О хороших девочках, клопах и хогсмидских трактирах
31 мая 2019 г., 12:11
Сердце Регулуса пропустило удар, когда он увидел Лили. Он как раз был в главном холле, когда она, с видимым усилием толкнув тяжелую резную дверь, вошла в замок. Лили выглядела отрешенно и как-то растеряно. Несколькими быстрыми шагами Регулус преодолел разделявшее их расстояние.
— Слава Салазару, Лили, ты в порядке! — она подняла на него свои зеленые глаза, под которыми залегли темные круги.
Регулусу стало плевать на все обиды и резкие слова, которые они сказали друг другу. Главное, что с ней все в порядке. Он протягивает к ней руки, ожидая что Лили скользнет в раскрытые для нее объятия, но Забини отшатывается от него в каком-то первобытном ужасе.
— Да что с тобой? Ты обижаешься за то что я сказал тебе у Хилл?
Лили ничего не отвечая обходит его и тащит свой чемодан с вещами к лестницам.
— Ты настолько огорчена, что я даже не заслужил объяснений? — рука Регулуса ложиться поверх ее на выдвижную ручку чемодана.
Рука у Регулуса теплая. А еще от него приятно пахнет — его любимыми сигаретами и какой-то морозной свежестью. Он, как всегда, холен и ухожен, одет с иголочки. Лили чувствует себя коровой на льду рядом с Регулусом, в своей простой дорожной мантии.
— Я устала, Регулус. Хочу спать, есть и переодеться, и все это желательно одновременно, — она полоснула его своим холодным взглядом. — Ты сказал мне все, что думаешь о моем месте в обществе. Как там было? «Дочь Пожирателя, будущая жена Пожирателя и мать таких же детей»? — понизив голос, зло прошипела Лили.
— Лили...
— Достаточно, Блэк. Держись от меня подальше вместе со своим чистокровным дерьмом в башке! — она дернула чемодан на себя, сбрасывая с него руку Регулуса.
Регулус резко схватил ее за запястье свободной руки, вынуждая Лили развернуться к нему.
— Мне больно!
— А мне не больно, когда ты ведешь себя так? И давно ты считаешь, что у меня в голове «чистокровное дерьмо», Лили? Хочешь стать одной из предателей крови так отчаянно, что шатаешься по сомнительным вечеринкам грязнолюбов?
На лице Лили отвращение и неверие.
— Ты не знал про вечеринку... так это твои дружки на нас напали, да? — ее щеки покрываются красными пятнами.
Регулус молчит и отводит взгляд. Лили начинает истерично смеяться.
— Хватит, Забини, — прохладно цедит Рег. — Ты не должна появляться в таких компаниях, это бросает тень на твою семью.
— Я не просила твоих советов. Не лезь в мою семью!
Регулус обводит языком свои пересохшие губы и смотрит на нее, как будто взвешивая про себя что-то.
— Я планировал сказать тебе это при других, более романтичных обстоятельствах...
— Только твоих лживых признаний в любви мне сейчас не хватало, — зло выпалила Лили.
— О нет, мисс Забини. Никакой любви, сплошной холодный расчет, — ухмыльнулся Регулус. — На зимних каникулах будет заключена наша помолвка.
Регулус смотрит на Лили с затаенным восторгом садиста, который душит кошку. Она беззвучно открывает и закрывает рот, как рыба выброшенная на берег. Наконец-то ему удалось пробить эту ее вечную броню равнодушия, которую она натягивает на себя, стоит им слегка повздорить.
— Ты пиздишь, Блэк, — наконец выдыхает она.
— Тебе не стоит употреблять обсценную лексику, ты же девушка, — морщится Регулус. — Ты можешь написать своему брату, уже подписаны все контракты между нашими семьями. Так что ты, Лили, очень скоро станешь частью древнего и уважаемого рода, и тебе не стоит водить сомнительных знакомств. Поняла меня? — он снова больно потянул ее за руку.
— Этого не будет. Обломись, ушлепок!
Регулус теряет последние остатки самообладания и сгребает ее в охапку, заталкивая в безлюдный коридор по соседству.
— Хватит! Следи за языком! — он тянет Лили за волосы, заставляя посмотреть на него. — Ты будешь меня слушаться! Не советую тебе проверять, что будет в противном случае.
