Мир — это не фабрика по исполнению желаний
9 июня 2019 г., 14:39
Есть женщины, которых нужно любить вопреки им, и поступки, которые нужно совершать вопреки себе. Амели Нотомб
Даяна пришла к Лили в комнату задолго до завтрака. Еле слышно поскреблась в ее дверь и скользнула внутрь. — Как ты? — Даяна опустилась на кровать Лили, в которой она до сих пор лежала, сонная и измученная. Хилл как всегда понимала слишком много, и Лили только ткнулась лбом ей в острую коленку. — Себастьян мне все рассказал. Мне очень жаль. — У него метка, Ди. — Знаю, — тяжело вздохнула Даяна. — Такая, наверно, судьба у слизеринских девочек — любить мужчин с черными метками. За этими словами крылась какая-то особая, личная горечь. — Вы с кузеном снова вместе? — Лили села на кровати рядом с ней. — Как мы можем быть вместе, Лилс? Он помолвлен. Но я ведь не ты, со мной можно спать и без свадьбы, — пробормотала Даяна себе под нос. Лили погладила ее по спине. Даяна была права, и Лили нечем было ее утешить. Даяна помогала ей собираться. Она покрыла синяки и засосы на шее Лили маскирующими чарами, критически оглядев свое творение, лишь вздохнула — этот кошмар до конца не перекрыть и чарам. Через четверть часа Лили и Даяна, в небрежно наброшенных мантиях, вошли в большой зал, слегка опаздывая на завтрак. Слизеринки неодобрительно на них косились, Себастьян приветственно махнул рукой и кивнул на пустое место рядом с собой, куда они и поспешили сесть. Лили успела только слегка надпить свой утренний кофе, когда в Большой зал вошел Регулус с огромным букетом пионов. И где только достал их, в это то время года? Слизеринцы загудели, к ним были прикованы, пожалуй, взгляды всей школы. Блэк остановился возле нее и опустился на одно колено. Чайная ложечка выпала из рук Лили. Она много раз в детстве представляла этот момент. Но и в самых жутких своих мечтах, она естественно не представляла, что это произойдет на глазах у такой кучи людей. — ... ты выйдешь за меня? — как сквозь вату, доносятся до Лили слова Регулуса. Он говорит еще что-то, но она уже откровенно не соображает. Тяжесть последних дней снова комом наваливается на нее. Лили понимает, что плачет только когда Даяна начинает тормошить ее. Пауза затягивается. Взгляд Регулуса становится каким-то уж слишком напряженным. Пелена слез почти полностью заслоняет все происходящие. Лили всхлипывает. — Да, — выдавливает она. Регулус широко улыбается, открывает небольшую коробочку, извлекая оттуда кольцо, и берет ее за руку, осторожно надевая его на безымянный палец Лили. Чувство дежавю бьет под дых. Когда-то это все уже было. Только теперь кольцо на нее надевает не старший брат, а младший. Все вокруг охают, ахают, улюлюкают и хлопают, когда Регулус подхватывает Лили на руки и начинает кружить. Лили в эти секунды совсем не радостно. Ее жених — мастер предложений, от которых нельзя отказаться. Лили слишком поглощена своими мыслями, что бы увидеть, как из-за стола Гриффиндора встает и выходит вон Джеймс Поттер, как застывает в дверях опоздавшая на завтрак Аманда Булстроуд и как неодобрительно на нее смотрит профессор Дамблдор. Шум немного стихает, когда к их столу подходит декан, вытирая расшитым платком уголки глаз и рассыпается в многословных поздравлениях. Регугулс прижимает к себе Лили, держащую в руках эти чертовы пионы, и улыбается так счастливо, будто выиграл кубок Европы по квиддичу. Ей становиться тошно, и когда поток поздравлений от друзей и врагов стихает, они с Регулусом покидают Большой зал. Она отталкивает его руку, как только они оказываются одни. Лили останавливается у большого окна, из которого на нее падает мягкий солнечный свет. Регулус замирает где-то у нее за спиной. — Зачем этот цирк на глазах у всей школы? — устало спрашивает Лили. — Его бы не было, если бы вчера ты не бегала от меня по всей гостиной. Полуголая, босая и зареванная. Сегодня только ленивый бы не говорил черти что о тебе и мне... Нам ведь не нужны лишние скандалы? — словно убеждая сам себя, говорит Регулус. — Громкая помолвка закроет всем рты. Рег не выспался. Он