etoile

      Рядом с водой всегда сильнее и чётче ощущается существование иных галактик. Рядом со спокойно пенящимся морем как нигде чувствуешь Вселенную своим старым другом.       Лалиса выходит из дома, клубы пыли, поднятые байком Ен Сон, уже улеглись. Веет вечерней прохладой, но девушке отчего-то невыносимо жарко. От количества выпитого тошнит, кружится голова. Улицы одинокие и душные, несмотря на небо над ними. Дырявой шалью свисающие тучи уже готовы пролить свои горючие слезы, но никому нет до того дела, никому не жаль небеса.       Лиса отпирает свой гараж, выкатывая блестящий угольно-черный байк на асфальт. В миг заведясь, железный конь мурлычет в руках хозяйки и без замешательств и тормозов летит вперёд.       Река Хан блестит в лунных лучах, переливается, зовёт, А Лалису тянет к морю, океану, космосу. А есть ли разница? Ей хочется отдаться воде, сгинуть в небесах, умереть, умереть..       Как там Джису? Уснула? Плачет? Отвергла. Всё равно. Нет? Нет. Нет, нет! Нет..       Не все равно, как бы не хотелось в это верить, не все равно, как же глупо. Лиса задыхается, глотает воздух. Воды, воды!       Байк поблескивает в песке, Лалиса скидывает мешающую одежду, распускает волосы, пуская их плавными волнами по спине. Девушка бросается в объятия неизвестного, неизведанного, загадочного, умирает и возрождается сотни тысяч раз. Здесь, в воде нет запретов, пустых обещаний, лживых поцелуев, лишь умиротворение и спокойствие. Подставное, искусственное? А не все ли равно? Лишь умиротворение и спокойствие. Сон. **       Думайте, рассуждайте, считайте, мыслите, размышляйте, запускайте свой мозг, иначе вы рискуете впасть в сон.. Не отдавайтесь эмоциям. В моей голове проносятся миллионы мыслей, пустых, искусственных, песни крутятся, а я не хочу их слушать, не хочу!.. Я делаю вдох, медленно выдыхаю. Мой разум чист от лишних эмоций, от внешнего мусора. Я.. просыпаюсь?.. **             Джису трёт глаза, смотря в окно на мансарде. С озябших плечей то и дело сползает пушистый плед, а руки безрезультатно пытаются согреться о чашку второй раз полностью остывшего какао.       Джису всегда восхищалась птицами, самыми разными, лебедями, ласточками, утками, снегирями, ничем не приметными воробьями, синицами. Может, в прошлой жизни она и была таким же чудным созданием? Ярко-жёлтой запертой в золотой клетке канарейкой? Угрюмым филином за стеклом зоопарка? Фазаном с обрублеными крыльями?       Она не была уверена в этом, знала точно только то, что сладость полёта испытать ей так и не посчастливилось.       Ким срывается с места, несётся в ванную, включая ледяную воду. Ныряет под колючие струи опухшим от слез лицом, перестаёт задыхаться, захлебывается.       Джису, так и не переодев мокрую одежду, спускается вниз, захлопывает двери дома, бежит по холодному асфальту, бежит, не останавливаясь. Грудь жжет от долгого бега, но останавливается она только на берегу. Река Хан больше не выглядит удивительно спокойной, постепенно, одна за другой поднимаются волны, невысокие, затем больше и больше.       С неба начинает накрапывать дождь, грядёт буря. В лунном свете стоит аккуратно очерченая фигурка, будто лунная дева возводит руки к луноликой подруге. Бдондинистые волосы струятся до пояса, переливаясь в огнях звёзд, особенно заметных сегодня, пыль ведь прибил к алфальту дождь.       Джису заходит в воду, как есть, в растянутой футболке Лисы, в домашних штанах, воспаленные глаза щипают слезы. Фигурка удивительно напоминает Лалису.       По молочной коже незнакомки густыми сливками стекает лунный блеск. Она срывается на крик, кричит до хрипоты, кашляет. Её нагое тело передергивает, оно покрывается толпой мурашек.       Джису поднимает глаза, взор заливают слезы, её и небесные. Та девушка хрипит и плачет взахлёб, должно быть, она пьяна, а может, несчастна? Отчаяние сквозит в каждом изгибе её тела, сковывает движения. Ким старается не смотреть на девушку, но мысли и глаза сами собой возвращаются к одинокой фигурке.       Незнакомка бросает на секунду взгляд на Джису, лицо её, закрытое серебристыми прядями, искажает гримаса боли, в мутных глазах отражается непонимание. Она отворачивается, хватается за волосы, дёргает со всей силы, затем опрометью кидается в воду.       Волны поднимаются с каждой секундой, Ким быстро теряет девушку из вида, плывёт к месту, где та стояла, словно не в себе шарит руками под водой. Ночная буря нарастает, ветер воет в барабанные перепонки, река с изощренным упорством утягивает в свое ледяное сердце.       Понемногу начинает накрывать паника, Джису кричит, пытаясь сморгнуть застилающие взгляд слезы. Рука нашаривает что-то под водой, дергает.. Волосы. Ким тянет девушку изо всех сил, выталкивая на поверхность. Та захлебывается, мотает головой, кричит, Джису видит лицо. Искусанные губы с остатками алой помады, блестящие большие глаза, обрамлённые длинными ресницами, и взгляд полный отчаяния. Лалиса? Она на секунду замирает, но тут же приходит в себя и принимается тащить Лису к берегу.       