Регулус видит тень страха на ее лице. Он больше, сильнее, проворнее и имеет над ней определенную власть теперь. Рег целует ее в лоб целомудренным поцелуем и перехватывает ее чемодан.
— Ты можешь идти. О твоих вещах я позабочусь. Моей невесте негоже таскать тяжелое, ты ведь не какая-нибудь магловка.
— И давно ты знаешь о помолвке?
— Давно.
Лили смотрит на него, а у самой полные глаза неверия. Ее семья все-таки решила продать ее Блэкам, но отец передумал сегодня? Хвала Мерлину, она не вернется в мэнор Забини и никто не сможет заставить ее выйти за Регулуса.
Рег с грустной улыбкой смотрит ей вслед, когда Лили бросается по коридору прочь. Да, не так он себе это представлял, совсем не так.
***
Лили Забини снова закрылась в своей раковине, никого не пуская внутрь. Она ходила на уроки, в библиотеку и столовую, дежурно улыбалась знакомым и как всегда, выглядела великолепно, но делала все это автоматически, мыслями находясь где-то далеко. Регулус держал дистанцию все это время, боясь сорваться на нее в очередной раз. Его почти пугало такое затишье, зная Забини, стоило ожидать бури в ближайшее время. И она таки разразилась. Лили завтракала в одиночестве, когда возле нее приземлилась большая важная сова. Регулус знал, что это Хельга, сова Лестера Забини, он сам периодически получал от него письма с этой совой. Хельга была своенравна и постоянно стремилась откусить ему парочку пальцев. Вот и сейчас, она топталась рядом с Лили и грозно щелкала клювом, выпрашивая у нее печенье, которое та ела. Лили нежно улыбалась, глядя на эту злую пушистую гору перьев и с видимым удовольствием угощала ее печеньем. Улыбка пропала с лица Лили, когда та развернула письмо от брата и начала его читать. Она была так поглощена содержанием письма, что даже не заметила, как на нее пялится Регулус. Она часто заморгала и воровато вытерла уголок глаза, неаккуратно встала из-за стола, расплескав на себя кофе, но даже не обратила на это внимание. Бледная и рассеянная она опрометью бросилась вон из Большого зала. Через пару минут из-за гриффиндорского стола встал Джеймс Поттер, на ходу забрасывая сумку на плечо, и тоже направился к выходу. Ему вслед что-то кричал Сириус. Джеймс только отмахнулся. В коридоре Джеймс нырнул в нишу и развернул Карту Мародеров. Точка с подписью Лили Забини двигалась в направлении Астрономической башни. Поттер вздохнул, пробормотал «Шалость удалась» и рванул за ней. За-би-ни. Странная девочка-американка со Слизерина. Ее появление в Англии шло под руку со сплетнями и скандалами, которые гремели весь август. Джеймс только отмахивался, когда мать за завтраком, делая большие глаза, пересказывала им с отцом последние сплетни чистокровных дамочек. Он представлял эту девчонку такой же, как и этот говнюк Лестер — заносчивой чистокровной сучкой. Джеймс хорошо помнил, как первого сентября на вокзале Кинг-Кросс его взгляд выхватил из толпы студентов незнакомую рыжеволосую девушку. Высокая, стройная и невероятно солнечная, она весело смеялась, откидывая прядь со лба. Рядом с ней шел младший братец Сириуса и жадно пялился. И также, наверно навсегда, Джеймс запомнит едкую фразу Сириуса «Знаешь кто эта рыжая? Это Лили, мать ее, Забини. Моя хренова не-ве-ста», которая надолго возведет крепкую стену между Поттером и любыми мыслями о рыжей девушке. А потом внезапно окажется, что Забини вовсе не пустоголовая чистокровная змея. Поттер всегда был внимательнее остальных. Он каким-то шестым чувством видит, что с этой Лили не все так просто. Маленькая, сломленная девочка, которая ревет белугой на этой гребанной Астрономической башне; красивая и хрупкая девушка в темно-синем платье, смеющаяся куда-то ему в плечо, когда он шутит свои идиотские шутки; соблазнительная нимфа на хеллоуинской вечеринке, которая так смело вскидывает палочку и сыпет заклятиями в Пожирателей смерти. Кто же ты, Лили, которая больше не Эванс, но еще совсем не Забини? Джеймс часто задавал себе этот