Это останется между нами

Зеленые и узкие от злости глаза Шэнь Цинцю, напоминающие Лю Цингэ бамбуковые листья, пристально смотрели на него. - Я пойду первым - вызвался воитель. Шэнь Цинцю неспешно шел позади группы, занимаясь тем, что аккуратно намазывал мордочку лунного кролика, раненого в битве с хищными растениями "Корнями зла". Лань все время инстинктивно умывался и слизывал лекарство, но его розовый носик почти прошел. Властелин пика Цинцзин задумчиво гладил пугливого любимца, глядя в спину маленькому зверенышу Бинхэ. Он протянул изящную руку и дернул ученика за рукав, привлекая ближе к себе. Тот испуганно обернулся и остановился: - Да, Шицзунь! - Прежде всего скрывай свои демонические способности от Лю Цингэ. Твой шишу предпочитает биться с монстрами, а не воспитывать их. Все ушибы и повреждения на Ло Бинхэ заживали очень быстро, как на маленьком демоне. Шэнь Цзю с завистью подумал, что такая способность очень пригодилась бы в его детстве. - И если вдруг Мэнмо вернется, а я почти уверен в этом, то принимая предложение о сотрудничестве, не позволяй старику ставить условия и откажись от устных соглашений. Также не подписывай контракты, прежде чем не будешь уверен, что тебя не обманут. Пока старик не вредит тебе и твоим близким, ты можешь не прогонять его и пользоваться его учением. В конце концов, учиться демоническому совершенствованию лучше у представителя этой расы. - Я не хочу у него учиться, - расстроился Бинхэ. Он не обращал давно внимания на то, что его Учитель иногда все еще называл его то зверем, то монстром. Шицзунь по сравнению с суровым Богом Войны казался добрым духом. - Этот Демон Снов соблазнял меня убить вас, Учитель... - Бинхэ готов был разрыдаться, он говорил об этом очень тихо, чтобы Лю Цингэ, идущий впереди, не услышал его. - Обидчивый старик, - пробормотал Шэнь Цзю и продолжил. - Все демоны такие злопамятные, поэтому их, словно малых детей, нужно чем-то отвлекать и развлекать. Не ищи только Мэнмо сам, раздувая его гордость, в его почтенном возрасте старики сами ищут кого бы понаставлять. Может на Призрачной границе, если мы туда доберемся, и будут какие-нибудь толковые демоны, которые могут общаться с людьми, но вряд ли туда забредают демоны с Небесной кровью. Больше внимания уделяй медитации и контролю гнева, Бинхэ. Демоны подпитывают свою мощь негативными эмоциями и похотью. Если проблемы возникнут с грязными мыслями, холодный источник тебе в помощь. Умывание пойдет тебе только на пользу, ты уже подросток. Воняешь, по крайней мере, как практически зрелый юнец, - раскрыл веер перед лицом и презрительно фыркнул, словно кошка, Шэнь Цинцю. - Учитель!!! - Зверь становится большим... - перевел взгляд на кудрявую макушку, еле украшенную расческой и гуанем. Макушка мальчика скоро поравняется с ним. На поскуливающего от стыда Бинхэ было смешно смотреть, и даже кролик впервые за долгое время полностью показался из рукава Шэнь Цзю. Подросток сменил на лице целую цветовую гамму от бледного до свекольного оттенка. Как он вообще мог говорить с Шицзунем об интимных вещах?! И ему надо помыться? Бинхэ принюхался к себе и кивнул, да, он сейчас пах, как маленький лесной зверек. Но это не его вина, что Лю шишу его вечно гоняет на тренировках до седьмого пота. Вот у кого он спросит, если... Ну, если у него возникнет очередная утренняя неприятность. Бог Войны взрослый и мужественный, он точно должен знать что правильно в его возрастном развитии, а что нет, и как справляться с Этим, если нет поблизости воды, которую можно охладить заклятием. Но никому Ло Бинхэ не признался бы, что во время медитации иногда в мысли внезапно приходит всякое, явно лишнее и связанное с Шицзунем. Конечно, ученику легче было бы говорить на посторонние темы с Лю Цингэ. У того были восторженные поклонницы, правда, он их к себе никогда не подпускал, но он ведь точно знал обо всем, что полагалось знать мужчине, верно? Тут Ло Бинхэ вспомнил, как о его обожаемом Шицзуне ходили слухи на пиках Цинцзин и Байчжань, что Шэнь Цинцю иногда спускается в соседний город, чтобы посетить бордель. Ужасные слухи! Что в таком месте делать его Бессмертному мастеру? А что если... А что если... Да, верно, его Учитель просто проверяет иногда наличие суккубов в городе или отлавливает сбежавших учеников, как шишу Лю. Ло Бинхэ вспомнил демониц из пещеры, которые утверждали, что знают его Шицзуня и содрогнулся. Нет, он