раздражен и предельно на взводе. Лили слегка кивает, соглашаясь с ним. Она вытягивает левую руку перед собой и смотрит, как камни на кольце переливаются в лучах солнца. — Это не то кольцо, которое я носила раньше. Руки Регулуса напрягаются. — Я купил другое. Не хотел, что бы ты носила кольцо, которое на тебя уже когда-то надевал мой брат. Тебе не нравится? — Мне плевать на кольцо, Рег. Я хочу что бы мой отец и брат были живы. Это единственная причина, по которой... — слова комом застревают в горле. — По которой я теперь с тобой. Лили замолкает. Все это кажется ей абсурдными. Ложь и двуличие, из которых, кажется, соткана вся ее жизнь в Англии. — Я могу быть уверена, что ты выполнишь свою часть сделки? Регулус оглядывается по сторонам — в Хогвартсе и у стен есть уши. — Да, Лили. Я ведь пообещал тебе. Проблема в том, что поползли слухи. Лорд еще ничего не знает о том... О том, что сделал твой отец, но точно знает один приближенный к нему человек. Он недавно пришел к моему отцу с этой информацией. Сегодня этот человек умрет, — отрывисто говорит Регулус. Лицо Лили не дрогнуло. Еще одна смерть, которая случится по ее вине. Как далеко она готова зайти ради семьи? — Декан отпускает нас домой до вторника, что бы мы могли отпраздновать с семьей это радостное событие, — выделяет голосом Регулус. — Ты должна улыбаться, Лили. Все должны верить, что ты счастлива. А у самого в голове вертится «Я хочу верить, что ты счастлива быть моей». — Поверят. Но я не хочу в мэнор отца, останусь в школе. — Мы будем на площади Гриммо, Лили. Твои родственники прибудут туда на ужин, — слегка удивленно говорит ей Регулус. — Теперь это и твой дом тоже. Твоя комната готова уже давно. — Даже так. Ты был уверен, что сможешь заставить меня? — негромко, но зло шепчет ему Лили. — Я был уверен, что смогу быть достаточно настойчив, что бы ты со временем сказала «да», — с трудом сохраняя хладнокровие отвечает Регулус. Лили молча кивает. Она уже понимает, что сегодняшний вечер ей придется провести не в своей уютной комнате, а в мрачном доме на площади Гриммо, в компании ее двуличной будущей свекрови, лживого братца и тяжелых взглядов отца. Что она скажет Торрену, Лили не представляла. Она, меньше чем за неделю, ухитрилась нарушить все, о чем он ее предупреждал в их последнюю встречу. Но могла ли она поступить иначе?***
Более дурацкий ужин трудно было представить. Бледная Лили, затянутая тугим корсетом темно-зеленого платья, могла думать только о том, как же ей хочется нормально вздохнуть. Черт бы побрал Даяну и ее платье, которое она лично безжалостно зашнуровала. Вальбурга была не менее бледной и презрительно поджимала губы, глядя на Лили. Единственными, кто чувствовал себя свободно, были Орион и Регулус. Они ели, пили вино и даже, кажется, шутили. Отец почти все время молчал и не смотрел на Лили, в отличии от братца. Лестер бросал сестренке кривые ухмылки и пристально разглядывал ее шею, покрытую синяками, которые не могли до конца скрыть даже маскирующие чары. После вымученных неискренних поздравлений, формальная часть ужина наконец-то заканчивается, и Лили ускользает из-за стола. Лестер перехватил ее в темном, едва освещенном, коридоре, в котором она бродила, лишь бы не возвращаться ко всем остальным. — А ты не такая дура, как может показаться на первый взгляд, сестренка, — прошептал он ей на ухо, хватая за руку. — После твоего загула в Хогсмиде Блэк мало того, что не отказывается от тебя, так еще и форсирует вашу помолвку. Как тебе это удалось? Лили отводит взгляд и молчит. Лестер похабно ухмыляется. — Можешь не отвечать, твои засосы, даже под маскирующими чарами, видно за километр. То-то Вальбурга так бесится, — хохотнул братец. — Ты должно быть в постели вытворяешь что-то невероятное. Знаешь, иногда я жалею, что мы не Фоули. — При чем тут Фоули? — Лили неуютно под его липким, пронизывающим взглядом. — Они женятся на собственных сестрах. Щеки Лили заливаются краской, и она радуется, что в коридоре достаточно темно, чтобы Лестер этого не увидел. — Похоже Регулус без ума от тебя. Мужчины Блэк, по-моему, во все времена думали не головой, а членом. Но тем лучше для нас, — бросает ей он и уходит прочь.***
