Это останется между нами

Шэнь Цзю обратил внимание на крики только для того, чтобы выбежать на шумную многолюдную улицу и столкнуться с еще совсем юным Юэ Цинъюанем... - Юэ Ци?! Откуда ты здесь? - взволнованно и растерянно пробормотал повелитель пика Цинцзин. Они оба были детьми. Как странно. Сон постепенно начинал сливаться с реальностью. Трудно устоять от искушения, когда старший брат, который поднял тебя, воспитал и потом предал, стоит рядом и обнимает тебя, скрывая в защитных объятиях. Шэнь Цзю слышал, как колотиться его сердце. - Я искал тебя, Сяо Цзю, боялся, что у тебя будут неприятности после драки с другими детьми, и вас поколотят работорговцы, или поймают стражники. Шиу был не прав, что занял твое место, я поговорю с ним, но ты должен учиться договариваться с людьми, а не бросаться на них. - Глупый Ци Гэ. Я просто велел им убираться отсюда: это моя территория, и я убью любого, кто попытается её у меня отнять. Малыш Шэнь Цзю был жадным до тех крох, которые у него были, иметь что-то свое - это значит получить хоть немного независимости. С возрастом отношение к собственности у Шэнь Цинцю не изменилось. Он стал лордом вершины Цинцзин, а значит - его цель избавиться от любого соперника, который посягнет на его свободу, будь то заклинатель или ученик. В драке за независимость или территорию он напоминал дикого кота, подобное сходство замечали многие старейшины Цанцюн и шутили над ним за спиной злобно шипящего коллеги, естественно. Если бы Шэнь Цинцю знал, с кем его сравнивают, он просто подумал, что они ошибаются, и гордо усмехнулся в ответ. Он-то знает, что у крысы нет врожденной грации и достоинства кошки. Юэ Ци глубоко вздохнул. Шэнь Цзю посмотрел на его лицо с добрыми темными глазами, словно у жеребенка, и ему захотелось проверить, правда ли настоящий названный старший брат стоит перед ним. Ци Гэ рассмеялся, когда его Сяо Цзю потоптался на его ноге и пощипал бока. - Ну, ты что ребячишься? Устал сегодня и хочешь, чтобы я тебя понес? - Я взрослый, что ты несешь, Ци Гэ! Глупый, - добавил Шэнь Цинцю, надув щеки и покраснев. Тут к ним подбежал один из младших детей и, запыхавшись, обратился к Юэ Ци: - Там Шиу попал в неприятности и еще пара мальчишек! Они просто не успели уйти с дороги, когда молодые господа выехали на центральную улицу. Но когда старший подросток, хотел было, вырваться из хватки, почуявшего беду Шэнь Цзю, неприятности сами их нашли. Продавцы с тележками товаров стали поспешно закрываться и прижиматься к обочине, да и остальные люди расступились. Сам Юэ Ци не понимал причин чужого страха, а вот Шэнь Цзю очень хорошо представлял, что сейчас будет, и без слов потянул его в сторону, чтобы укрыться за ящиками, когда на улице показались грозные всадники. Один из них восседал на огромной злонравной лошади, и Шэнь Цинцю в ужасе узнал во всаднике Цю Цзянло - своего бывшего хозяина. Прошлое и настоящее переплелись в его сознании. Мог ли он на что-нибудь повлиять? Поперек седла молодого господина лежал ничком бедно одетый мальчишка и громко рыдал, истекая кровью из разбитого носа и раны на голове. Конечно, Ци Гэ захотел спасти этого ребенка. - Не надо! - отчаянно прошептал Шэнь Цзю и повис на Юэ Ци. - Этот богатый придурок наиграется и отпустит Шиу. Не рискуй жизнью из-за этого ничтожества, Ци Гэ, - он искренне попытался заплакать, ведь его слезы были слабостью Юэ Ци. - Не оставляй меня одного, - умолял мальчик. - Шиу - такой же раб, как и мы, поэтому его следует спасти. - Он - не моя семья, не наша семья! У меня есть только ты! - плач Сяо Цзю грозил перерасти в истерику, но Ци Гэ со скорбью в сердце выпутал руки из маленьких кулачков. - Сиди здесь и не высовывайся, - предупредил старший ребенок. Но когда, зло рассмеявшись, Цю Цзянло спихнул избитого мальчишку с седла и взялся за нагайку, чтобы высечь наглого раба, посмевшего испортить ему прогулку, Шэнь Цзю не выдержал и, подбежав к всадникам, запустил прямо в лицо молодому мастеру Цю подобранную с земли железку. У него уже проявился талант к совершенствованию, за который невольников могли казнить, но Сяо Цзю рискнул и ради Ци Гэ применил собственную слабую технику, заточив мусор и придав ему ускорение. Цю Цзянло выпустил нагайку и схватился за раненую щеку. Жаль, не получилось попасть ему в глаз. Слуги засуетились, разыскивая преступника, а Ци Гэ в это время схватил избитого мальчишку и побежал к Сяо Цзю. Тот уходил последним, прикрывая тыл старшего брата, но из-за ноши они не смогли далеко убежать, и их схватили на перекрестке. Детей окружили, и Цю Цзянло спросил, кто из них виновен в его ране. Шэнь Цзю толкнул Юэ Ци и заткнул ему ладошкой рот, чтобы тот не пожертвовал собой. - Значит, вы все умрете, маленькие