вырастет и никогда не допустит, чтобы столь порочные создания дотрагивались до его чистого Учителя. - О чем ты думаешь, негодник?! - веер опустился на макушку. - Я ведь заметил лихорадочный блеск твоих глаз, маленький извращенец! - зашипел Шэнь Цинцю и от души отлупил глупого ученика изящным орудием возмездия, но так, чтобы веер случайно не поломался о непрошибаемого полудемона. От наказания ученика повелителя вершины Цинцзин отвлек шум сражения. Впереди на Лю Цингэ напала разбуженная людскими шагами стая вампиров-хомяков. Они облепили, попискивая, Бога Войны, мешая обзору, и тот бесполезно махал Чэнлуанем, сдирая с себя кусачих созданий. Шэнь Цинцю рассмеялся. Грызуны напоминали повелителя пика Аньдин - Шан Цинхуа, в конце собрания, когда он вручал отчеты о тратах Богу Войны. Лю Цингэ отмахивался от него точно также и безуспешно. - Ох, глупый шиди! Хоть раз используй мозг а не меч! Ты же заклинатель, -крикнул Шэнь Цзю. - И чем же по-твоему я их должен сбить?! Шэнь Цзю махнул рукой посылая талисман. Испуганные хомяки превратились в меховые шарики и попадали к ногам Бога Войны. Один хомяк остался на макушке Лю Цингэ, и тот, отодрав от волос, отшвырнул его прочь. - Бинхэ, собери эту живность в мешок. Ученик кивнул и приступил к исполнению приказа. - Зачем нам эта напасть? - недоуменно спросил Лю Цингэ. - А затем что мы находимся недалеко от деревни. Местные жители, наверняка, пытались либо сами истребить вредителей, либо наняли слабого заклинателя из храма и тот прогнал стаю на время в лес. Хомяки-вампиры часто нападают на скот и детей, и являются переносчиками некоторых болезней. Бродячим совершенствующимся простые люди не очень доверяли, те часто оказывались мошенниками. Они покажут отловленных животных и деревенские поймут, что они путешествуют с добрыми намерениями. После происшествия с дьявольскими Корнями Зла им нужен был отдых, нормальная очистка меридианов и связь со своим Орденом. Шэнь Цинцю все еще намеревался отправить Бинхэ через портал в Цанцюн с письмом к Юэ Цинъюаню. Да и не хотел он закреплять связь с маленьким зверьком бродяжничеством по опасным землям. Он и Лю Цингэ хотел бы отправить подальше, ибо Шэнь Цзю очень смущали их неопределенные отношения, но взрослого упрямого воителя было сложно прогнать. В своих странствиях по лесам путешественники сделали крюк и практически подошли к подножию горы Тай. Видимо, это была судьба. Может, им действительно стоит здесь остановиться подольше и помолиться, хотя в Богов Шэнь Цинцю никогда не верил. Но раз их что-то сюда тянуло, они могли заглянуть в священный город Тайан. И вот перед ними с холма простирался величественный вид на рисовые поля и священную гору в сизой дымке, скрывающей алтарь на вершине Нефритового Императора. Соседние скалы наверху горы как бы образовывали проход, между ними была выстроена часовенка, с которой открывался потрясающий вид на округу и на море вдали. В деревне путников поблагодарили за отлов грызунов и предложили ночлег. На следующий день компания отправилась в священный город Тайан у самого подножия горы, чтобы попросить какой-нибудь местный Орден приютить ненадолго заклинателей и воспользоваться их духовными заклинаниями для перемещения. Неплохо также было бы пополнить запасы у местных целителей. Пока Ло Бинхэ разевал рот от великолепия города в который стекались все паломники Поднебесной, Лю Цингэ созрел к разговору. Точнее, это выглядело с его стороны как ультиматум. Он посчитал данное время самым подходящим, когда Шэнь Цинцю был занят тем, что увлеченно разглядывал лавки с веерами и подвесками. Ло Бинхэ очень хотел что-нибудь подарить своему Учителю, но у него не было денег. Может, агитировать шишу Лю для этого дела? Но лорд Байчжань похоже чем-то недоволен. - Послушай, малец, - вступил в разговор Бог Войны. - Я знаю кто ты, - Лю Цингэ сдвинул брови так, чтобы было ясно по его потемневшим глазам и грозному облику о чем, он намекает. Подросток сглотнул, неужели шишу Лю догадался что он полудемон? Ээ, ему нужно спрятаться за Шицзунем или сразу бежать! Бог Войны предчувствуя панику ребенка, и схватил мальчика за руку. - Не привлекай внимания. Послушай, мне все равно кто ты, пока ты не причинил никому вреда. Ты, похоже, нравишься Шэнь Цинцю, и это уже достойно уважения. Но если окажется, что ты применил какие-то чары на нем или начнешь практиковать демоническое искусство на пике, или случится