В кабинете Ориона Блэка по-своему уютно — мягкий приглушенный свет, темно-коричневая оббивка дивана и ровные ряды книг на полке. Все так хорошо знакомо Регулусу с детства. Только когда он был маленьким, ему и Сириусу строго настрого было запрещено входить в святая святых — кабинет отца, но это не мешало им тайком пробираться сюда. Помнится, тогда Рег мечтал, что он вырастет и будет иметь право входить сюда когда угодно, открыто и легально. И вот он вырос, Сириус ушел из дома. Рег стал наследником древнейшего и благороднейшего рода, сидит тут, перед отцом. Только теперь его это не радует. Детские мечты — взрослые утопии. Регулус ухмыляется, глядя на свое отражение в стакане, в котором плещется Огден хрен-его-знает скольки лет выдержки. — Мужчину определяют его поступки, Регулус, — буравит его тяжелым взглядом отец. — Я, признаться, не понимал к чему такая спешка с твоей помолвкой. Но увидев мисс Забини... Для этого существуют бордели в Лютном, но не чистокровные юные мисс. Регулус молчал, прокручивал в руке стакан, наблюдая, как переливается янтарно-коричневая жидкость. — В обществе не должны думать, что наследник благороднейшего рода издевается над невестой. Мне плевать, что ты с ней будешь делать, когда она станет твоей женой — главное, что бы на ней не оставалось следов, — Регулуса передергивает от слов отца. — Но если Забини потребуют разорвать помолвку и пойдет слух, что это из-за твоих садистских наклонностей... — У меня нет садистских наклонностей, — цедит Регулус. — И Забини не разорвут помолвку. — Шантажируешь ее жизнью семьи? — слегка насмешливо спрашивает Орион. — С чего ты взял? — вопросом на вопрос отвечает Регулус. — Потому, что знаю тебя как облупленного. Ты Блэк, ты привык получать желаемое. Любой ценой. Отец девчонки явно не в восторге от вашей помолвки, значит она согласилась по своей инициативе. Что ты ей пообещал? — Защиту ее семьи, — не глядя на отца бросил Регулус. Хриплый смех Ориона заполонил кабинет. — Ты глупец, мой мальчик. Ее отец — предатель, та самая крыса, которую пытаются вычислить последние несколько месяцев. Поползли слухи. Ты не сможешь их защитить. Наша фамилия, конечно, спасет от гнева Лорда Лили, но не ее семью. Ее брат и отец покойники. — Я убью Тревиса, — Регулус сам поражается тому, как ровно звучит эта фраза. — Ну-ну, — все еще посмеивается отец. — Твоя рука все еще дрожит, когда ты поднимаешь палочку для Авады. И ты никогда не смотришь на своих жертв. Тебе это претит. Ты слишком слабохарактерный и изнеженный, Регулус. — Ты ошибаешься, — Регулус выливает остатки Огдена в камин, заставляя пламя радостно взвиться вверх, и выходит из кабинета.***
Лили так и не удается поговорить с отцом, они лишь перекинулись парой ничего не значащих фраз, и она остается одна в мрачном доме Блэков. Освещение вечером становится совсем скудным. По углам блуждают пугающие тени. Кажется, дом живет своей собственной жизнью. Жалость к себе тугой удавкой захлестывает шею. Воздуха решительно не хватает — легкие жжет огнем. Лили убеждает себя, что это не истерика, просто чертов корсет слишком туго затянут, перекрывая ей доступ кислорода. Нервным резким движением Лили тянется к шнуровке платья. В одиночку это делать чертовски неудобно, но просить о помощи чужих эльфов неудобно вдвойне. Ощущение постороннего присутствия не покидает Лили все время, что она находится на площади Гриммо. Она усилием воли раз за разом подавляет желание резко обернуться. «Ты уже взрослая, там никого нет» — шепчет Лили себе под нос. — Я для тебя уже никто? — Лили едва не подпрыгивает, когда слышит слегка хриплый голос Регулуса у себя за спиной. — Хотя если ты продолжишь снимать платье, я готов притвориться, что тут и вправду никого нет. Регулус стоит у двери. В его глазах вечная насмешка. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты и Лили тяжело сглатывает. Ублюдок конечно, но все же красив как черт. — Ненавидишь меня? — в ответ на его вопрос Лили только вздыхает. Рег медленно подходит к ней. Его цепкий взгляд подмечает едва заметные тени под ее глазами, легкую дрожь в руках и красные полосы на спине — платье слишком сильно врезается в ее нежную кожу. — Не знаю, — наконец нарушает тишину Лили. — Ненавижу обстоятельства, в которых мы оказались. — Мне жаль, — он легко дотрагивается до плеч Лили, — я пришел не для того что бы ссориться. Она разом как-то расслабляется и обмякает в его руках. Регулус теплый, он рядом и обнимает ее. Может быть, в конечном итоге, и нет в этом ничего дурного. — Мы теперь помолвлены, Лили, — словно читая ее мысли, как змей искуситель шепчет на ухо Блэк. «Невеста Пожирателя смерти» — ехидно шепчет Лили внутренний голос. Руки Регулуса тем временем по-хозяйски скользят по ее спине. В его движениях чувствуется спокойная уверенность — он явно знает, как расшнуровывать девичьи корсеты. Где и от кого он набрался таких знаний Лили предпочитает не думать — перед глазами встает ухмыляющееся лицо Булстроуд. Платье падает вниз и Лили перешагивает через кучу зеленого атласа, душившего ее весь вечер. Она раздета и беззащитна — волшебная палочка осталась в ее сумке, лежащей в кресле. Странно, но страха у нее больше нет. Бежевые трусы, чулки и такой же кружевной пояс к ним — на Лили нет даже бюстгальтера. Регулус усилием воли заставляет себя смотреть ей в глаза, а не на караваны веснушек, бегущих вниз от шеи. — Что, снова трахнешь меня? — голос Лили бесцветный, она медленно опускает руки по швам, переставая прикрывать грудь. Когда Блэк вскидывает палочку ,Лили отшатывается. Регулус грустно улыбается и с помощью манящих чар призывает из ванной халат. Он белый и пушистый, совсем как тот, который висит в комнате Лили в Хогвартсе. — Я бы предпочел, что бы ты оделась. Отвлекает, знаешь ли, — руки Регулуса слегка подрагивают, когда он заворачивает ее в халат. — Неожиданно, — еле слышно выдыхает Лили. Регулус садится в кресло, увлекая ее за собой, к себе на колени. Они непростительно близки друг к другу. Рег вынимает заколку из ее волос, и они рассыпаются длинной рыжей копной по плечам Лили. Регулус выглядит измученным. На лбу залегли едва заметные морщины — как будто он долго хмурился. — Что с тобой, Рег? — Лили слегка прищуривается, вглядываясь в его лицо. — Не поверишь — я устал. За пожирательскими масками скрывается такая же плоть и кровь как у других, — невесело усмехается он. — Мне тоже иногда бывает больно, страшно и грустно. — С трудом верится, что ты чего-то боишься. — Боюсь еще как, — после небольшой паузы говорит Регулус. — Что ты будешь несчастна со мной или что можешь умереть... Холодные руки Лили касаются его лба, разглаживая морщинки, тонкие пальчики зарываются в волосы, даря расслабление и покой. — Мне слишком много раз, за последние несколько недель говорили, что я почти покойница. Глупо бояться неизбежного, — его руки плотнее сжимаются на ее талии. Лили сама на грани нервного срыва — она испуганна, истощена и загнана в угол. Регулус перехватывает ее запястье и заставляет посмотреть на него. — Я верю, что у нас с тобой есть будущее, Лили. И сегодня я собираюсь сделать кое-что, для нашего общего «завтра». Он еще несколько секунд всматривается в ее темно-зеленые влажные глаза, а затем высвобождается, оставляя Лили одну сидеть в кресле. — Я обещал тебе кое-что в обмен на твое «да», если ты помнишь, — бросает он ей уже возле двери. — Ложись спать, у тебя был трудный день. Дверь захлопывается, оставляя Лили один на один со своими мыслями. Лили не спится и она как зверь мечется по своей новой комнате. Все здесь ей не под стать — слишком большая, помпезная и неуютная спальня, с неудобной и жесткой кроватью. По углам скребется полоумный домовой эльф, который ее откровенно пугает. Не добавляет оптимизма и будущая свекровь, которая с радостью приласкала бы ее Авадой. У Лили вырывается нервный смешок. Регулус ушел еще пару часов назад. Где-то сейчас, возможно, от его руки умирает человек, знающий тайну ее отца. На душе ставится совсем мерзко — Лили понимает, что ей плевать, кому придется умереть для благополучия ее семьи.***