ублюдки! - приговорил их богатый господин. - Ну, подходите, я вам всем глаза и яйца вырву! - подобрав камень побольше, крикнул, как можно угрожающе, Шэнь Цзю. На группу беззащитных детей слуги замахнулись саблями и пиками. - А вот этого самого бойкого и мелкого поганца только раньте, я сам вырежу ему язык! - чуть ли не брызгал слюной от ярости Цю Цзянло. Правда, детям ничего не успели сделать, потому с небес в центр площадки, словно поразила сверкающая молния. Перед злодеями во всем своем великолепии поднялся Бог Войны. Он загородил детей и обвиняюще указал клинком на молодого хозяина дома Цю. Негодяй не произвел на него впечатления: резкие черты контрастировали с орлиным носом, покрасневшие выпученные от гнева глаза, поджатые губы, единственное, что могло привлечь в этом человеке - это густые волосы. - Кто ты такой, ублюдок, и почему мешаешь правосудию? - от напряжения хрипло спросил Цю Цзянло. - Я вижу лишь одного ублюдка и - это ты, - криво усмехнулся Лю Цингэ. В своей праведной ярости он был прекрасен и производил неизгладимое впечатление на детей и остальных присутствующих. - Что за извращенец будет устраивать избиение маленьких детей? Как же повелитель пика Байчжань ненавидел таких молодых заносчивых людей из высшей знати, которые считали, что им все можно по праву рождения. Ни грамма ответственности и уважения к чужой жизни. Когда он был ребенком, его семья часто брала его с собой в гости в чужие поместья. Малыш Лю, видя, как его сверстники из богатых кланов обращаются со слугами, всегда приходил в недоумение от их скверного характера. Став постарше, он уже лез в драки, чтобы защитить невинных, за это его наказывали, а потом, заметив яркий талант к заклинательству, отправили в Орден Цанцюн с пожеланиями поступить на пик Байчжань. Его любимая младшая сестренка полностью разделяла мировоззрение брата. В детстве, когда юный Лю Цингэ не мог подобрать слов, чтобы ответить обидчику, она с удовольствием высказывала их общее мнение. Минъянь выросла дерзкой и очень привлекательной девушкой, мужчины обсуждали ее родинку на лице, такую же, как у брата, но и разочарованно вздыхали о ее нелегком гордом нраве. Лю Цингэ понимал в отличие от родителей, что замужество погубит и сломит его сестру, поэтому забрал ее из дома в Цанцюн. Тот дерзкий ребенок с миловидным, хоть и запыленным личиком, напомнил ему сперва сестру. Наверное, потому что его старался защитить, загородив боком, другой мальчик постарше с серьезным и решительным лицом. У него была уже ноша - стонущий ребенок, получивший ранение, видимо, от окруживших их мерзавцев, но и бежать без своего младшего спутника он не хотел. Лю Цингэ бы поступил также. В ответ на оскорбления Цю Цзянло, почти взвизгнув, отдал приказ напасть на воителя, но его люди, хоть и были порождением сна, не желали погибать от меча. Они робко атаковали и отскакивали от легких ударов Лю Цингэ. А когда настал черед их господина, тот, проклянув заклинателя, развернулся на лошади и поскакал прочь. Но Бог Войны, метнув за ним свой меч Чэнлуань, срезал ремень седла и негодяй, вылетев из него, врезался в стену, потеряв сознание. - Его надо было убить, - угрюмо заявил смелый хрупкий мальчишка. - Сяо Цзю! - возмутился старший подросток-безпризорник, опустив своего подопечного и наспех заматывая ему голову оторванной от подола старого халата тряпкой. - Простите, господин, мой младший брат не умеет себя вести. Спасибо, что спасли наши скромные жизни. - Ты безнадежен, Ци Гэ, - скривился десятилетний малыш. Его выражение лица и зеленые колючие глаза напомнили Лю Цингэ еще кое-кого. - Ты - Сяо Цзю? - переспросил он. - Э-э-э... - забеспокоился мальчик, готовый бежать. - Ты ведь ничего не крал у почтенного господина?! - тихо прошептал тот, кого назвали Ци Гэ. Сяо Цзю. Именно так обращался иногда к Шэнь Цинцю владыка пика Цюндин и глава Орена Цанцюн Юэ Цинъюань. Старший подросток Ци Гэ назвал младшего "Сяо Цзю", значит, они оба... В мозгу Бога Войны, словно завертелись колеса механизма, части мозаики сложились, и он пораженно уставился на испуганного уже ребенка. - Ты - Шэнь Цинцю! Цинцю шисюн, я нашел тебя! - радостно сообщил Лю Цингэ довольный собой. Он устал уже ходить по этому странному лабиринту из иллюзий. Его самого чуть было не обмануло видение, где он кончал с собой из-за искажения ци, разрушительного чувства вины и жажды крови возле тянущегося его остановить, явно раненного им шисюна. На миг он подумал, что смерть в пещерах Духа тогда, когда он осквернил тело Шэнь Цинцю, была бы предпочтительней. Но он вспомнил, что еще не получил прощение шисюна и ушел оттуда. Как-то он оказался в этом городе. - Сяо Цзю, ты его знаешь? - спросил Ци Гэ, покосившись на воина. - Нет, - сначала отмахнулся ребенок, а потом хотел было сбежать, но Лю Цингэ оказался быстрее и поймал его за руку, оторвав хлипкий рукав. И почти тут же отпустил дернувшееся запястье, когда увидел на предплечье татуировку раба. - Подожди! Шисюн! Шэнь...