью, кивнула в сторону прохода в спальню мальчиков. - Спасибо! - все еще почти криком поблагодарила ее Грейнджер и громко топая направилась к лестнице. - Гермиона! - не подумав, окликнул ее Гарри. Девушка резко остановилась и бросила в сторону мальчика-который-выжил-и-похоже-готов-все-таки-умереть свой строгий взгляд. - Что?! - У тебя это, - он указал на уголок своих губ, - кровь засохла. На миг Гермиона затихла, соображая, откуда на лице могла быть кровь. Но вспомнив, что ее довело до такого психозного состояния, она быстро стерла красную полосу рукавом мантии и побежала вверх по лестнице, не проронив больше ни слова. Рон лежал на своей кровати, также как и все одетый в абсолютно домашнее: растянутая майка цвета хаки и широкие бежевые шорты почти до колен. Он отдыхал после насыщенного трудового дня и читал сборник магловских комиксов, который перепал ему от отца. В комнате было абсолютно тихо. Пока не появилась Гермиона. Она пинком открыла, если не сказать, выбила дверь, и также с помощью ноги захлопнула ее. Раздался глухой треск - скорее всего еще не прижившаяся деревянная дверная коробка дала трещину. У Рона от удивления отвисла челюсть, он отложил книгу комиксов в сторону и приподнялся. - Герми, что случилось? Гермиона непроизвольно зажестикулировала. - Они… Они… - девушка вдруг всплеснула руками в негодовании. - Да как они вообще могли! - Кто они? - Министерство! - Что они сделали? - Они… они… Круциатус, вот что! Грейнджер осеклась и замолкла. У нее тряслись губы, и срывался голос, а глаза так и норовили выпустить на волю пару слезинок. Уизли, хоть и был идиотом по жизни, но всегда понимал, что если его девушка кричит, значит дела совсем плохи, тем более если речь идет об одном из непростительных заклинаний. Он встал с кровати, предварительно раскинув по всей длине бордовое покрывало, подошел к Гермионе и осторожно положил руки на ее плечи. - Солнышко мое, успокойся и скажи, на ком министерство применяло Круциатус? Девушку передернуло от последнего слова. Она поджала все еще дрожащие губы, шумно вдохнула носом и тихо произнесла: - Малфоев. Они пытают старших Малфоев Круциатусом, и планируют использовать это заклинание и на Драко. Рон заметил, как Гермиону трясло, и она могла вот-вот расплакаться, поэтому поспешил крепко обнять ее. - Ну тише, тише, главное, что не на тебе и не на ком-то из нас в принципе, - и тут до него кое-что дошло. - Так, стоп, а откуда ты знаешь это все? - Только не ори на меня, - Грейнджер осторожно отстранила от себя парня, упираясь ладонями в его грудь. Рону ох как не нравилась эта фраза, он выжидающе всматривался в лицо Гермионы, надеясь на более-менее мягкий ответ, но судя по тому, как та замялась, ничего хорошего не сулило. - Рон, я… я была у Малфоя. В Министерстве, где проводят допросы. У парня все рухнуло. Он просто не знал, как реагировать. Он разучился быть тем бестактным бесчувственным недотепой, которым был когда-то, но и избавиться от своей заносчивости и недоверия было сложно. Поэтому Уизли стоял, как истукан, разинув рот, и пытался переварить полученную информацию. - В смысле ты была там? - Ну, я знала, что Министр любит умных, поэтому связалась… - Меня не интересует, как ты попала в Министерство, мне важно, какого черта тебе понадобился Малфой? Гермиона была готова к такой реакции, поэтому, прежде чем заговорить, сдержала паузу, чтобы преподнести эмоциональному будущему мужу всю информацию правильно. - Ты, наверное, заметил, что Гарри в последнее время поникший ходит, весь в своих мыслях, будто бы скорбит. - Мама говорит, что это послевоенная депрессия. - И не только. Гарри признался мне, что очень сожалеет, что не может поблагодарить и спасти хотя бы Драко Малфоя от участи Министерства. Ведь тот, кого