что-то еще, знай, я за тобой слежу и не стану щадить тебя, в отличие от твоего Шицзуня. Ясно? - для пущей убедительности заклинатель слегка тряхнул ученика, и тот истово закивал в ответ. - Я буду хорошим и послушным для Шицзуня, - робко со страхом произнес он. Ло Бинхэ все предельно понял. Кроме одного. Оба шифу за последние два дня предупредили его обо одном и том же. Они, что, так и не научились понимать и доверять друг другу за все это время?! Взрослые ведь люди. - Лю шишу, вы будете что-нибудь покупать Шицзуню? - Точно не цветы, - буркнул Бог Войны. Пожалуй, острая изящная золотая шпилька может сойти за полезный подарок. - Его сестра умела обращаться со шпильками, как с оружием. Да и Шэнь Цзю однажды чуть не выколол ему глаз вынутой резко из прически булавкой. Тогда волосы злонравного шисюна растрепались и растеклись чернильными ручьями по плечам, отвлекая молодого первого ученика пика Байчжань. *** Для остановки на ночлег Шэнь Цинцю выбрал скромный монашескую общину на краю города. - Черт возьми! Шэнь Цинцю, побойся Богов и Будду, если тебе отказал стыд! Это женский монастырь, мы не можем тут остановиться, - Лю Цингэ хотел провалиться под землю, как в случае с суккубами. - Успокойся, даосские женские монастыри принимают всех странников независимо от пола. Тем более, мы из известного крупного Ордена, попали в беду и нам нужна помощь. - Ты собрался врать? - Бог Войны ощущал себя подручным мошенника или плохим актером. Шэнь Цинцю, конечно, был невозмутим. - Отнюдь. К тому же, с нами ребенок, мы не похожи на бандитов. Монастыри в отличие от Орденов имеют постоянный государственный доход, сильный источник духовной энергии, а значит у них в достатке сил для талисманов перемещения и создания порталов. Это древняя священная земля, видите себя прилично и не грубите, - сверкнул глазами над раскрытым веером лорд пика Цинцзин. Шэнь Цинцю взял колотушку и постучал в ворота. Ему открыла женщина в светлой форме, судя по отличительным знакам - настоятельница или старшая наставница. Настоятельница, решил он по ее манере держаться. В отличие от буддийских монахинь, даосски не остригали волос и чтили больше Богов и пантеон Нефритового Императора, чем Священные писания Будды. - Здравствуйте, братья, - женщина сложила руки в приветственном жесте и поклонилась. Когда дева выпрямилась, и ее лицо осветил висящий снаружи фонарь, Шэнь Цинцю застыл от удивления. Даже не так, от ужаса. - Что вы здесь ищите братья? - Мы... паломники из Ордена Цанцюн, наш путь пролегал через опасные места, и мы хотели бы связаться с нашими братьями и Чжаньмэн шисюном. Со мной ученик, он очень устал и был слегка ранен, когда на нас напали демоны в лесу в недели пути отсюда. Мы были бы очень признательны, если бы вы пустили нас на ночлег, у нас не осталось денег на дорогую гостиницу, а более крупные Ордена в городе заняли уже другие паломники и искатели приключений. Мы покинем вашу обитель как можно скорее, чтобы не смущать сестер по вере... Шэнь Цинцю говорил ровно, но будто под гипнозом. Что же с ним случилось, удивлялся Лю Цингэ, тоже рассматривая практикующую монахиню. Что с ней было не так? По крайней мере, его шисюн выбрал для их проживания не бордель, как уже бывало, но тогда Лю Цингэ упрямо оставался ночевать на улице, а Ло Бинхэ мужественно сторожил честь Шицзуня. Но Лю Цингэ даже не представлял сейчас, как его любимый Шэнь Цзю жалел о том, что в этот раз выбрал женскую обитель. Их гостеприимно пропустили. Женщина казалась спокойной как и положено монашенке, только левая рука ее слишком сильно сжала четки. Красивая молодая дама. А вот Бинхэ заметил другое. Монахиня, провожавшая их в домик для гостей, чем-то отдаленно напоминала его Шицзуня с его нарочито отстраненной холодностью. От нее веяло скрытой неприязнью, и у нее были такие же цвета горькой полыни глаза, как у его Учителя, которые осторожно поглядывали на их компанию, особено на владыку пика Цинцзин. Гостей отвели в комнаты, напоминающие кельи, и оставили наедине со скромным ужином. Естественно, в комнату Шэнь Цинцю тут же втиснулись Ло Бинхэ и Лю Цингэ, мальчик предлагал Учителю свою миску риса и вынул из сумки приправы. - Хотите я раздобуду мяса в городе, Шицзунь? Вот, я успел по дороге купить чая получше и сейчас заварю его для вас... Я отдам вам свое одеяло, хорошо, мне оно ни к чему, - тараторил и суетился вокруг своего Мастера полудемон. Лю Цингэ смотрел на бегающего ученика свысока, пока Шэнь Цинцю грубо не оборвал мятущуюся фигуру, просто ухватив подростка за халат и посадив на подстилку на колени возле столика. Бог Войны тоже заметил, что с его А-Цзю что-то не так. Лорд пика Цинцзин был тихим и глядел в пустоту перед собой, веер у губ еле колыхался. Нахмурившись, он вынул из цянькуна сверток с танхулу и положил перед Шэнь Цинцю, он купил несколько порций в городе, не зная, что подарить. На сладкое владыка пика Цинцзин все-таки обратил внимание. Ло Бинхэ насупился, он не сохранил запасов конфет и не купил еще новых. Собственно, и денег своих у него не было, все его запасы - это мелкие монетки, оставшиеся от сдачи на базаре или подаренные благодарными клиентами, когда их маленькая компания сражалась с мелкими демонами или чудовищами по заказу. Ло Бинхэ был очаровательным ребенком и ему также часто оказывали внимание сердобольные женщины. - Шицзунь, что с тобой? - обеспокоенно пискнул ученик. Ему и самому было грустно, ведь его хотели отправить обратно в Цанцюн. - Ничего. Что вы все делаете в моей комнате так поздно?! Бинхэ, тебе завтра возвращаться в Цанцюн. Лучше отдыхай и медитируй, ведь телепортация на другой конец страны очень выматывает. К тому же, ты должен будешь отчитаться за свое поведение перед Юэ-шибо и передать ему письма. Он определит твое наказание за самовольное поведение. Щенок заскулил. Лунный кролик вынырнул из складок ханьфу Шэнь Цинцю и подскочил ближе к мальчику и успокаивающе протянул лапки к нему. Лань быстро забывал обиды и страхи, его больше не пугал детеныш демона. - Шицзунь беспокоится обо мне? - произнес с надеждой подросток. - Нет, просто ты мне уже надоел, - огрызнулся Шэнь Цинцю, он гипнотизировал танхулу, но не съел ее. - Тебя не выгонят с пика, если только ты сам не захочешь уйти. - Хочешь, я провожу Бинхэ, чтобы он не сбежал опять? - предложил Лю Цингэ. - Но Чжаньмэн-шисюн еще злиться на тебя, учитывая, что ты сбежал из-под ареста. Ты исчез и не объяснил себя. - Ну, вот я вернусь, объяснюсь и приду обратно. Но если ты не хочешь меня видеть, если тебе тяжело, то я пойму и останусь в Ордене... Ох, Бог Войны очень правдиво изобразил побитую собаку. Он не мог говорить при ребенке о своем преступлении прямо, но другой горный лорд его ясно понял и кивнул. Лю Цингэ едва не задохнулся, но принял стойко приговор шисюна. Шэнь Цинцю покачал головой, похоже его снова превратно поняли. - Я не против спутника и не держу больше зла на тебя, почти, - от этого признания на душе Лю Цингэ стало тягостно и пусто. Ему не нравилось, то что дорогой ему человек так легко относился к своей чести. Он же до сих пор не мог простить себя за постыдные действия в пещерах Духа. Между тем, горный лорд продолжал: - Но я не могу гарантировать, что Юэ Ци...кхэм...Цинъюань также будет отходчив. Ты нарушил правила, моральный закон. И да, еще я хочу, чтобы ты присмотрел за маленьким негодяем, - повелитель Цинцзина кивнул на Бинхэ. - Когда Чжаньмэн шисюн разрешит, можешь разыскать меня. - То есть, ты всё-таки решил не возвращаться? - Пока да, - устало кивнул Шэнь Цинцю. Он отпил чая и сердито замахал на толпу идиотов, чтобы те уже уходили к себе. А Бинхэ подавленно думал о том, что их разговор напоминал прощание. Правда, ему хотелось сжаться в комок и скулить, он ведь только обрел свою новую семью. Оставшись один, Шэнь Цинцю не стал гасить ночную жемчужину. Он ждал, когда к нему постучатся. Долго ждать не пришлось. Робкий шум, шелест одеяния за дверью и потом неуверенный глухой стук костяшек пальцев по доскам. Сухие губы заклинателя приоткрылись в тревоге, потом он тихо позвал: "Войдите". Женщина со знакомым, родным до сердечных болей миловидным лицом и с постаревшими с застывшей давней болью глазами вошла в комнату. "Моя госпожа, что я с тобою сделал!" - Простите, Мастер Шэнь, я вас побеспокоила?