- звал беглеца, петляя по улицам, Бог Войны. Наконец, он загнал жертву в тупик. - Чего тебе надо, Лю Цингэ?! Отстань! - закричал Шэнь Цзю. Он был опозорен, унижен, даже то достоинство, которое еще у него оставалось, оказалось попрано, ведь теперь повелитель пика Байчжань знал, что он всего лишь жалкий раб, и при первом удобном случае расскажет всем, кто есть на самом деле Шэнь Цзю - раб-мошенник, вообразивший себя свободным заклинателем и господином. Хорошо, если этот тупой Бог Войны не понял, что и Чжаньмэн шисюн был когда-то невольником. Теперь Лю Цингэ будет попрекать своего вредного шисюна прошлым. Бог Войны загнал явно напуганного его появлением Шэнь Цинцю в тупик. Повелитель пика Цинцзин метался в поисках выхода, как дикая кошка, и попытался проскочить сбоку мимо владыки Байчжань. Конечно, Лю Цингэ схватил брыкающегося мальчишку. - Шэнь шисюн, прекрати! И ты еще меня называл животным?! Шэнь Цзю действительно перестал пинать его и обмяк в руках воителя, но только затем, чтобы куснуть, вырваться и отпрыгнуть в дальний угол к стене. - Ты драться со мной решил?! - удивился Лю Цингэ. - Ну, скажи! Скажи это! - воскликнул ребенок. - Что? - не понял Бог Войны. - Что я - уличная крыса! - Ты был рабом, а не... - просто констатировал внезапно открывшийся факт Лю Цингэ, но его перебили. - Вот именно! - с горечью подтвердил Шэнь Цзю. - И тот старший мальчик - Юэ Ци, он похож на главу нашего Ордена Цанцюн, он звал тебя также как и Чжаньмэн шисюн "Сяо Цзю", - догадался Лю Цингэ и подвел итог. - Молчи! Или я выцарапаю тебе глаза! - налетел на Бога Войны десятилетний Шэнь Цинцю. - Ты ничего не знаешь о Ци Гэ! Он - карп, преодолевший врата Дракона, так что, не смей порочить его имя! Юэ Цинъюань достоин своей должности! Если хочешь распространять новые грязные слухи, то рассказывай только обо мне, этому презренному падать ниже уже некуда. От маленьких слабых кулачков Лю Цингэ ничего бы не было, он остановил злого взъерошенного Сяо Цзю одной рукой, перехватывая и удерживая оба его тонких запястья. Тогда маленький пленник неожиданно по-детски расплакался. И что прикажете делать с ревущим Шэнь Цинцю?! - Эй, шисюн! Цинцю, прекрати! - Лю Цингэ умел утешать лишь свою младшую сестру Лю Минъянь. Может, впавшему в детство шисюну этих действий тоже будет достаточно? Неуклюже Бог Войны обнял Шэнь Цзю и позволил ему уткнуться себе куда-то в солнечное сплетение. - Успокойся, ладно. Я никогда бы не сказал о Юэ шибо плохо, ни в чем бы его не обвинил. - Правда? Но ты говорил, что глава Цанцюн потворствует мне. Впервые в жизни повелитель пика Байчжань прикусил язык, чтобы сначала все-таки подумать и подобрать правильные слова в ответ. - Этот шиди не мог предположить, через что пришлось пройти его военным братьям. Нет ничего дурного в том, что старший брат балует и защищает младшего, хотя это и не в обычаях семьи Лю. - Поклянись, что никогда не обвинишь Юэ Цинъюаня в том, что он был рабом! - потребовал, защищая честь Ци Гэ, Шэнь Цзю. Повелитель пика Байчжань мог оценить столь благородный поступок. - Клянусь! И в мыслях не было. Шэнь Цинцю с блестящими от слез глазами взглянул снизу вверх на Лю Цингэ, ища следы лжи. - Хорошо, - протянул недоверчиво ребенок. Бог Войны произнес: - В том, что ты был рабом, нет ничего плохого. Теперь ты свободный Бессмертный заклинатель, верно? В каждой среде есть разные люди, но совершенствующиеся все равны. - А если я убийца? - сощурился Шэнь Цзю. Лю Цингэ замолчал, не зная, что ответить. На улице, где большую часть жизни провел Шэнь Цинцю, всякое могло произойти. Его маленький шисюн по-своему понял его замешательство. - Что? В глазах шиди Лю уже не так все равны? Владыка пика Ста битв, наверное, не знал, что помойные крысы сражаются насмерть за выживание и крадут еду. Или бывает так, что красивых детей продают по дешевке извращенцам. Лучше бы тебе отойти от этого презренного. Этот слишком грязный для праведника, - серьезно, почти без издевки, со скрытым отчаянием произнес Шэнь Цзю. Он давно смирился, что никогда не изменит свою суть. - Я - всего лишь грязный беглый раб, уличная крыса, - повторил он. - Заткнись, идиот! - не выдержал и встряхнул упрямого мальчика за плечи Лю Цингэ. - Я всего лишь вещь, которую выбросили... Бог Войны тряхнул Шэнь Цинцю еще раз, надеясь, что тот прекратит самоуничижение. У него закончились аргументы и слова, он был зол на себя, на жестокий мир, который подорвал здоровье и превратил талантливого