Разум должен быть забит разными мыслями, но он на удивление чист. С каждым метром плыть все сложнее, Ким запыхивается и плачет, заглядывает с надеждой в чужие–родные безумные глаза. До берега – всего ничего, рукой подать, но течение уносит все дальше. Джису делает рывок, заглядывает ещё раз в глаза Лалисы, почти с мольбой, шепчет, но волны крадут слова:       — Я буду любить тебя вечно, даже с других планет, галактик. Я буду любить тебя..       Глаза напротив загораются осознанием, но Ким поджимает губы, смаргивает слезы. Улыбается отчаянно, сжимает чуть сильнее чужое запястье, опускает веки, толкает изо всех сил, уходит под воду.       Лалиса в момент оказывается на мели, в безопасности, ее губы подрагивают, замирая в немом крике, перед глазами все плывёт, шаг на сушу – и она проваливается в холодные объятия тьмы. **       — Она здесь, сюда! — в голову тысячей иголок вонзаются голоса. — Сюда же!       Лиса жмурится, глаза опаляет свет пасмурного дня. Над ней склоняется парень, кудряшки спадают ему на плечи, он смотрит своими огромными глазами, кажется даже удивленно, быстро стаскивает с плечей куртку, помогает ей приподняться.       Постепенно возвращаются чувства, тело жжёт холод осени, она, абсолютно без одежды, покрывается мурашками и ёжится. Парень накидывает куртку ей на плечи, заворачивает и застегивает на молнию. Затем немного смущенно поправляет кудри, встает, поднимает Лалису на руки.       Лиса рассеянно смотрит на импровизированный плащ, оглаживает ледяными пальцами эмблему. Паренек – полицейский? А это важно сейчас? А что важно? Работа, бокал, пачка сигарет, уверенность, здоровый рассудок, Джису, кофе,.. стоп. Джису?       — Где она? — сиплый голос почти ей не повинуется. — Другая девушка, кореянка, где она? Ты несёшь меня к ней?       — Другая девушка? — он озадачен, но ни на секунду не останавливается. — Этой ночью пропали лишь Вы, никаких других оповещений. Должно быть, она дома.       — Нет, — у неё вмиг спирает дыхание. — Нет, нет.. она там, вернись обратно, надо искать!       — Я отнесу Вас и мы тут же займёмся ее поисками, — он говорит ласково, жалеет, не верит, думает, сбрендила.       — Но..       — Обязательно будем искать.       Лалиса хочет что-то добавить, но медленно теряет связь с миром, с горечью на языке проваливаясь в пучину забытья. **       — Ким Джису, 26 лет, так?       — Да.       — Опишите ее, а мы составим фоторобот, хорошо?       — Она кореянка, иссиня-чёрные волосы каскадом, чуть ниже плеч, глаза карие, почти чёрные, цвета горького шоколада, оливковая кожа.. — глаза стекленеют от подступивших слез, от кома в горле подташнивает. — На запястьях шрамы и порезы, — Лиса уже не контролирует эмоции, бледные сухие губы дрожат от ужаса, невидящий взгляд устремлён куда-то сквозь стену.       — Ну что вы, — зрелый мужчина-полицейский немного раздраженно приободряет, неумело играет в сочувствие. — Продолжайте.       — Губы обычно в ярко-розовой помаде, длинные пушистые ресницы, аккуратные брови, — тайка сглатывает. — Одевается инфантильно, по-юношески, часто носит свободные вещи..       — Мы найдём ее, должно быть, она просто потерялась, — коп чешет бороду, смотрит безразлично.       — Не найдете, она спасла меня, — Лалиса цепляется за край стола, кусает губы, выглядит отчаянно, почти безумно. — Мы не могли спастись обе, она.. она пожертвовала собой!       Мужчина закатывает глаза, выходит за дверь, девушка роняет голову на руки, заливаясь рыданиями. **       — Я знала ее всего пару лет, мы работали вместе, — Лиса слабо улыбается, перебирая вещи Джису: старый скейт, глупые статуэтки, картины..       — Ты любила ее, — парень приобнимает ее за плечи. — Должно быть, она была тебе словно сестра. Помощь нужна?       — Да, — Лалиса поджимает губы. — Словно сестра. Я справлюсь, спасибо.       Кудрявый Люк хмыкает, оставляет лёгкий поцелуй на макушке и выскальзывает за дверь. Люк, вообще-то, неплохой парень. Молодой офицер полиции, нежный в жизни и пламенный в постели, очень добрый, заботливый, уже два месяца оберегающий от призраков прошлого.. старающийся.. У него нет минусов. Разве только один? Он не тот. Не Джису, с глупыми шутками и вспышками эмоций. У него красивые сияющие глаза, но на их дне не плещется тот космос.       Лиса прислушивается к шорохам в офисе, аккуратно выходит из комнаты, идёт к лифту, к своей радости не встречая никого на своём пути. **       Крыша встречает холодным ветром и вихрем эмоций. Лалиса облизывает нервно губы, закуривает. На столе внизу лежит записка, которую предстоит прочесть, по меньшей мере, двоим – заплаканной, сентиментальной Чеён и Люку, он ведь не заслужил этого притворства, лживой игры в любовь.       Сигарета, вишневая и до тошноты приторная, дотлевает и Лиса не утруждается даже притушить ее, бросая на пол. Перила легко перелезть, а с той стороны космос уже так близко – закрой глаза и сделай шаг.       Лалиса усмехается своим далеким мыслям. Они не о смерти – о скорой новой жизни. Любить вечно.. Зачем же с других планет и галактик? Мы ведь встретимся, так же? Я отыщу тебя в галактике, мы создадим свою вечность.. Ты будешь любить вечно? Ищи меня, сквозь звезды и метеоритные дожди.. Жди меня в обломках комет и осколках старых планет.       Мы будем любить всегда.       Лиса улыбается, по щеке из-под опущенных трепещущих ресниц катится слеза. Она перегибается, отпускает перила.

Вечно.

      Делает шаг в бесконечность..