Джеймс Поттер — большой мальчик. Он знает, что люди бывают мудаками, женщины уходят к другим, да и вообще этот мир — не фабрика по исполнению желаний. Лили Забини абсолютно точно не была его женщиной, следовательно не была ничего должна ему. Почему только тогда невидимый груз сдавливает грудь и отчаянно хочется нажраться? Перед глазами до сих пор стоит сцена, в которой сопляк Блэк кружит Лили в Большом зале. Ее гребанные рыжие волосы разметались по плечам, а он прижимает ее к себе, как будто имеет на это законное право. Лили Эванс. Лили Забини. Лили Блэк. Джеймс бьет кулаком в стену. Чистокровная принцесса для слизеринского принца. Он уже может представить их рыжих детей, с водянистыми Блэковскими глазами. На их лицах с детства будет отпечаток вырождения — будь проклята идеология чистой крови. — Дрочишь на светлый лик Забини? — в комнату вваливается Сириус в помятой рубашке и беззлобно подьебывает Поттера. — Иди в жопу, Бродяга. Джеймс не хочет никого видеть. Особенно Блэка, по понятным причинам. — Ты ведь понимаешь, что я тут не при чем? Я-то никогда не собирался жениться на этом рыжем жвачном животном. Сириус падает на кровать Люпина, оказываясь прямо напротив Джеймса. — Да что ты вообще в ней нашел? У нее же диапазон интересов как у табуретки — какую юбку надеть и как губы сегодня накрасить. — Ты ее не знаешь, — устало выдохнул Джеймс, засунул палочку за пояс и направился к выходу из комнаты. — Ее нет в замке, — странно равнодушным голосом поставил его в известность Сириус. — Откуда ты знаешь? — Джеймс тормозит у самой двери. — Реджи забрал ее на площадь Гриммо. Они отмечают... Джеймс от души хлопнул дверью и пошел прочь, минуя гостиную, куда-то, где были только темные полупустые коридоры вечернего Хогвартса. Ноги сами собой принесли его к подземельям Слизерина. Везучесть не была суперспособностью Даяны Хилл. Возвращаясь вечером из библиотеки, она была абсолютно не рада наткнуться на раздраженного Джеймса Поттера. «Только разбираться с поклонниками Лили мне не хватало для счастья» — подумала она. — Забини нет в Хогвартсе? — Поттер преградил ей путь. — Нет. Поттер убрал руку и обхватил свою голову. — Эй, Джеймс... — Хилл было почти жаль его. — Скажи, что ее заставили, Ди, — пробормотал Поттер ее полузабытое прозвище. То самое прозвище, которым он называл ее в их общем лете. Даяна приваливается плечом к стене и смотрит на него в упор. — Если это что-то для тебя изменит... Она была вынуждена так поступить, и поверь, абсолютно не рада этому. — Чем он ее шантажирует? — прервал ее Джеймс. — Все сложно. Ты ведь понимаешь, что Лили совсем из другого мира. Все это чистокровное дерьмо, Темный лорд, ее семья... Просто поверь — выбора у нее не было. — Выбор есть всегда, — отчеканил Джеймс. — Джим, — Даяна взяла его за руку. — Она теперь принадлежит Регулусу и его миру. Ты должен отпустить ее. — Что тут, вашу мать, происходит? Даяна? — в коридоре, словно из неоткуда, появляется Нотт, буравя Даяну своим тяжелым взглядом. — Тебя ждали, уебок, — Поттер с размаху бьет Себастьяна кулаком в лицо, выплескивая на него свою злость. Фоном Джеймс слышит, как пищит на ультразвуке Даяна. Но перед собой он видит только лицо Себастьяна Нотта, гребанного кузена Забини. Он бьет его, особо не разбирая куда и не контролируя силу ударов. Стоит ли говорить, что этот вечер закончился в кабинете Дамблдора, под осуждающими взглядами деканов Гриффиндора и Слизерина? Но Поттер готов поклясться — две недели отработок у Филча стоили разбитой рожи Нотта.***