вопрос. Ответов на него решительно не было. Ноябрь только начался, а уже вовсю веял своей тягучей безысходностью. Лили зябко поежилась — на вершине Астроноческой башни было холодно и влажно, мелкие капли то ли дождя, то ли слишком жидкого снега падали сверху, оседая на ее лице и волосах. Губы предательски дрогнули. Чертов братец! За ее спиной, Лили таки продали Блэкам. Лестер в письме был удивлен, что Регулус рассказал ей, ведь «это был сюрприз, дорогая», а после рассыпался в фальшивых поздравлениях. Что же творилось у них дома? Лестер на стороне Пожирателей, а отец втайне играет против? Или это все один большой фарс, устроенный с хрен пойми с какой, но точно не благой целью? Рука Лили ныряет во вместительную школьную сумку и нашаривает там самокрутку с сушеной тентакулой — учиться в одном классе с Дейтоном Мальсибером бывает все же полезно. Лили прикуривает прямо от волшебной палочки и ее губы кривятся в ухмылке, когда она представляет, что сказали бы братец или Регулус, если бы увидели это кощунство. На площадке появился слегка нервный Джеймс Поттер. Он удивленно вытаращился на Лили, сидящую прямо на полу с косячком в руке. — Ну нихрена себе, Эванс! — полоснул ее Поттер старой, полузабытой фамилией. — И часто слизеринцы заканчивают завтрак тентакулой? Поттер бросил сумку и плюхнулся рядом с Лили, преувеличенно активно втягивая в себя облачко дыма, которое она выпускала изо рта. Лили усмехнулась и передала ему косяк. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — ухмыляясь, процитировала Лили. — Что у тебя опять стряслось? — Поттер привалился к стене и запрокинул голову, глубоко затягиваясь. Лили посмотрела на него своим пронизывающим, слегка прищуренным взглядом. — Ты ведь понимаешь, что я не могу рассказать тебе всего? Даже если бы и хотела. — А ты хочешь? Лили хмыкнула. Тентакула дурманила голову, отгоняя все проблемы куда-то на задний план. — Если вкратце — моя семья за моей спиной таки заключила помолвку с Блэками, — Джеймс подавился дымом и закашлялся. — Орион уже женат, — криво ухмыльнулся Поттер, — Сириус сбежал из дома, значит остается только его братишка... — Да. И представляешь, все все знали. С самого начала. Кроме меня естественно, — возмущенно фыркнула Лили. — Но самое интересное даже не это, по дороге в Хогвартс в это воскресенье, отец сказал мне не возвращаться больше в мэнор Забини. Никогда. Брови Джеймса удивленно взлетели вверх. То что рассказывала ему Забини было стремно и как-то неправильно. — То есть мистер Забини хочет что бы ты тоже сбежала из дома? И что ты собираешься делать? Лили плотнее запахнулась в мантию и потушила окурок о стену. — Не знаю, Джеймс. У меня дома происходит что-то странное. Отец и брат затевают какие-то опасные игры, причем каждый сам по себе и, возможно, против друг друга... Забини подозрительно скуксилась и шмыгнула носом. На крыше холодало — все таки ноябрь в Англии не самый располагающий к посиделкам на воздухе месяц. Решение пришло к Поттеру спонтанно, буквально подкралось сзади и шарахнуло по башке. — Пошли в Хогсмид, Эванс. Посидим в Кабаньей голове, выпьем огневиски, — ткнул Лили в плече Поттер. — А еще там тепло. — Умеешь найти аргументы, — хмыкнула Лили. — Допустим я за, но как мы попадем туда в разгар учебного дня? — Оставь это мне, — Поттер протянул ей руку и помог встать. — Ты ведь умеешь хранить секреты?***