ребенка в колючего, горького, разрушающего самого себя, холодного человека, который прятался за мнимой гордой маской. Как же вынуть из души Шэнь Цинцю все застрявшие в ней занозы? Возможно, именно из-за собственной низкой самооценки, он и не стал мстить за свою честь впавшему в отклонение ци воинственному шиди в тех пещерах или требовать для него суда, потому что принял произошедшее насилие над собой как данность. Раб - всего лишь вещь, так сказал Шэнь Цинцю. Неужели, когда-то кто-то посмел тронуть его шисюна... Лю Цингэ чуть не стошнило. Это не нормально. Так не должно быть. - Цинцю, сколько раз мне нужно сказать, что мне все равно, кем ты был раньше. Я думал о тебе хуже, когда считал чьим-то богатым капризным отпрыском из-за манерности и мелких хм-м… подлостей, меня раздражали твои уловки и колкие насмешки надо мной, поэтому я не доверял своему шисюну. Я поверил, как и многие, твоей игре, не догадываясь посмотреть глубже. - Я хороший актер, - хмыкнул Шэнь Цзю. - Вот именно, так что я считал тебя жадным до славы, ищущим развлечений, бесчестным молодым человеком и не понимал, почему тебе благодетельствует старший ученик, а потом и наш глава Юэ, и думал, что ты соблазнил его, - Шэнь Цинцю замахнулся для пинка своей босой детской ножкой. - Стой, прости! Я ненавидел, когда на твоем лице была эта постоянная фарфоровая маска, и, в то же время, я злился на себя за то, что невольно любовался твоей красотой, - Лю Цингэ окончательно стушевался от собственных признаний и покраснел. - Теперь ты видишь, какой я есть на самом деле? - грустно заметил Шэнь Цзю. - Нравится?! Я все еще нравлюсь тебе? - с вызовом воскликнул он. Зеленые глаза смотрели на Бога Войны с надеждой и отчаянием. Лорд пика Байчжань прикусил губу и вгляделся в лицо Шэнь Цинцю. - Да, - ответил он. - Но больше я и слова не скажу десятилетнему ребенку. Шэнь Цзю неумело попытался скрыть смущение за смехом. - Мне не важно, что ты был рабом, честно, - прямо повторил еще раз Бог Войны. - Знаешь, я тоже тебя возненавидел с первой драки, по большей части за происхождение и раскрытый вовремя талант, я до сих пор отчасти завидую тебе. И я не искал тесного уединения с женщинами в цветочных домах, чтоб ты знал! - признался владыка пика Цинцзин и тут же поспешно добавил: - Мужчин я тем более никогда не искал. - А... - Лю Цингэ стало немного легче от признаний шисюна, но потом он осознал, что ему могут раз и навсегда отказать в шансе на романтическое ухаживание, если Шэнь Цинцю концептуально против любви. - Но будучи десятилетним ребенком, я больше на эту тему ничего тебе не скажу, - передразнил повелителя пика Байчжань Шэнь Цзю. Они встали на опасный путь исповеди, к которой он был не готов. Он проглотил комок и подавил дрожь в теле. - Что мы теперь будем делать? Нужно выбираться из сна, мы можем пропасть здесь. - Мне чушь всякая в начале привиделась, - не вдаваясь в подробности, сказал Лю Цингэ. - Ты мой шисюн и стратег Ордена Цанцюн, руководи мной. Шэнь Цзю весело рассмеялся: - Правда? Повелитель пика Байчжань будет повиноваться ничтожному мне? - с ухмылкой спросил он. - Цинцю, я очень виноват перед тобой... - Тц, - зло сплюнул мальчик. - Даже не думай всю жизнь просить у меня прощения и ходить за мной побитым щенком, мне одного Юэ Цинъюаня хватает. Лю Цингэ просто замолчал, хотя и не понимал до конца, какое преступление совершил Чжаньмэн шисюн, он ведь, считай, вырастил будущего владыку пика Цинцзин. - Ладно. Все растения боятся огня, даже если пламя воображаемое. - Значит, мы подожжем это место, главное, чтобы мы не сожгли себя сами, это может повредить бродящей во снах душе. - Верно, - на дне глаз Шэнь Цинцю блеснули дьявольские огоньки, он отчетливо вспомнил, как спалил однажды в прошлом целую усадьбу Цю. - "Шэнь Цзю" - так меня можешь звать, даже если это всего лишь мой номер, имя "Цинцю" я люблю меньше. Но публично ко мне можно обращаться только «Шэнь шисюн», это обращение мне больше привычно. И только попробуй назвать меня когда-нибудь "Сяо Цзю"! - погрозил пальцем маленький горный лорд, надувая сердито щеки. Богу Войны хотелось узнать, почему нельзя произносить вслух "Сяо Цзю", но сейчас было не время. Может, после этого приключения он тоже попросит называть себя иногда по имени, данному его родителями. *** Бинхэ очнулся от тяжелого сна. На его груди сидел лунный кролик Лань и тыркался носом в его губы, и от его щекочущих усов свербело. Громкий чих напугал белоснежного кролика, и тот, фыркнув, отпрыгнул; у него в зубах застрял кусок корня, который зверек удалил лапками. - Вставай, быстрей вставай, разиня, если не хочешь стать перегноем! - взорвался в голове полудемона голос старейшины Мэнмо. Мальчик испуганно дернулся и чуть не повалился обратно. Его с ног до головы опутывали корни, а в вокруг него стоял туман и сильный удушающий цветочный запах. Как он оказался здесь? Разве он не собирал прекрасный букет для Шицзуня? Удивительно, что в лесу можно встретить такие пышно цветущие полянки. Среди ромашек, диких гвоздик и колокольчиков произрастали похожие на пионы нежно-розовые и белые цветы с нежным привлекательным ароматом. Лю шишу, оценив задачу, практично по-военному выдрал или охапку растений, чем больше - тем лучше, а Ло Бинхэ остался, чтобы выбрать цветы покрасивей. Ему пришла идея сплести венок, Нин Инъин учила его, он подумал, что цветочная корона очень пойдет Шицзуню, и подросток не заметил, как его разморило на солнце, и он прилег отдохнуть. Бинхэ оперся на локти и дернулся вперед корпусом, прорывая остатки ядовитых пут. Слава Небожителям, Лань подгрыз все корни. Его мордочка была испачкана бурым, словно запекшаяся кровь, соком. Ах, проклятье! Ло Бинхэ скривился от боли и, сев на колени, осмотрел себя. Его накрыло паникой, когда он увидел сначала ожоги от связавших его корней и дыры от едкой жидкости на одежде, а потом сквозь клочки тумана он разглядел чью-то лежащую на земле руку. Лунный кролик поскакал в сторону темно-зеленого рукава. Ло Бинхэ закашлялся, Мэнмо поторопил его: - Давай, двигай парень! У тебя есть шанс сбежать подальше, пока этих заклинателей переваривают Корни Зла. Подросток испуганно вскрикнул: - Учитель! - и, прикрыв нос рукавом, спотыкаясь, приблизился к пленным горным лордам. Двое Мастеров были вместе лицом друг к другу замотаны жесткими живыми корнями в кокон, а там, где корни успели пустить сок и проесть одежду, появились кровавые ссадины. У Шэнь Цинцю была нежная тонкая кожа, и Ло Бинхэ больно было видеть, как его шею, словно ошейник, сдавливает корень, оставляя красный след. - Лю шишу тоже попался... Подросток оставил свой меч Чжэнянь на стоянке, но возле связанных тел валялись чужие клинки - Сюя и Чэнлуань. Раздирая пальцы в кровь, Бинхэ попробовал выпутать хоть один меч, чтобы помочь в освобождении наставников Ланю, на которого, видимо, не действовал сладостный туман пыльцы. - Ты снова свалишься здесь и кровь в тебе еще не пробудилась, дабы полностью справиться с отравой, - демон Сна по-настоящему волновался. "Я не могу их бросить!" - мысленно отвечал Ло Бинхэ, чтобы меньше вдыхать пыльцы. Он попытался разбудить кого-нибудь из горных лордов, но услышал стон, исходящий от Шицзуня, и решил, что быстрее будет, если он сам перерубит все корни. Меч Бога Войны не признал руки Ло Бинхэ, он был также упрям, как и его владелец, к тому же, в отличие от заклинателя, он почувствовал демоническую кровь в подростке и оттолкнул его. - Глупый меч! Пушистый малыш Лань горестно пискнул, даже его лунная магия не спасала от яда, и он получил ожог. Почуяв слабину, один наглый корешок потянулся к кролику, но был отбит сапогом Ло Бинхэ. Тот уже подумывал все-таки побежать на стоянку за своим мечом, но Сюя оказался более лоялен и выскользнул из ножен, подобно владельцу он искал выгоду для себя и мог позволить себе сотрудничать с демоном, если только это шло на благо хозяина. - Спасибо! - тихо прошептал Ло Бинхэ. Мэнмо хотелось стукнуть себя по невидимому лбу. - Остановись, пока не пожалел об этом, мальчик. Твой, хм, дорогой Учитель уже знает, что ты наполовину демон. Скажи мне, что ему помешает избавиться от тебя, когда он очнется? - Шицзунь знает?! Чем я выдал себя? - Да-да, Шэнь Цинцю догадливый подонок. Возможно, он все понял на острове цилиней или еще раньше. Единороги бояться демонов, которые являются их естественными врагами и нападают на них первыми, когда от людей они просто сбегают. Разве ты не заметил как, на тебя реагируют волшебные животные? Твой обожаемый Шэнь Цинцю расскажет о тебе Богу Войны, и нам придет конец! - Нам? - Бинхэ перестал пилить особенно толстый корень, чтобы освободить тела. - Старейшина, уж не говорили ли вы с Шицзунем? Это вы привели его спасти меня, не так ли? - осенило юношу. - Допустим, но это я спас тебя, потому что ты, упрямый балбес, не хотел расставаться со своими иллюзиями. Бесполезный ученик! - Шицзунь защитил меня... - на глаза мальчика навернулись слезы. - Только потому, что я настоял! - кричал Мэнмо. - Он признался мне сам, что поначалу хотел избавиться от тебя из зависти к твоему раннему таланту. Ты ему не нужен, он отвергнет тебя и будет бояться твоей силы, потому что люди враги демонам и их добыча. Зачем ему компания маленького полукровки? - Шицзунь хочет, чтобы я учился и стал заклинателем! Он изменился... - по лицу Бинхэ заструились слезы, он, конечно, понимал, что у Шэнь Цинцю особо не было выбора с кем идти. И без Лю Цингэ смог бы он сблизиться и изменить их отношения с Учителем? Мэнмо же решил попробовать сменить тактику и не спорить напрямую с Ло Бинхэ. Демон елейным вкрадчивым голосом зашептал в ухо подростка: - Это пока Шэнь Цинцю не бросил тебя. Он хочет отправить тебя обратно на пик, где тебя снова будут оскорблять и издеваться над тобой. И все станет лишь хуже без Мастера, который, хоть иногда, да приглядывал за вами. Та милая девочка Нин Инъин не защитит тебя. Если о твоем демоническом совершенствовании узнают в Ордене, то сбежать ты уже не сумеешь. Кто знает, может это и есть истинные намерения твоего Учителя: избавиться от обузы чужими руками. Бинхэ остановился, перестал резать корни и посмотрел на свои изъеденные все в ссадинах руки. На ладонях была кровь, а будет ее еще больше, если он осмелиться убить своего Учителя и военного дядю. Бинхэ чуть не стошнило от мысли, что он может сотворить такое. Он ненавидел Шэнь Цинцю, когда тот не обращал на него внимания, будто его не существует, когда по приказу Учителя его наказывали, а потом оставляли в сарае без еды и воды. Как бы он не представлял тяжелую работу тренировками, пользы от них духовному развитию было мало, разве что, укреплялось его терпение, и разгорался огонек мести. И вот он шанс произвести положительное впечатление на жестокого Шицзуня, показать чего он достоин, получить похвалу. Или ему отбросить все свои достижения ради сомнительной роли Небесного демона? А если другие демоны его не примут? Он не желал всю жизнь провести одиноким скитальцем. - Лю Цингэ - Бог Войны, думаешь, он не оттолкнет тебя с презрением, как это делал раньше Шэнь Цинцю. Они одного поля ягода. Разве ты не угроза праведным заклинателям? Твой Учитель всегда провоцировал тебя, обманывал с учением, унижал, наказывал буквально ни за что, - назойливо повторял Мэнмо, докучая ученику. - Но поддельное руководство дал мне Мин Фань... - сохраняя остатки рассудка пробормотал Ло Бинхэ. - Ну и что?! Шэнь Цинцю завидует тебе! Он никогда не собирался учить того, кто сможет его превзойти, а ты талантлив, и у тебя есть великое наследие крови, сила, которая по праву твоя. Зачем тебе оглядываться на этого предателя и мошенника. Такой "зверь", как ты, не нужен Шэнь Цинцю. Он опасен с его дружком - воителем, лучше скорее избавься от них. Смотри, меч Сюя дрожит в твоей руке и не может вырваться. Будет весьма иронично, если заклинатель умрет от собственного меча. Мэнмо прав... Сюя почуял настроение Ло Бинхэ и оказал сопротивление, молодому незрелому демону было трудно его обуздать. Он вцепился в рукоять меча мертвой хваткой, и из его ладоней заструилась демоническая энергия, сливаясь с окружающей темной ци, идущей от растений. Светлое лезвие все еще сверкало чистой среди завитков клубящейся тьмы. Ло Бинхэ закусил губу, направляя острие меча вбок Шэнь Цинцю. Красивое мертвенно-бледное лицо Шицзуня как никогда было похоже на маску. Губы властителя пика Цинцзин касались почти подбородка владыки пика Байчжань. Лежащая на боку пара напоминала любовников, Бог Войны и во сне старался загородить своего шисюна плечом, его рука была переброшена на его туловище, словно он хотел обнять Шэнь Цинцю. Ревность разожгла огонь ярости, и разум Бинхэ помутился. Шицзунь - его собственность! Сначала он убьет Лю шишу, тот и сильнее, и опаснее лорда пика Цинцзин, а потом внимание Учителя будет принадлежать только ему. С хищным и безумным выражением на лице, с алым блеском в глазах подросток сладил с вырывающимся мечом и направил его на беззащитного Бога Войны. Кролик Лань с окровавленной мордочкой и влажными глазами, положив передние лапки на колени Ло Бинхэ, внимательно вгляделся в его лицо. Его жалобное выражение мордочки могло бы растопить и каменное сердце. Лунный кролик безмолвно умолял Ло Бинхэ не делать глупостей, не совершать убийства, о котором он горько пожалеет. Подросток, точно одержимый, замахнулся мечом, но вдруг остановился и моргнул, будто осознавая неправильность своих действий. Он чуть не убил Лю шишу и не навредил дорогому Шицзуню! Словно выточенное из мрамора, лицо Бессмертного, распростертого перед ним, беспокойно морщилось от сновидений. Эхо слов, исходящих из меча, донеслось до ушей Ло Бинхэ. Это был голос его Шэнь Цинцю: "...