Это останется между нами

Если бы у лорда пика Цин Цзин попросили бы мудрого совета, то, скорее всего, он ответил что-нибудь вроде: "Не делай добра - не получишь зла". Он успел лишь отдернуть руку, закончив направлять поток ци в чужую спину, когда контуженный человек под ним очнулся и, перевернувшись, уставился на него. - Шэнь... Шэнь Цинцю... - прошептал пострадавший. На самом деле горный лорд собирался по-тихому уйти, не привлекая к себе внимания до того, как Лю Цингэ проснется. У него не было в планах с ним общаться и объяснять ситуацию. - Почему ты здесь? - голова Бога войны отказывалась соображать. - Потому что кое-кто так жалобно стонал, что мне захотелось найти несчастного и избавить его от мучений. Или возможно я не хотел наблюдать, как у моих ног корчится прославленный герой и умирает от искажения ци. - Сволочь! - взревел лорд пика Бай Чжан. Еще не до конца пришедший в себя в пещерах Лин Си от амока, он вновь кинулся в пучину ярости, чтобы стереть гадкую улыбку с лица Шэнь Цинцю. Сколько лет уже этот змеиный язык жалит его при каждой встрече. Хуже того, он несколько раз проигрывал этому ученому выскочке. Не раз Шэнь Цинцю подлавливал его после турнира, чтобы подло атаковать или воспользоваться какими-то странными талисманами. - Думаешь, если ты мне жизнь спас, то я слугой твоим стану? - Больно надо. Дальше справляйся сам. Этот мастер уходит. Как же хотелось заставить замолчать эти губы! Энергия успокоившаяся в Лю Цингэ, вновь забурлила. Он попытался схватить разворачивающегося, чтобы уйти, противника. - Ладно... Шэнь Цинцю выставил перед собой единственное оружие, что у него было - веер, ибо мечи приносить в пещеры Духа было запрещено. Он задел Лю Цингэ, но тот просто смял веер и его хозяина в крепких медвежьих объятиях. Этот грубиян посмел приникнуть к его губам поцелуем! Очищенная с трудом аура бессмертного снова началась наполняться тьмою. Шэнь Цинцю собрал энергетический импульс в кулаке и отшвырнул Бога войны. Пещера в которой они сражались была просторной, а у выхода из нее разлилось подземное озеро. "Что нашло на Лю Цингэ?!" Он неправильно скорректировал работу меридианов, нажал на не те точки? В Шэнь Цинцю Лю Цингэ всегда вызывал скрытое восхищение больше чем зависть к его способностям. Он уступал ему порой в силе, но не желал мести. Неужели, его разозлили какие-то базарные фокусы, что он исподтишка использовал против него? Так они бы не причинили ему особого вреда. Слабое утешение, что, придя в себя от искажения, Лю Цингэ сам проклянет себя. Но будет поздно. Светлый образ Бога войны навсегда замутнится, даже если об этом никто не прознает в ордене Цан Цюн. Да и с чего брату Лю испытывать такую ненависть к нему? Если только Шэнь Цинцю не ошибается, и это действительно ненависть? Но разве он когда-либо давал повод надеяться на что-то большее, чем дружба, провоцировал его ревность? Это Лю Цингэ избегал его попыток нормального общения с ним. Не его печаль что Бог войны не понимает тонкой иронии. Каждый раз их встречи заканчивались почти одинаково, так же как сейчас - погоней, дракой или взаимными оскорблениями, но это был закономерный итог попытки сближения противоположностей. Цинцю в один грациозный прыжок почти достиг выхода, но реакция Лю Цингэ оказалась быстрее. Он успел схватить и повалить свою добычу. Горный лорд только успел, словно крыльями, взмахнуть белыми рукавами простой робы. Бог войны подтащил его поближе к источнику, устроившись на мелководье. Лечение искажения его ци прошло, видимо, не совсем удачно. Впервые Лю Цингэ удалось пленить Цинцю, но он пока не представлял, что с ним делать. Меча у него не было, и хоть страстное желание придушить гадину осталось, его темная сторона, поднявшая голову, похоже хотела иного, а именно исполнения глубоко запрятанных, потаенных желаний. Он крепче сжал запястья добычи и вдавил сопротивляющееся тело в каменный