мы считали врагом, помог в битве… - Да чушь все это, уверяю! Чистая случайность, или задумка его мамаши, для которой только выживание - главная цель. - Я тоже так подумала, поэтому и пошла проверить свои догадки, в чем, собственно, мотив. - Ты серьезно думала, что Малфой вот так просто все тебе раскроет? - Конечно, нет. Поэтому я залезла в его сознание. Рон аж отшатнулся в сторону, иногда его девушка пугала своими методами. Гермиона поспешила его успокоить. - Ничего такого, в моих планах не было изучить все его прошлое, только определенную часть. Хотя я в любом случае узнала слишком много. - И что же ты узнала? Грейнджер не совсем понимала, как верно сформулировать это знание. В моменты глубоких размышлений тело часто совершает автономные действия, поэтому она сама того не понимая, прошлась вдоль комнаты и села на кровать Рона. - Гарри нужен Малфою. Эта фраза аккумулировала в себе всю необходимую информацию, но, конечно же, для Уизли, этого было недостаточно. - В смысле нужен? - Рональд тут же присел рядом с девушкой. - Помощь. Драко нужна помощь, и только Гарри способен ему помочь. - Почему это? - Потому что Малфой одержим им, нашим Гарри. - Понятно дело, они заклятые враги. - Это ты и Малфой заклятые враги, а Гарри для него предмет одержимости, который чуть не свел его со смертью от руки Темного Лорда. - Я не понимаю, при чем тут Гарри, если этот Хорек просто болен? - Этот, как ты выразился, Хорек болен, потому что кое-кто когда-то не заметил кое-что важное. Рон с досадой развел руками и почти завыл с привычным бестолковым выражением лица. - Я ничего не понимаю! - И не поймешь, - Гермиона оглянулась, чтобы проверить, не появились ли лишние глаза и уши в комнате. - В общем, я планирую рассказать Гарри обо всем, что я узнала, только не знаю, как к нему с этим подойти. - Да ты с ума сошла! - Он имеет право знать, я не хочу, как Дамблдор, все в тайне держать. - А вдруг Малфой специально показал тебе это, чтобы ты затащила Гарри в очередное дерьмо? - Нет, Малфой слишком слаб с магической точки зрения, и никогда бы не смог освоить окклюменцию. - То есть ты хочешь, чтобы Гарри все это знал? Да он же сразу рванет спасать этого белобрысого Хорька! Последний раз, когда он спасал Малфоя, мы чуть не сгорели заживо! - Но не сгорели же! Рыжеволосый парень хотел было выдать тираду, почему нельзя пускать их друга Поттера в спасательную операцию, но аргументы внезапно закончились, поэтому он некоторое время сидел, глупо шлепая губами, как рыбка Гуппи, затем лишь сплюнул в сторону и громко выругался. - Хорошо. Мы ему скажем. Точнее ты скажешь. Но давай через пару дней, после помолвки. - Через пару дней будет очень поздно! - Да дай ты хоть одному члену моей семьи почувствовать себя по-настоящему счастливым! - Это Круциатус, ты не понимаешь, Круциатус! После этих слов Грейнджер не выдержала и разревелась, обреченно роняя свое лицо в ладони, чтобы только никто не видел слез. Она слишком эмоционально близко воспринимала это заклинание, поэтому психика не выдерживала даже простого упоминания этого слова. Сопереживание - это то большое гриффиндорское, что было уже не уничтожить. Рон опешил. Ему ужасно не нравилась вся эта идея, Малфоя он ненавидел, как и прежде, да и хотелось, чтобы Джинни радовалась на празднике вместе с Гарри. Но слезы Гермионы - это просто острые иглы в его дряблое сердце. Рон готов был отдать свою жизнь, лишь бы самое прекрасное создание на свете не резала свое лицо слезами. Он приобнял Гермиону за плечи, успокаивать у него получалось хуже всего - Хорошо. Завтра, но только вечером, после основного мероприятия, когда все разойдутся. Будем надеяться, что апокалипсис это не вызовет. Девушка лишь сдавленно угукнула и уткнулась лицом в шею Рона.