Драбблы по Юнминам

Вспышка, разворот. Вспышка, смена позы. Вспышка, вспышка, вспышка, улыбнуться. Вспышка, смена освещения. Вспышка, вспышка, вспышка, смена костюма.

***

Персональная фотосессия выматывает намного больше, чем групповая. Поэтому Чимин её не любит. Старается брать с собой телефон или планшет и по возможности провести это время с пользой. Например, общается с Тэхёном по FaceTime или смотрит свои старые выступления, подмечая оплошности или наоборот радуясь удачным моментам. Изредка удается поспать. Ещё реже, поболтать с мамой, которая волнуется о нём больше, чем сам Чимин. Но трудные и тяжёлые дни когда-то заканчиваются. Опустошенный и уставший, Чимин едет отдыхать. Он проснулся в пять утра, чтобы успеть к съемкам в восемь, а сейчас уже десять вечера и парень валится с ног. В общаге тихо, хотя не везде. Сокджин в своей комнате слушает музыку в наушниках, и когда Чимин туда заглядывает, его не замечают. А Пак не заметил того, кого искал. Юнги нет в своей постели. Из комнаты Чонгука и Тэхёна (зала) слышаться тихие ругания Кима, опять задротит. Чонгук ожидаемо находится в комнате лидера, посапывая в его объятиях, пока Джун что-то читает. Старший замечает его, машет книгой и тихо шепчет: — Ужин в холодильнике, но можешь и в духовке поискать, Сокджин-хён, кажется, делал рататуй. Чимин ему благодарен, желудок хочет топливо, но это не та информация, которую он искал, поэтому из комнаты он не вышел. Ким выдохнул тяжко, слегка улыбнувшись: — Он в студии, вроде даже Холли с собой взял, я не уверен. Чимин кивнул и развернувшись на пятках вышел из комнаты. Он надеялся, что хён будет дома, ждать его с обнимашками, как делает это сам, но видно не судьба. Зайдя в комнату, он увидел практикующегося Хосока. Тот неугомонно продолжал прогонять HopeOnTheStreet, даже заметив вошедшего Чимина. Переодевшись, как ни странно, в другую уличную одежду, Пак двинулся на кухню. Найдя пару больших боксов, Чимин переложил в них разогретый рататуй, забирая последние порции. Вытянув из холодильника бутылку с апельсиновым соком, он отправился на выход.

***

Чимин подходит к двери в студию только через час. К ноше прибавился стаканчик американо. Код от студии вводится на изи — столько раз он здесь уже был. Коврик приветствует его милым котиком, показывающим несложную фигуру из вытянутого среднего пальца. Пак ухмыляется и входит в помещение. Тут прохладно, Юнги включил кондиционер на полную, не заботясь о температуре. Мин замечает младшего почти сразу как тот входит, но не отрывается от монитора. Чимин это замечает. Он прекрасно знает каждое движение, каждый вдох хёна, что означает каждый взгляд. Это прелести отношений. Ещё одни прелести — это забота. Вроде той, что сейчас проявляет Чимин. Он даже о Холли позаботился, купил ему говядину, знает как тот её любит. Обувь тут принято снимать, но знают об этом не многие. Лишь те, что остаются тут дольше пары минут. И техничка, что любовно пылесосит коврик у входа каждую среду и субботу. Носки Пак тоже сменил, и был рад этому, ведь целый день в обуви проходил, те были не первой свежести, а эти, классические черные, вкусно пахли кондиционером. Извлекая из пакета боксы, Чимин один за другим ставит их рядом с Мином, на стол у клавиатуры, ясно давая понять что ждать окончания работы хёна он не будет. В руку потянувшемуся старшему врезается кофе. Холодный. Тот отпивает и улыбается. Любит холодный кофе. — Ты почему не дома? Целый день работал, ты устал, — Мин обхватил рядом стоящего Пака за спину, утыкаясь носом тому в живот. Пару лет назад было мягко, теперь тут пресс. Юнги не нравится, но он молчит, потому что пресс нравится Чимину. От младшего пахнет кондиционером для белья, его туалетной водой и чем-то своим. Природный запах Чимина? Юнги не спешит узнать, ему просто хорошо. Но заставлять Пака стоять не хотелось, потому он встал и повел парня к дивану, попутно спихивая спящего Холли в угол, к подлокотнику. — Я здесь, потому что дома тебя не обнаружил. Я соскучился, устал, хочу обниматься, а тебя нет в общаге. Серьёзно, я в следующий раз пойду за обнимашками к Хосоку, он мне не откажет. — Хорошо, я совсем не расстроюсь. — Но я же буду обнимать его крепко-крепко, не ревнуешь? Юнги прыснул со смеху, но обнимать Пака не перестал. Тот, к слову, уже весь лежал на старшем, придавливая старшего к жёсткому дивану (то, что нужно, чтобы спина не болела). — Хоби мой друг, я ему доверяю. В любом случае он знает, что если что, он лишится самого ценного органа в своем организме. — Сердца? — наивно предположил Чимин. — Члена. Разговор прервался на десять минут. Парни просто лежали и обнимались, чувствуя друг друга каждой клеткой своего тела. Внезапно Юнги дёргает ногой и морщится, тихо шипя. — Что случилось, хён? — Холли, засранец, палец облизал. — А чего морщиться так? Не укусил же, — Чимин хихикает, прекрасно знает ведь, что Холли любит своего хозяина. Юнги на этот жест просто цокает и обиженно отворачивается, давая Чимину повод вновь улыбнуться. — Ну хён, не дуйся. Люблю тебя, — младший приподнялся и поцеловал старшего в губы, чувствуя их сухость. Юнги просто мычит и углубляет поцелуй. — Я тоже скучал, Чимина, — Мин разрывает поцелуй медленно, тягуче, растягивая удовольствие и заставляя парня, лежащего на нем, улыбаться прикрыв глаза. — Я хочу сделать тебе массаж, ты очень напряженный. Ложись, я схожу за маслом для массажа, — а Чимин в этот момент урчать готов. Вот она забота, то чего он ждал. Хён никогда не показывает свои искренние мысли и эмоции сразу. Чимин тянется к Холли, гладит его кудрявую шерсть и наконец вспоминает про вкусняшки и забытую еду. Поманив кабеля на пол вкусным мясом, Чимин расстелил плед на диване, чтобы ненароком не запачкать его, ну и чтобы холодно не было. Нащупав бутылку с соком, парень опустошил её напополам и выключил кондиционер. Только после всех этих махинаций он лег на диван и снял свою футболку. Воздух в помещении был достаточно холодным, чтобы Пак покрылся мурашками. Юнги весело заходит в студию и закрывает дверь, вводя двойной пароль, чтобы его малыша никто не увидел, вдруг что. Бутыль с маслом упал рядом с Чимином, позволяя прочесть надпись на упаковке. Счастью нет предела, когда он понимает что это его любимое масло, без всяких запахов и отдушек. Легко ложится, и долго остаётся на коже, самое то для массажа. — Переворачивайся на живот, Мини. Чимин выполнил просьбу достаточно быстро, наблюдая как Юнги закатывает рукава водолазки. Вены реками расползаются по рукам, выказывая собственную синеву. У Пака тоже вены торчат, но за его бронзовой кожей их цвета не видно. Если честно, Юнги рад этому безумно. Ровный цвет загорелой кожи нравится ему так же, как своя собственная бледнота. Как говорится, каждому своё. Для удобства, Юнги залез на Чимина сверху, усаживаясь ему на ноги, ниже ягодиц, любовно потискав их пальцами. Пак жутко стесняется, когда старший трогает его за попу, даже если он в одежде. Так и сейчас, Чимин смущённо захихикал, скрывая лицо в согнутом локте. Но рук любимого не убрал, знает, что лучше подождать, пока Юнги наиграется. — Хён, ты хотел массаж сделать! — Я и делаю, — Юнги с особым упорством наминал пятую точку Пака. — Не здесь! — смех парней наполнил студию. Юнги нагнулся, перекладывая руки на талию Чимина, чмокая его меж лопаток, оставляя небольшой укус под правой. — Массаж, хён! Пожалуйста! — Чимин пытается нашарить рукой масло, но Юнги успевает сделать это быстрее. Холодная жидкость льется на ладони Мина, чтобы согреть масло быстрее. Пара секунд и изящные пальцы разминают усталую спину, делая это настолько умело, что Чимин бы ему заплатил, как самому лучшему мастеру. Двигаясь сверху вниз, разминая