- голос Цю Хайтан до сих пор хранил нотки гордости и капризов, но он стал мягче, перестал звенеть колокольчиком. Монахини должны говорить ясно, не повышая голоса. Даосски изучали ритуалы и мантры, их голос был инструментом. Молодая настоятельница Цю внимательно вглядывалась, изучала лицо горного лорда, а тот также не сводил с нее глаз. Став взрослыми, раб и его хозяйка стали больше походить друг на друга, годы самостоятельного выживания оставили на заклинательнице след. Худая женщина с несколько суровым выражением на лице, с серо-зелеными радужками, не бледно-зелёные, как у Шэнь Цинцю. Она поджимала губы и закрылась элегантно рукавом, чтобы ощущать себя комфортней. Шэнь Цинцю предложил бы ей свой веер, но это был подарок Лю Цингэ. Когда-то брат его госпожи Цю Цзянло спутал внешность раба Шэнь Цзю с сестрой. Он ничего не мог сделать любимой сестре, но кто запрещал воплощать самые извращенные фантазии с живой вещью? И существование маленького, преданного братом, раба превратилось в ад. - Нет, сестра... - Цю, сестра-настоятельница Цю Хайтан, младшие сестры иногда зовут меня Тан'эр. "Тан'эр". - Хорошо, сестра Цю, - повелитель Цинцзина до сих пор не мог произнести фамилию хозяйки без трепета и дрожи. Он чуть не добавил к обращению "юная госпожа", но остановился. Не смея продолжать смотреть в лицо своего персонального Возмездия, Шэнь Цинцю опустил голову, скользнув невольно взором по женской фигуре, и уткнулся глазами в пол. Свет ночных жемчужин в келье заколебался, когда тишину прорезал вопрос, обращенный к повелителю пика Цинцзин: - Шэнь Цзю, это ты? Тревожное молчание было ей ответом. Давно забытое чувство вины и страха вновь поселилось в сердце неблагодарного раба Шэнь Цзю. Он остро захотел, чтобы в комнату ворвался за чем-нибудь Цингэ и спровадил эту женщину. Их фигуры дрожали в неверном свете, словно призраки. - Я задала тебе вопрос! Шэнь Цзю, это ведь ты? Отчего ты не осмеливаешься даже взглянуть в мою сторону? - Цю Хайтан сжала похолодевшие пальцы. Шэнь Цинцю разомкнул слипшиеся губы, рука с веером поднялась и замерла на полпути. Как же ему опять "повезло"! Если он уйдет из монастыря, то ему снова начнут сниться кошмары. Но он осмелился поднять взгляд и встретиться лицом к лицу с маленькой госпожой, своей бывшей "невестой". Цю Хайтан стала взрослой, эта морщинка между нахмуренных бровей ее не красит, она давно потеряла детскую невинность, но все еще цеплялась за невежество, как за спасительный борт. Хайтан испытывала замешательство и нарастающую ярость от встречи с предавшим ее возлюбленным "женихом". В ранней юности ей нравилось думать, что они поженятся, и А-Цзю будет, как и сейчас, делать все, что она пожелает, будет развлекать и играть с ней, и он будет делать все это по доброй воле, а не потому что раб. Брат даст А-Цзю вольную и щедро оплатит их беззаботную жизнь. Никто из слуг больше не посмеет смотреть свысока на ее обожаемого нежного друга. Шэнь Цзю так краснел, когда она гладила и целовала его, так мило сворачивался в комочек на ее кровати и дрожал. Он часто приходил к ней грустный или испуганный, особенно после того, как брат делал ему выговоры за неуспехи в работе и учебе. Девушка пыталась защищать своего суженого перед старшим братом, и А-Ло тогда всегда слушался и переставал кричать. А-Цзю потом лишь пропадал на пару дней, занятый лишней работой или учебой вместе с ее братом, а потом приходил снова к ней. Он был таким неуклюжим. О нем заботились, а он... так отплатил за их доверие, за ее любовь. Хайтан пыталась понять, почему Шэнь Цзю убил ее брата, всех мужчин в доме и поджег поместье, но самостоятельно найти причину не удавалось. Она даже тешила себя надеждой на ошибку, ведь Шэнь Цзю спас ее из огня, он не мог быть таким плохим и неблагодарным, но она видела кровавый меч в руках А-Цзю и пятна на его одеждах. Как один мальчик мог убить столько взрослых мужчин? Теперь когда Цю Хайтан стала сама заклинателем, она поняла, какую силу представляет из себя ци в руках совершенствующегося. Недаром брат хотел оградить Шэнь Цзю от дурного влияния демонических мошенников-заклинателей. Цзянло оказался прав, распознав темную личность разбойника У Янцзы, который увел с собой их доверчивого А-Цзю. Не был ла ли обида разбойника той самой причиной, по которой погибла семья Цю? А юноша Шэнь Цзю стал удобным инструментом. Тогда почему горный лорд не оправдывает себя, а хочет убежать?.. - Видимо, Орден Цанцюн ничего не знает о твоём прошлом, - произнесла заклинательница. Шэнь Цзю вздрогнул. Конечно, он так тщательно работал все эти годы над тем, чтобы никто и никогда не разузнал, что он был рабом-убийцей, подзаборной крысой. Кое-что теперь о нем знал Лю Цингэ, но благородный Бог Войны вряд ли бы принял его, если бы узнал насколько мерзкие дела он творил будучи подельником У Янцзы. Словно кролик, горный лорд замер под обвиняющим взглядом. Все еще, точно в трансе, он расправил веер и прикрыл побледневшее, но