Самый «приличный» тайных ход в Хогсмид, которым можно было воспользоваться с Забини, находился на четвертом этаже, за статуей Одноглазой ведьмы. Глаза Лили расширились, когда Джеймс от души долбанул по голове упомянутую статую, прошептал «Диссендиум!» и она отпрыгнула в сторону, являя им темный вход в какой-то грязный лаз. — Поттер, я видела парочку фильмов ужасов, которые начинались также, — недовольно пробубнила Лили, но все же забралась туда вслед за Джеймсом. Статуя вернулась на место, отрезая их от хогвартского коридора. Поттер взмахнул палочкой и туннель озарил свет «Люмоса». Тут было... стремно как-то. Лили инстинктивно подошла к Поттеру поближе и вцепилась в край его мантии. — Ты что, боишься? — удивился Поттер. Джеймс был более чем расслаблен и явно знал куда они идут, это слегка успокоило Лили, и она ткнула в отместку его своей волшебной палочкой в бок, заставляя негромко ойкнуть. — И много в Хогвартсе таких ходов? — все еще держась за его мантию, спросила Лили. — Достаточно. Если будешь себя хорошо вести, может покажу тебе еще какие-нибудь. Только никому не рассказывай, особенно своим слизеринцам. — За кого ты меня принимаешь, — обижено проворчала Лили. — И часто ты водишь сюда девчонок? — Ага. Толпами просто. Ты первая, Эванс. Так что гордись и осознавай огромный кредит доверия к твоей персоне. — Так странно, когда ты называешь меня моей старой фамилией. — Тебе подходит. Сразу становишься нормальным человеком, а не важной чистокровной фифой, — Лили засмеялась. В Кабаньей голове никому не было дела до двух школьников, но Лили все равно натянула посильнее капюшон, пряча свои огненно-рыжие, слишком приметные волосы. Поттер вскоре присоединился к ней за крайним угловым столиком, который Лили заняла, прихватив с собой с барной стойки бутылку огневиски и пару стаканов. Ей раньше не приходилось бывать в подобных местах. Тут странно пахло, во всех углах были расставлены отвратительно чадящие свечи, без которых, однако, было бы совсем худо — окна были настолько грязными, что почти не пропускали дневной свет. Удивительно, но в компании Поттера Лили было абсолютно не страшно тут находиться. Все утонуло в выпивке и шутках Поттера. Лили казалось, что она никогда в жизни так не пила, как сегодня. Было бы верхом иронии спится в этой чертовой Англии. Хотя, учитывая всю хрень, которая творится вокруг... не самый плохой выход. Поттер держался чуть лучше, чем она сама, за счет большей массы, а возможно и лучшей тренированности в этом деле, алкоголь меньше бил по нему. Они сидели в этой забегаловке уже хрен-его-знает сколько часов, в трактир начала стягиваться странная публика, а за окном стемнело. — По уму, нам пора возвращаться, — пьяно растягивая слова, сказала Лили. — Но я бы покурила тентакулы... Поттер улыбнулся. — Я знаю одного типа, по сравнению с ним ассортимент Мальсибера покажется крайне скудным. Джеймс, поддерживая пьяную Забини под руку, повел ее к выходу из трактира. Они стояли и курили у покосившегося двухэтажного дома. Наземникус Флетчер точно был дома и Поттер, не теряя надежды, лениво барабанил ногой в дверь. Джеймс смотрел на румяную от огневиски Лили и не верил, что он действительно стоит с ней тут и ломиться в дом Наземникуса что бы купить у него дури. Лили Забини могла бы стать негласной королевой Слизерина, сложись ее жизнь немножко по-другому, у нее для этого было все — фамилия, деньги и красота. Она бы стала идеальной невестой для какого-нибудь чистокровного говнюка. Такого, как Регулус. Руки сами собой сжались в кулаки. Поттеру стоило признать — он был увлечен Забини. В ней было так много загадок, и так мало ответов. А может в нем просто говорил огневиски, будоража кровь. Неуловимой тенью на пороге дома вырос человек в капюшоне, натянутом на лицо. — Чего тебе, Поттер, — ехидно поинтересовался Наземникус, приваливаясь к дверному косяку. — А что есть? Такого, что бы вечер перестал казаться томным, — пьяно усмехнулся Джеймс. Наземникус порылся в карманах и сунул Поттеру два небольших свертка. — С вас шесть галеонов, детишки. Поттер небрежно вывалил ему на руку шесть золотых монет и какой-то мусор, завалявшийся в кармане. Наземникус поморщился, но промолчал. — Ты нас не видел, Земникус! — Взаимно, Поттер, — ухмыльнулся Наземникус и захлопнул перед ними дверь. — Ну что, готова оценить какие апартаменты сдаются в Кабаней голове? Ты кстати клопов боишься? — Все настолько плохо? — жалобно протянула Лили. — Поверь, еще хуже чем ты можешь представить. Но еще не поздно вернуться в Хогвартс, — беззлобно