одну мышцу за другой, Юнги слушает тихие довольные стоны, подмечая, что он начинает возбуждаться. — Мини, не стони, пожалуйста, это слишком пошло. — Ой, а тебя это смущает? Старший без слов делает волну тазом, задевая попу Чимина полувставшим членом. Младший охает, а владелец неспокойного члена хмыкает. Только вот проблема, Чимин теперь стонет ещё громче и утробнее. — Ты издеваешься, что ли? Пак Чимин, прекращай, — старший лупит по все той же заднице, с упоением подмечая как та поднимается вверх, — ты маленький провокатор. Переворачивайся. Чимин послушно выполняет просьбу, а пока он разворачивался, Юнги успел стянуть треники с его булочек. Ему открылась интересная картина: бугорок в трусах парня был виден с орбиты. — Мини, какой плохой мальчик. Напряжена не только спина, да? — Заткнись, Юнги! Иди ко мне, — Пак притягивает старшего за руки к себе, целуя губки напротив, иногда прикусывая нижнюю, оттягивая как можно больше. Рука старшего ныряет под резинку белья, обхватывая напряжённый орган Пака. Юнги на это лишь хмыкает, мягко оглаживая плоть. — Массаж продолжается, — Юнги спускается к шее, тут же засасывая кожу, чувствуя как в волосы вплетаются пухленькие пальчики, оглаживая кожу головы, иногда проводя по ней отросшими ноготками. Юнги вообще не может думать о Чимине как-то по другому, кроме как в уменьшительно-ласкательной форме. Чимин упускает момент, когда с его шеей закончено, а рука на члене исчезла. Как и его штаны. Он очнулся только тогда, когда Юнги стягивал с него труселя, что-то нашептывая себе под нос. Его ноги тут же были раздвинуты в стороны, при этом взгляда друг с друга не сводили оба. — Хён, — Чимин вторит тихонечко, смешивая шепот со стоном, прогибается в пояснице, подползая чуть ближе к старшему, — тебе перед ребенком своим не стыдно? — Чего? — Юнги встал в ступор, пока Чимин не указал на Холли, внимательно наблюдавшего за происходящим, — не волнуйся, нашего сношения он не увидит. Но к удивлению младшего, ничего не сделал. Чимин решил оставить это, все равно Холли ничего не понимает. Мин тем временем только наслаждался. Улёгся поудобнее меж раздвинутых ног, носом проводя по багровеющей плоти, ладонями оглаживая тазовые косточки. В голове уже созрел план, как он будет ублажать младшего, надеясь лишь на то, что сам не возбудится больше, чем сейчас. Плоть исчезает в полости рта, доставляя младшему удовольствие. Хён редко его таким баловал, обычно если накосячил и приходил извиняться. Язык помогает доставлять удовольствие, отвлекая от махинаций, что собрался вытворять старший. Пока Чимин извивается, стараясь получить как можно больше удовольствия, Юнги нащупал все тот же бутыль с маслом, выливая пару капель на пальцы. Мин выпускает член изо рта, облизав перед этим уретру, и чмокает правое яичко. — Чимина, мне нужна твоя дырочка. Подними попу. Пак, совершенно не стесняясь, поднимает пятую точку, выставляя напоказ то, что вообще видеть никто не должен, упираясь стопами в плечи Мина. — Ты как, нормально? — Юнги знает, что Чимину просто необходимы пару минут, чтобы подышать. — Да, ах… Можешь дать мне минутку? — Конечно, — старший гладит внутреннюю сторону бедра, иногда чмокая определенные места. Свой стояк ужасно давит в штанах, прося обратить на него свое внимание, но пока Мин на него внимание не обращает. — Я всё, можешь… — Могу что? — Продолжить? — Чимину ужас, как неловко, хотя занимаются они подобным уже не в первый раз. Юнги вновь вбирает в рот член, усерднее насасывая, и в это время приставляет пальцы к дырочке. Но не вводит, а оглаживает, только дразня парня. — Юнги-я, ах… Пожалуйста… Войди, не тяни… Мин ничего не отвечает, лишь настойчиво оглаживает колечко мышц, придерживая Чимина за бёдра, чтобы не дёргался. Выпуская плоть изо рта, Юнги чуть надавливает на вход, но дальше подушечки пальца не входит. Глаза в глаза, рука на члене, а маленькие пальчики Пака теребят собственные соски. Юнги кончить только от этого зрелища готов, но ещё рано. Мин надрачивает аккуратный член младшего, стимулируя вход, вместе с этим расцеловывая щиколотку, что осталась лежать на собственном плече. Чимин откровенно кайфует, щедро одаривая маленькую комнату стонами, не жалея даже собаку. Вокалист пальчики на ногах поджимает, и стонет громко-громко, кончая на собственный живот. Сперма некрасиво расползается по животу и груди, а её владелец только и может, что в сознании себя держать, да на хёна любимого смотреть. А хён, кстати, наяривает, бесстыдно сплевывая на собственный член. Он так болел, что уже плевать было, как именно получать разрядку. Пару минут пройти не успевает, как Мин кончает, рыча и забрызгивая грудь Чимина. Отдышаться теперь нужно уже Юнги, особенно когда Чимин, еле поднимаясь с дивана, попутно чмокает головку члена Мина. Салфетки находятся в столе, ими Пак протирает собственное тело, а затем усаживается в рабочее кресло старшего, и без зазрения совести, прямо голышом, открывает контейнер с рататуем, принимаясь поедать уже холодный ужин. — Хён, присоединяйся, ты ведь тоже ничего не ел ещё. Мин только улыбается, натягивая штаны обратно, направляясь к любимому бесстыднику.

***

Неделя проходит за неделей, за это время происходят небольшие изменения. Например, Чонгук официально переехал в комнату Намджуна, и теперь там нужно провести звукоизоляцию. Желательно двойную. Ещё, Хосок нашел в себе силы подкатить свои яйки к девушке из стафа, но разочарованно забрал их в тот же час, когда узнал, что он не в её вкусе, и вообще она по девочкам. Единственное, что не меняется, это бутылёк масла в студии Мина и тот, на ком он применяется.