кажущееся жарким лицо. Он не мог сбежать, и все труднее ему давалось быть отстраненным. - Сяо Цзю! - горько и разочарованно воскликнула женщина. Шэнь Цинцю пришлось приложить усилия, чтобы не вздрогнуть. Все самое плохое доставалось человеку по имени "Сяо Цзю". Неожиданно для себя горный лорд, прячась за веером, проговорил: - Вы... ошибаетесь, госпожа. - Что?! Нет! Пусть это было глупо отрицать, по-детски врать той, кто когда-то владел им, но возле бывшей хозяйки Шэнь Цзю, будто вернулся в рабское детство, когда врать на голубом глазу по малейшему поводу и выкручиваться было нормой жизни и стратегией выживания. Сяо Цзю был колючим, наглым мальчишкой, лгущим с лёгким сердцем, запутывающим следы. К тому же, это не совсем ложь. Ведь официально Сяо Цзю погиб тоже в пожаре, а владыка пика Цинцзин не может быть презренным рабом. Цю Хайтан отшатнулась, не веря, что так можно врать в лицо. Она была готова к покаянию, мольбе, а не к такой реакции. Лицо госпожи покраснело от гнева: - Да как ты можешь говорить мне такое в глаза! Я искала тебя после пожара. Я надеялась... - она осеклась, прикусив губу и покраснев. "Зачем искать того, кто убил твоего брата?!" - Ничего нельзя было исправить, но я хотела услышать от тебя, чем заслужил смерть А-Ло! Почему ты зашел так далеко?! А в чем виновата я?! Разве я плохо с тобой обращалась? Ты был моей любовью, единственной любовью, пока не предал мою семью. Почему? - сдерживая крик, выдохнула Цю Хайтан. - Сестра-настоятельница, я думаю, произошла какая-то ошибка. Вы обознались, конечно, а я растерялся, чтобы вас поправить. Неужели вы думаете, что кто-то недостойный, которого вы описали сейчас может стать горным лордом? - в последней фразе заключалась большая доля самоиронии, но в тоне Шэнь Цинцю не было даже намека на это. "Чем обидел меня твой брат, госпожа?!" Отец Цю Цзянло был обычным извращенцем, но его сын получал больше удовольствия от боли и страданий. Для маленького раба и то, и другое - пытка. Перед Шэнь Цзю однажды встал несправедливый выбор: раскрыть глаза Тан'эр, взвалить на нее семейную вину и причинить боль или самому стать источником ее страданий. Поэтому он задыхался сейчас, стоя возле Цю Хайтан, словно снова стоял на пепелище. Нужно настаивать на своем, и может быть кошмар рассеется к утру. Хорошо, что сейчас в комнате нет Лю Цингэ, раз госпожа не поспешила обвинить его вечером в компании спутников, значит, в ней присутствовали семена сомнений, и будет лучше, чтобы они оставались подольше, и Бог Войны с его учеником благополучно переместились домой. У Шэнь Цзю новая другая свободная жизнь, он не должен сейчас сорваться. Если будет необходимо, он никогда не вернется в Цанцюн, чтобы оградить Орден от позора. Если Цю Хайтан придет на пик Цюндин к Юэ Цинъюаню, то тот сможет честно сказать, что у них нет ни преступника Шэнь Цзю, ни повелителя Цинцзин Шэнь Цинцю. Хотя внутренне мужчина испытывал панику и какую-то глубокую обиду, на его лице не отражалось ничего. Странная обида была похожа на чувство предательства Юэ Ци. Сознательно или нет юный раб Сяо Цзю, будучи в поместье Цю, привычно искал защиты у кого-то из старших, в основном у женщин, но молодая госпожа справлялась лучше всех, скрывая у себя в комнатах ребенка Шэнь Цзю, который был почти ее ровесником. Возможно, не нарочно мальчик признал ее не только хозяйкой, но и старшей сестрой, поэтому невольно ждал от Хайтан большей ответственности за его судьбу, надежной защиты, а не влюбленности, ему хватало ее детских колыбельных, мягких прикосновений к волосам. Госпожа заботилась о нем, но недостаточно. Когда они впервые встретились, она была тоже ребенком и какое-то время принимала Шэнь Цзю за живую куклу. Женщина перед ним была полна праведного гнева, а он не хотел возвращаться в прошлое. - Может быть, при свете дня, госпожа передумает, - Шэнь Цинцю терял ощущение собственного тела, голова закружилась так, что сдавило затылок. - Выходит… выходит, ты забыл меня, потому что, наконец-то, достиг высокого положения, о котором мечтал. Что ж, теперь ты недосягаемый лорд вершины Цинцзин! Ха-ха, прими мои поздравления! - продолжала настаивать на своем Цю Хайтан. Вокруг нее заклубилась неконтролируемая энергия. - Как вы себя чувствуете,... настоятельница? - испуганно промолвил горный лорд. Ему и вправду было боязно за состояние госпожи, и он не желал, чтобы она заработала искажение ци из-за