поддел Джеймс. — Ну уж нет. Кабанья голова так Кабанья голова. Этот клоповник был хорош тем, что хозяин никогда не задавал вопросов. Поттер ржал до слез, когда все же слегка брезгливая Лили подозрительно осматривала кресло, прежде чем в него сесть и с весьма суровым лицом пыталась прогнать какую-то живность со своей ноги. Общество Забини делало его еще более беспечным придурком, чем обычно. Сквозное зеркало еще несколько часов назад нагрелось в кармане джинс — наверняка Сириус искал его, но Джеймсу сейчас было не до этого. Его мысли занимало другое — в свертке Наземникуса была пыльца докси и вполне внушительная, для двоих, порция сушеной тентакулы. Если употребить это все их явно не хило размотает. Джеймс сам не особо часто баловался чем-то тяжелее тентакулы и уж точно сомневался, стоит ли давать Лили пыльцу докси. Но Забини и тут удивила его — как заправский драгдилер, она четким движением волшебной палочки отделила дорожку и быстро втянула ее носом. — Забини... — у Поттера отвисла челюсть. — Ну ты даешь. — А что, Поттер? — захихикала Лили. — Я была завсегдатаем магических клубов в Америке. Не думай, что мы там не умеем развлекаться. Через несколько часов, когда их таки развезло в хлам, они валялись на кровати тупо смотря в потолок. Все это время Забини то ржала, как ненормальная, то почему-то плакала, вгоняя такого же обдолбанного, как и она сама Джеймса в ступор. Поттер все это время думал, что же на самом деле происходит у нее в жизни, если примерная девочка вместо уроков свалила с ним в Хогсмид и накачалась дурью под завязку. Расскажи ему кто-то, что эта вечно холеная слизеринка может хлестать огневиски наравне с ним и нюхать пыльцу докси... да в жизни бы он в это не поверил! — Паршиво быть мной, Поттер, — будто читая его мысли, со вздохом сказала Лили. Внезапно Лили вскочила и с невиданной прытью бросилась в ванную. Поттер вздохнул и поплелся за ней. Лили кажется тошнило, а в этой ситуации, он как джентльмен, обязан держать ее волосы. Школьное платье Забини было конкретно испачкано, а они оба слишком обдолбаны для очищающих заклинаний. — Свали отсюда, Джеймс, — бросила ему Лили, и дождавшись пока он выйдет прикрыла дверь ногой. В оставшуюся щель, куда он беззастенчиво заглядывал, Джеймс видел как Лили, ругаясь как последний гоблин, стянула с себя платье, и как обычная магла застирала его под холодной водой прямо в умывальнике. Поттер тяжело сглотнул, невольно переводя взгляд ниже. Как он уже думал когда-то, все таки Забини была настоящей слизеринкой — ее белое белье было довольно целомудренным, но в этих кружевах и дурацком поясе для чулков было столько секса, что у него кажется привстал. Гриффиндорские девчонки, Джеймс знал наверняка, носили теплые и практичные колготки, но она... ведьма, не иначе. Лицо Забини высунулось из ванной через пару минут. — Поттер, мне нечего надеть. Трансфигурируй мне что-нибудь, а? Поттер честно пытался сосредоточиться, когда размахивал палочкой над покрывалом, но все что у него получилось — это проделать в нем три странные дыры и изменить цвет. Забини опять заржала так, что рисковала перебудить весь Хогсмид. — Ладно, понятно. Тогда дай мне свою рубашку! — повелительным тоном потребовала Лили. «Лили Забини в моей рубашке! Мерлин меня побери, никто в это не поверит» — думал Поттер, глядя на слегка смущенную Лили, которая поспешила скользнуть под одеяло. Они долго болтали о всякой ерунде, и Лили подумала, что ее наконец отпустило — ушли все тревоги и потрясения последних дней. Почти счастливая, пьяная и обдолбанная, она засыпала в полном клопов трактире в компании Джеймса Поттера. Что ж, может и стоило в какой-то момент свернуть не туда, что бы оказаться сегодня здесь.***
Пробуждение Лили сложно было назвать приятным — голова гудела, во рту словно сдохло парочка докси а самое страшное, дверь в номер только что вскрыл злой как тысяча чертей Лестер, за спиной которого немым укором совести маячил Слизнорт.