пол. Запястья никак нельзя было отпускать. Одно мгновение - и пальцы сложатся в убийственную печать. — Слезь с меня! Иначе пожалеешь! — зарычал Шэнь Цинцю. - Брат Лю, опомнись! А когда-то он мечтал, чтобы этот человек стал его другом, - с грустью подумал он, но сейчас Лю Цингэ откровенно пугал. И это Шэнь Цинцю совершенно не нравилось. Он и так не переносил лишних прикосновений к себе, тем более мужчин, и, конечно, такой подлости от Лю Цингэ не ожидал. Он же еще недавно был таким надежным, суровым, как скала, защитником и героем. У него не должно было и мысли возникнуть, чтобы напасть на кого-то специально со злым умыслом. - Лю Цингэ, ты же Бог войны, вспомни! Прекрати! Ты поступаешь безнравственно! Вот, если до этих слов Цингэ сомневался в том, что делает, то сейчас ему хотелось только одного - проучить высокомерную мразь. - Ты, словно персик, Шэнь Цинцю, - вырвалось у него из уст. - Манишь теплым бархатным боком, но растешь на ветке близкой к солнцу и тебя не достанешь. А стоит сорвать, поддавшись соблазну, то понимаешь, что любовался на гнилой фрукт. - Вот значит как, гнилой фрукт...- Цинцю прищурился и, словно змея, вывернувшись из хватки, взмахнув рукой снес ближайший сталагмит, сорвавшейся с пальцев Печатью. Сидя, выпрямившись, он в шоке уставился на остатки глыбы. А легенды говорили, что невозможно повредить стены пещеры Лин Си... За удивлением он не заметил, что Лю Цингэ жив и здоров, и тянется к его ниспадающим иссиня-черным водопадом волосам. Болезненный рывок, немного возни и руки Шэнь Цинцю надежно закреплены за головой поясом Лю Цингэ и связующей Печатью. - Ты убить меня хотел?! - это было даже не обвинение, что-то сродни детской обиде. На что Цинцю только презрительно скривился, он сам не ожидал столь мощного выброса и даже испугался за помрачившегося умом шиди. Мокрые полы халата отяжелели и раскрылись, обнажив узкую белую грудь с розовыми ореолами сосков, тренированные мышцы живота и тонкую талию. Несколько мгновений, оседлавший бедра, Лю Цингэ и Шэнь Цинцю смотрят друг на друга, прекрасное лицо последнего искажает крайняя степень злости. Но Богу войны было уже как-то побоку. С силой сдавив подбородок жертвы он попытался поцеловать его. Безрезультатно. Твердые губы не поддавались, зато глаза блестели дьявольской жаждой мести. Положив руку ему на грудь, Лю Цингэ услышал тихое шипение: - Знаешь, пожалуй, раз ты так настойчив, то я покажу тебе лично пару приемов из темных практик. Жаль, что ты после никому уже не сможешь предъявить свое доказательство,- через пару вдохов, - Вот значит какова награда за добро? - выплюнул он с горечью. Но разве, разгоряченный зрелищем стройного обнаженного тела, Лю Цингэ слушал его. Бог войны расправился со своей одеждой и с одеждой своего пленника. Цинцю невольно залюбовался им. Действительно Бог войны. Совершенный бессмертный. Одаренный и благославенный Небесами. Показалось, что вода озера еще немного и закипит. Меч Бога войны истекал смазкой и был полностью готов к бою. Лю Цингэ наклонился и продолжил ласкать извивающееся тело под ним, жаль только, что оно извивалось не от удовольствия, а потому от стремления освободиться. Стоны и рычания мастера пика Бай Чжан звучали с большей страстью, по мере того как грудь, живот и бедра Шэнь Цинцю покрывались укусами и засосами. - Грубый мужлан! - разочаровано почти всхлипнул Цинцю, поведение военного брата было противно ему, и он отталкивал насильника ногами все более отчаянно, но расположившейся между ними Бог войны мешал всякому сопротивлению. Нет, на свой манер Лю Цингэ старался быть конечно деликатным и нежным... Он даже целовал брыкающиеся ноги, получая синяки. Не сильно-то они мешали ему, потому что у кого-то то и дело слабели коленки, когда под ними проводили языком или чуть прикусывали пальцы стопы. - Пусти меня! - яростно, сверкая глазами, выкрикнул лорд Цин Цзина. Похоже манипуляции