неблагодарного, подлого раба. Стоит ли позвать на помощь? Но это может дискредитировать их обоих. Шэнь Цинцю даже посмел потянуться к запястью женщины, но та отпрянула от него. Он корил себя за ложь и за произведенную смуту. - Как ты можешь быть таким жестоким ко мне, Сяо Цзю?! А-Ло освободил бы тебя ради меня! Это моя семья выкупила тебя и привела с улицы. Благо за веером не было заметно ни тени стыда и гнева мелькнувших на лице Шэнь Цзю. Его теперь незаметно потряхивало, он хотел уже сдаться, его глаза начало щипать, когда взор госпожи уже был полон слез и они катились по ее щекам. Его толстое лицо имело свою прочность. Как же! Цю Цзянло освободил бы его! Только лишь затем, чтобы сыграть фальшивую свадьбу, а потом избавиться от него, убив или доведя до самоубийства, а бедная, несчастная Хайтан осталась бы вдовой на попечении брата, вожделевшего ее. Он был уверен, что беря его силой, связанного на полу, Цю Цзянло представлял себе лицо сестры по случайности похожее на лицо раба. Разумеется, плохо скрытая жалость и забота в голосе Шэнь Цинцю, звучала сейчас для Цю Хайтан сущей издевкой, поэтому, бросив на мужчину полный ярости взгляд, она ушла, произнеся перед этим угрозу: - Ты еще пожалеешь, Шэнь Цзю! После ее ухода повелитель пика Цинцзин привалился к закрытой двери и сполз по ней. Ничего, завтра он и Лю Цингэ навсегда уберутся отсюда, отправятся каждый своими путями. Его госпожа успокоится. А вдруг она даже усомниться в своих выводах днем, ведь так сложно лгать откровенно в лицо человеку, которого хорошо знал когда-то. К тому же, прошло много лет, тощий подросток Сяо Цзю вырос и внешне изменился с возрастом. Шэнь Цинцю и сам старался поверить в свою ложь. Он властитель одной из вершин Цанцюн, а не заморыш-раб, которого она запомнила, не ее ручная игрушка-жених. Этой ночью горному лорду так и не удалось уснуть или помедитировать, лишь ушастый малыш Лань хоть как-то утешал его, тыкаясь розовым носом в ладонь и щекоча ее. Шэнь Цзю ласково поглаживал кролика и пытался успокоиться, остановить горькие слезы. Утром он оплатил магический трансфер для своих спутников до ближайшего города у подножия хребта Тяньгун. Печать на полу переливалась, образуя устойчивый портал. Цю Хайтан нигде не было. Бинхэ нагло хватался за рукава Шэнь Цинцю, словно за борт спасательной лодки, и даже кратко обнял его на прощание, но его Шицзунь был слишком рассянным сегодня и ответил на раздражение лишь похлопыванием веера. Лю Цингэ заметил, что с ним что-то не так, и спросил прямо: - Что с тобой? - Все в порядке... - Ты будешь в городе, когда я вернусь? - Я собирался подняться на гору Тай и посетить святилище Неба. Ты сможешь встретить меня у подножия через семь дней. Но ты вряд ли успеешь вернуться к сроку, даже если тебя не задержат, поэтому догонишь меня в пути на северо-западной дороге. В том, случае если тебя отпустят из Ордена. Смотри у меня, шиди, я не стану больше покрывать беглецов, - хмыкнул Шэнь Цинцю, понимая, как трудно будет лорду пика Байчжань добиться разрешения и лояльности Юэ Цинъюаня. Ци Гэ все еще кипел праведным гневом в отношении Бога Войны, как будто он имел права на Шэнь Цзю. - Учитель, а как же я? Бинхэ тоже хочет увидеть Шицзуня снова! - полудемонический паразит, разве что, не махал собачьим хвостом под скулеж. Его большие черные глаза блестели от слез. Шэнь Цинцю скривился, он ненавидел детский плач: во-первых, потому что он не знал, что с ним делать (можно попытаться утешить строчкой из поэмы или легким прикосновением, но только девочек); во-вторых: вот таких, как Ло Бинхэ, слабых щенят, уличные мальчишки топили в реке на мелководье или выкидывали в мусорную яму. Не спасти. Уж лучше сразу в прорубь, так гуманней. - А ты, глупый маленький зверек, приходи, когда научишься всем основным формам меча, найдешь свой клинок на пике мечей Ванцзянь и начнёшь культивировать золотое ядро, тогда этот Мастер посмотрит на тебя и укажет на твои ошибки. Этот ученик может сменить вершину Ордена по своему желанию, если Бинхэ тяжко на моем пике, - добавил Шэнь Цинцю. По крайней мере, до восемнадцати лет мальчик будет занят совершенствованием, но надо что-то решать с его демонический стороной. В архивах Цанцюн наверняка есть тексты о том, как запечатать демоническое наследие. В качестве экстра-плана сойдёт отправка опасного ученика к сородичам, если Мэнмо все-таки не вернется, чтобы соблазнять своим