Если Бинхэ захочет уйти, он сам уйдет, я честно пытался от него избавиться и не стану больше гнать. Этот скромный Учитель не требует присяги верности к себе, лишь послушания. Если я что-то даю, то безвозмездно. А для такого слабеющего духа, как ты, - Ло Бинхэ всего лишь новый сосуд, не так ли?" Лунный кролик отскочил от мальчика, снова принимаясь отчаянно грызть и царапать переплетения корней, стремясь освободить хозяина. Демоны коварны и сделки с ними - обоюдоострый клинок. Что станет с еще слабым ребенком, воспитанным под контролем старого хитрого, злого духа? Уж не станет ли Бинхэ чужой послушной игрушкой? Мэнмо хочет обмануть смерть и сохранить власть. Бинхэ наполовину Небесный демон, если верить старику, и он может в будущем попытаться занять место в демонической иерархии, что больше не входило в планы мальчика. Если он станет убийцей своих человеческих Мастеров, куда ему подастся? Потому что владыка пика Цинцзин казнит его за смерть Лю Цингэ. А вдруг и другие заклинатели узнают и объявят на молодого убийцу охоту? Учитель на день - отец на всю жизнь. Бинхэ вспомнил народную мудрость. Как он мог убить членов его новой семьи?! Как он мог думать так плохо о Шицзуне и Мастере Лю?! Учитель первый после смерти мамы, кто позаботился о нем, приняв на свою вершину, где он подружился с Нин Инъин, узнал о владыке пика Байчжань, который ныне занимался с ним. Если Учитель на день - отец на всю жизнь, то у него уже целых два отца, верно? Это больше, чем он достоин, о чем мог мечтать. - Конечно, в мире демонов ты прославишься... "...Как убийца двух горных лордов Ордена Цанцюн", - Бинхэ нахмурился. А после Мэнмо будет вечно шептать за его левым плечом, участвовать в каждой секунде его жизни. Ему придется принести человеческую часть души в жертву, закопать вместе с трупами Шицзуня и шишу. - Они предатели, твой обожаемый Учитель когда-нибудь столкнет тебя в Бездну. Мой мальчик, послушай меня! - чувствовал, как срывается рыбка с крючка старый Демон Сна. - Верно. Кто тут кого использует, кто тут кого предает? Это ты - Древний Кошмар! - гневно возмутился Ло Бинхэ. Яростный прилив с новой силой затопил его. Сюя в его руках, нацеленный в скованного корнями Лю Цингэ, неистово задергался не в силах справится с потемневшей ци, передающейся мечу от ученика. Голова Ло Бинхэ сильно заболела, лоб лихорадочно горел, виски пульсировали в такт заполошно бьющемуся сердцу. Подросток ощутил, как его ломает, и он не может контролировать больше потоки энергии в своих духовных меридианах. - Сосредоточься и направь буйствующую ци в меч, пока тебя не затопило! - крикнул, напуганный злостью ученика, Мэнмо. - Отстань от меня! Убирайся, старик, и не смей вредить моему Учителю и Мастеру Лю! - закричал Ло Бинхэ. После чего он вдруг почувствовал, когда демон вторгся в его разум, стараясь захватить контроль над его телом. Ло Бинхэ, собрав всю свою волю и силу в одной метафизической точке, связал потоки энергий, точно темный узел перед собой, искрящийся молниями. Потом он замахнулся и ударил в узел мечом Сюя. Темная и светлая энергия смешались и породили взрыв. Волны раскаленной ци прокатились по поляне, впитываясь Корнями Зла. Белые хищные цветы засохли, корни, оплетшие двух заклинателей, засохли и распались. Морок спал, туман растаял, а над пропахшей гарью поляной вновь засияло солнце в лазоревых далеких небесах. Мэнмо больше не было слышно. Впрочем, Бинхэ был без сознания от истощения и не мог видеть сны. Шэнь Цзю пошевелился первым и, приоткрыв глаза, с ужасом понял, что на нем почти лежит Лю Цингэ, который обнимал его во сне! - Слезь с меня, придурок! - кашляя и стряхивая мусор с себя завопил он. Шэнь Цинцю отпихнул чужое тело и выбрался на открытое пространство. Кролик Лань кинулся к хозяину, издавая смешные радостные звуки, и запрыгнул на руки. Осмотрев дрожащего малыша, заклинатель нахмурился, заметив его раненый, изъеденный соком носик и ротик. Он прижал его к себе со словами: - Мой герой, - глаза невольно заслезились. О нем есть, кому позаботится, Шэнь Цзю не нужны люди. Особенно те, кто постоянно приносят ему расстройства и неприятности. Одежда оказалась повреждена едким соком и рукав халата сполз вниз, обнажая плечо и руку. Лю Цингэ сел на месте оглядывая поляну, а потом только обратил внимание на обнимающего рядом лунного кролика Шэнь Цинцю. Он смутился и отвернулся, нащупывая Чэнлуань. В неглубокой яме рядом с ними торчал из земли Сюя. Его светлое лезвие почернело от демонической ци, он нуждался в очищении и отдыхе. Клинок тихо заплакал, когда ошеломленный и разгневанный Шэнь Цинцю взял его в руку и осторожно, осмотрев его лезвие, вложил в загрязнившиеся ножны. - Кто?... - тихо выдавил вопрос горный лорд. Бог Войны указал на отброшенного взрывной волной энергии меча Ло Бинхэ. Мальчик валялся на пожухлой траве изломанной куклой. Повелителя пика Цинцзин одолевали противоречивые эмоции: он хотел убить глупого, опасного ученика, не сдержавшего свою демоническую ци и ушедшего в отклонение из-за этого, и в то же время хотелось исцелить "звереныша", чтобы наказать его самолично за идиотские советы Лю Цингэ и испорченный меч. (Боги, его бедный Сюя загрязнен