На часах далеко за полночь. Регулус Блэк смертельно устал. Руки бьет сильная дрожь — кажется, у него поднимается температура. Он не был близко знаком с Тревисом — тот был обычной канцелярской крысой, сидящей в аврорате и млевшей от идей Темного Лорда. Тревис определенно бы сдал Торрена Забини, чтобы выслужиться перед Лордом. В этом Регулус был абсолютно уверен, твердо занося руку для Авады. Не знал Регулус только о том, что у Тревиса была жена, так некстати выскочившая из дома на крыльцо. Молодая, стройная рыжая женщина, чем-то неуловимо похожая на Лили, так нелепо взмахнула руками, падая замертво на промерзшую землю. Регулус готов был поставить пару галеонов — в ближайших ночных кошмарах он будет видеть ее лицо. Голос отца в его голове раз за разом повторял — «Ты мужчина. Отвечай за свои поступки». Младший Блэк привык с младых лет добиваться своего. Каких-то четыре месяца назад он подошел на приеме у Паркинсонов к рыжей девушке, и вот теперь она его невеста. Лили Блэк. Губы сами собой расплывались в улыбке, когда он примерял к ее имени свою фамилию. И раз уж такова цена — он готов ее заплатить. Дверь в комнату Лили открылась бесшумно. Девушка спала беспокойным сном в свете луны, падающему на нее из незашторенного окна. Регулус был грязным и вымотанным — по уму ему стоило уйти к себе и принять душ, но иррациональный порыв толкнул его опуститься на краешек кровати Лили, и плевать что он в грязной дорожной мантии. — Регулус? — испуганно вскинулась Лили. Он молчал, и Лили села рядом с ним, подтягивая одеяло к груди. Не смотря на полутьму, она видела как подрагивают его руки. — Эй, — мягко позвала она, касаясь его руки, отмечая, что она слишком горячая. — Да у тебя жар! — воскликнула Лили, бегло касаясь его лба ладошкой. — Неважно, — фыркнул Регулус. Лили вздыхает, и выбирается из теплого плена одеяла. Она замирает возле Регулуса, а потом решительно расстегивает его дорожную мантию. Обычный шестнадцатилетний мальчишка. Утром он снова нацепит на себя маску взрослого, решительного и надменного Пожирателя смерти, но сейчас она видит его другим. Она видит в нем себя, потерянную и разбитую смертью матери, нерешительную и незнающую что делать, ищущую поддержки. Регулус не сопротивляется, только настороженно наблюдает за ее движениями. Лили бросает мантию в кресло и подталкивает его на кровать. — Я в грязной одежде, — констатирует Регулус. — Плевать. Позови вашего полоумного эльфа, тебе нужно жаропонижающее зелье. — Кричер! — устраиваясь поудобнее в кровати зовет Рег. С негромким хлопком в спальне материализуется домовик. — Хозяин Регулус, — каркающим голосом произносит эльф и склоняет голову. — Твоему хозяину нужно жаропонижающее зелье! — приказывает Лили. Эльф переводит на нее взгляд. Лили готова поклясться, что видит в этом взгляде неодобрение. Однако, у Блэков очень странные домовики. — Живее! — напустив строгости в голос повторяет Лили. — Делай что говорит мисс Забини, Кричер, — вмешивается Регулус. Не проходит и пол минуты, как эльф возвращается и протягивает в руки Лили склянку с резко пахнущим зельем. — Теперь оставь нас, — негромко приказывает Регулус. — У вас абсолютно долбанутые эльфы, — бурчит Лили. Она садиться в изголовье кровати и протягивает Регу склянку. — Оно мерзкое, — притворно артачится он. — Я не буду его пить. Лили продолжает настойчиво подсовывать ему зелье, но на ее губах появляется улыбка, а в душе робкая надежда, что для них двоих еще не все потерянно.***
Регулус проснулся рано. Рядом с ним еще спала Лили, волосы которой разметались по подушке. Во сне она выглядела такой юной и невинной, что Регулус засмотрелся. Температура спала, а голова была ясной. Стараясь не разбудить ее, Регулус скрылся за дверью в ванную — все-таки спать в одежде было не лучшей идеей. Когда он вернулся в комнату, Лили по-прежнему спала. Регулус, завернутый в свой халат, прилег рядом с ней и взял с прикроватной тумбочки книгу, которую видимо читала накануне Лили. «Введение в Темные искусства» — значилось на обложке. Регулус хмыкнул и начал лениво пролистывать книгу. Идиллия утра была нарушена ровно через пятнадцать минут, когда в комнату Лили без стука вломилась Вальбурга. Увидев Регулуса она гневно поджала губу, что означало, что скандала ему не миновать. Рег покосился на Лили, и глядя матери в глаза приложил палец к губам. Не шуми, мол. Вальбурга вылетела из спальни, напоследок как следует хлопнув дверью, конечно же разбудив Лили. — Привет, — сонно пробормотала Лили, глядя на него. Это было лучшее утро Регулуса за много дней.