учением во снах. - Шицзуууунь! - Ло Бинхэ приуныл, он-то надеялся на постоянное наставничество. - Ты всегда, можешь обратиться к Лю шишу и на пик Байчжань по поводу фехтования и драк. Бог Войны мучительно вздохнул. Ему предстояло долгое объяснение с главой. Если Юэ Цинъюань остыл и больше не гневается, раз Шэнь Цинцю простил Лю Цингэ (наполовину), то его заточение в монастыре может перенестись на его собственный пик, где ему придется сидеть окруженным шумными и требовательными детьми и учить их чему-нибудь. Но он быстро сбежит оттуда, как всегда, назначив себе миссию, с которой справится сможет только он. Для прикрытия он даже готов взять на охоту свой выводок, а потом ученики сами вернуться с добычей обратно. - Шэнь шисюн, я не хочу переманивать у тебя ученика, но если ты не против, то пусть Ло Бинхэ периодически живет на моем пике, просто дисциплина и контроль пошли бы ему на пользу... - Лю Цингэ хотел, чтобы полудемон рос под более тщательным надзором. - Ты серьезно?! - по привычке горный лорд спрятал слабую улыбку за веером. Этот несносный звереныш и так должен был обучаться на Байчжане, а тут Лю Цингэ сам бескорыстно предлагает помощь. - Когда на твоем пике царили контроль и дисциплина? Бог Войны залюбовался скептически приподнятой бровью ученого. - Так тому и быть, - размеренно протянул Шэнь Цинцю и передал Лю Цингэ несколько писем, а Бинхэ отправится на гору Цинцзин и отнесет послания для Нин Инъин и Мин Фаня. Некоторые кадровые перестановки среди старших учеников только пойдут на пользу пику и процессу обучения. И пусть языки отсохнут у тех, кто говорит, что Шэнь Цинцю безответственный Учитель! - Когда-нибудь я навещу свой пик с проверкой, так что не смейте расслабляться. Через год или прямо к следующей встрече Конференции Бессмертного Альянса я вернусь, и горе тому ученику, который в этот раз меня разочарует, - по-злодейски сощурил глаза горный лорд. Когда Лю Цингэ и плачущий Бинхэ отбыли в вспышке света заклинатель развернулся и, поблагодарив даосских монахинь, вышел из монастыря на шумную улицу города. Но не успел он сделать и десяти шагов, как его окликнули. Оглянувшись, он увидел, что к нему спешит Цю Хайтан и несколько городских стражей в антимагической броне. Что поделаешь, порой арестовывать приходилось и буйствующих заклинателей, некоторые средней руки совершенствующиеся шли на военную службу, чтобы подзаработать. В руках у стражей были приготовлены Бессмертные веревки. - Господин начальник, правда, с ним был еще один воин и ученик, впрочем, это не важно, - спешно проговорила женщина. Впрочем, отослав своих спутников, Шэнь Цинцю отчасти готовился к чему-то подобному. Не могло же ему повезти. Утром он принял иное решение: остаться в городе и встретиться с бывшей хозяйкой-невестой еще раз, но уже без свидетелей. Он ввел ее сначала в заблуждение, разгневал, за что собирался извиниться, а потом, когда улягутся эмоции, поговорить. Какой счёт госпожа ему бы не выставила, он бы оплатил его, даже своей головой. Возможно. Но госпожа поспешила и решила, что ей нужна другая месть. Ей надо было лишить чести владыку пика Цинцзин и покрыть Орден Цанцюн несмываемым позором. Заинтересованная толпа собиралась вокруг них. Воины взяли копья на изготовку и нацелились на заклинателя. Капитан стражи откашлялся и громко произнес, он был до сих пор несколько смущен формулировкой обвинений, стоя перед внешне достойным человеком. - Горный лорд Шэнь Цинцю, Старейшина Ордена Цанцюн, как гласят письменные свидетельства и показания сестры-настоятельницы Цю, беглый раб Шэнь Цзю, вы обвиняетесь в убийстве главы семейства Цю и всех мужчин поместья, в порче хозяйского имущества, а именно в поджоге, который вызвал пожар в доме, а также в сговоре с разбойником-заклинателем У Яньцзы и соучастии в его преступлениях. Вот как, он уже беглый раб, а не бывший жених, усмехнулся Шэнь Цинцю, протягивая руки для связывания и смотря внимательно в хмурое решительное лицо Цю Хайтан. Недаром говорят, что обиженная женщина хуже дьволов в аду. Уж лучше бы Хайтан его убила своими руками, как он ее брата. Надо постараться, чтобы процесс не затянули, иначе Юэ Цинъюань впервые вовремя придет к нему на помощь, а лидер Ордена Цанцюн не должен пачкаться об него. Хорошо, что Лю Цингэ будет искать его не в городе, а потом отправится искать на дороге далеко отсюда, когда он узнает о происшествии с ним должно быть покончено.