по его возбуждению провалились. Под хриплые стоны боли, Лю Цингэ ввёл первый палец в судорожно сжавшееся между ягодиц отверстие. Ещё один, смоченный слюной, палец еле-еле втиснулся к собрату. Шэнь Цинцю едва не вскрикнул от того, что его растягивали его слишком быстро. Закусив губу, он в немом укоре уставился на мучителя. Да откуда Лю Цингэ, весь такой праведный Бог войны, мог знать все это?! Откуда у него вдруг появился интерес к мужскому полу и конкретно к нему? Чужие пальцы остановились, погрузившись внутрь, и мерно задвигались, пытаясь хоть немного растянуть сжатое кольцо мышц. Какое-то время лорд горы Бай Чжан разрабатывал его неподатливый анус, стараясь определить правильный угол для проникновения, потом осторожно вынул пальцы. Если бы не вода, остужающая боль от повреждений, то в следующее мгновение по бедрам полилась бы кровь. Вторжение горячего члена Лю Цингэ было жестким и болезненным, узкий проход не принимал орудие на всю длину. Шэнь Цинцю сморгнул подступившие слезы. Лю Цингэ остановился, переведя дыхание, и наклонился, чтобы поцеловать его мокрое лицо. Цинцю отвернулся, и губы мазнули по бледной щеке. Передышка дала время привыкнуть и сфинктер прекратил конвульсивно сжиматься на члене. Бог войны медленно вынул член до половины и снова вставил, пронзая своего поверженного соперника. Тихий вскрик раздался под сводами пещеры, и Лю Цингэ замер, вслушиваясь в тяжелое дыхание Шэнь Цинцю. Он не собирался причинять лишние страдания. Он стал потихоньку двигаться короткими толчками, иногда прерываясь, чтобы дать отдохнуть. В процессе Шэнь Цинцю немного расслабился, особенно, когда головка начала каждый раз проезжать по простате. Тогда он вскинул бедра и скрестил ноги на талии бога войны, чтобы удержать его в верном положении. Он не сумел кончить, но боль притупилась и сошла на нет. Лю Цингэ подбрасывал его на себе, удерживая на весу за бедра, чтобы его нежданный любовник не поранился о камни. Бог войны вошел в раж, и его член с бешеной скоростью терся о стенки прохода. Семя хлынуло внутрь, вырываясь на свободу вместе со звериным рыком победителя. Да, победа! Но какой ценой? Какой ценой... Это отрезвило Лю Цингэ, и из него будто вышел весь пар. - Ты... Ты прости, - отдышавшись, он потянулся развязать руки, и тут же откатился назад, чтобы не мешать и не попасть под удар. Возвратившаяся холодность Шэнь Цинцю отрезвляла и, устыдившись собственного поступка, Лю Цингэ стиснув зубы укротил возникший новый неистовый энергетический вихрь, порожденный чувством вины. "Хм. И что мне делать с ним? Проклясть?" Откуда Богу войны было знать, что прошлый болезненный опыт, пережитое насилие до сих пор довлеет над разумом и душой Шэнь Цинцю. Тем не менее, в священных пещерах нельзя воспользоваться какими-либо темными практиками для убийства, они призваны подавлять буйство ци. Впрочем у столь благородного человека есть одна довольно полезная вещь - совесть. Он никогда не даст ему забыть, что произошло в этом месте. Шэнь Цинцю массировал запястья и зачерпывал прохладную воду. Озеро оказалось целебным и вскоре вернуло ему силы. Было жаль не достигнутого оргазма, но хоть так он сохранил остатки чести. Глубоко опечаленный Лю Цингэ весь как-то сжался в комок и жалобно смотрел на лорда Цин Цзин. - Не беспокойся. Все, что произошло здесь - останется здесь, - слишком спокойный и холодный Шэнь Цинцю сделал паузу и проникновенно продолжил: - Знаешь, брат Лю, с тех пор, как я встретил тебя, я мечтал, чтобы у меня, наконец, появился сильный и надежный товарищ, верный друг. Но теперь... - он замолчал, давая отзвучать эху. Растрепанный, в заправленной наспех одежде, горный лорд поспешил покинуть пещеры Лин Си. Лю Цинге привалился к стене и буквально стек по ней, предаваясь отчаянию, но сумел вовремя взять себя под контроль, подняв и прижав к груди одну вещь. Сломанный в драке, потерянный Шэнь Цинцю веер.