флюидами зла! Этот щенок трогал чужой меч! Его меч! Руки бы ему отрубить за это!) Кажется, последние свои мысли он решил притворить в жизнь и через несколько мгновений обнаружил, что от шеи Ло Бинхэ оттаскивает, уговаривая, Лю Цингэ. - Он спас нас. Мне жаль, что твой меч поврежден, но если бы Сюя не пошел навстречу Ло Бинхэ и не поддался его неумелым техникам... - Мы бы сами проснулись! Что ты оправдываешь этого негодяя! Он мне не ученик! - Я не оправдываю, он себя уже наказал, если оправится от травм, - возразил Бог Войны. - Да ты же не понимаешь, этот Ло Бинхэ - маленький монстр! Волк в овечьей шкуре. - Я тоже виноват, что был не осторожен, можешь ударить меня, - терпеливо возразил Лю Цингэ и сейчас спокойствием напоминал Шэнь Цзю родного Юэ Цинъюаня. - Да отпусти ты меня, поставь на землю! - повелитель Цинцзина ненавидел, когда с ним обращались, как с ребенком. Его еще и прижимали к груди сильные, надежные, крепкие руки, подумать только! - Хорошо-хорошо... Шэнь Цинцю вырвался из объятий и лишь осмотрел подростка на наличие травм. Метка демона еще не проснулась, но судя по остаткам темной ци в меридианах, его прорыв был близко. Обязательно надо рассказать Юэ Цинъюаню об этом мальчике, пусть тот присмотрит за ним. Что делать с полудемоном должен решать глава Ордена Цанцюн, но Шэнь Цинцю не был уверен, можно ли объяснить природу его липкого ученика Богу Войны, который поклялся сражаться с демонами. Лю Цингэ похоже списал воздействие разрушительной энергии на хищное растение, о котором ничего не знал, но надо бы все равно проследить за их с Ло Бинхэ общением. Все же, некоторые подозрения закрались в сердце владыки Байчжань, когда тот чистил Сюя. Для того чтобы испортить заклинательский меч нужно много демонической энергией. Корни Зла не могли накопить достаточно темной энергии, у кого еще могло быть столько ци? Только у демона. Тогда, на поляне с ними был кто-то еще? Нет, лишь они с Шэнь Цинцю, его кролик и ученик. Ло Бинхэ не был похож на демона, но показывал впечатляющие результаты для того, кто недавно начал всерьез совершенствоваться, но для ребенка демона его развитие было нормальным, или же Бинхэ просто уникальный талант. Стоит ли тревожить своими подозрениями Шэнь Цинцю, который чуть не задушил мальчика за использование своего меча? Шисюн ненавидел демонов, как и сам Лю Цингэ, но мальчик, хоть и любил искать неприятности, успел также спасти им жизнь. Наверное, неважно кто были его настоящие родители, если Ло Бинхэ останется верен их Ордену и никогда не ступит на путь тьмы. Шэнь Цинцю. Шэнь Цзю... Шэнь Цзю все еще оставался загадкой для него, будучи учителем, он был завистлив и строг к талантливым ученикам, но также заботился о них. Он хотел отправить Ло Бинхэ обратно под опеку в Орден. Он может передать письмо для Чжаньмэн шисюна с новостями о путешествии Шэнь Цинцю, своими извинениями и сообщением о странном ученике, в конце концов, Лю Цингэ был уже так бесконечно виноват, что сбежал от приговора. Или, может, стоит повременить с отправкой ученика и подумать вместе с Шэнь Цинцю, что им дальше делать? К тому же, здоровье мальчика нестабильно, он имеет внутренние травмы, скорее всего не только от отклонения ци, но и от борьбы с Сюя. Ло Бинхэ лишь перед побегом из Ордена обзавелся собственным мечом Чжэнянем и учился у Лю Цингэ фехтованию. Подростку легко давалось изучение боевого искусства, и он никогда не пользовался никакими демоническими фокусами, значит он сам не подозревал о своем истинном происхождении, что несомненно упрощало воспитание. Если мальчик не ответит на зов крови, то проживет свою жизнь человеком; время покажет, что скрывает юный ученик. Ло Бинхэ очнулся под двумя одеялами и с Шэнь Цинцю, мрачно изучающим его и, тем не менее, протягивающим ему пиалу с целебным напитком. - Ох! - втянул голову в плечи виновато ученик и тут же подумал, что не надо было ему прогонять Мэнмо. Шицзунь явно хотел его убить за порченный меч. Через несколько дней их путешествие продолжилось. Шэнь Цинцю был намерен найти вскоре богатое духовной энергией место или маленький Орден и передохнуть, он также несколько беспокоился за благополучие назойливого Ло Бинхэ. *** Одним вечером Шэнь Цинцю смотрел на огонь и, не обращая внимания на своих спутников, крутил в пальцах свой старый веер, починенный Лю Цингэ, а рядом в коробке лежал новый, купленный Богом Войны. Ощутив на себе взгляд, он, прикрыв створками розовеющее лицо, холодно произнес, покосившись на лорда Байчжань: - Это ничего не значит, - сказал Шэнь Цинцю, имея в виду веер. Лю Цингэ в знак признательности посмотрел на него блестящим почти щенячьим взором. Должно быть, плохому он научился у их нерадивого прилипчивого ученика.