Драбблы по Юнминам

Парень, лет 20, стоит у берега, закутавшись в шарф. Ткань не греет от слова совсем, но зато не задувает за шиворот. А ещё этот шарф ему подарил хён. Его хён.

***

— Юнги-хён, посмотри на небо. Что ты видишь? — Материю. Темное полотно с дырками золотисто-молочного цвета. А что видишь ты? — А я ничего не вижу. Мне просто хорошо. Такой ответ вполне устроил Мина, и зря он не задумался ещё тогда. А тогда была жаркая июльская ночь в компании с пледом, плеером одним на двоих и объятиями. О, ну и конечно же с океаном, как без него. Обычный день, обычный июль, обычное 29. Звёзды горели ярче, тёплый воздух, прогретый за день солнцем, приятно окутывал с головы до ног. И пусть это покажется странным, но Чимин помнит всё в мельчайших подробностях. Кроме неба. — Так хорошо, да Мини? Пак тогда не ответил, потому что хён знал ответ, озвучивать было не обязательно. Прилив омывал босые стопы парней, что так удачно не поместились на плед. Волны щекотали нежную кожу, призывая отступить хотя бы на пол метра вверх по песку, иначе их утопит. Прилив только начался. Луна так красива, но её Чимин не помнит тоже. Только его тёплые объятия помогали не трястись от прохлады, коей повеяло с воды.

***

Так плохо Чимину давно не было. Температура поднялась под 40, жар не хотел спадать, таблетки и микстуры не облегчают ситуации. Тело пропускает не хилый мандраж, но не смотря на это Чимину не жарко и не холодно. У него не осталось сил даже вникать насколько ему плохо. Забота о себе? И речи быть не может. Хорошо что есть хён. — Так, лежи ещё 5 минут, потом я сменю компресс. Боже, и как ты умудрился так сильно заболеть? — Хён, ты злишься на меня? Юнги тогда застыл с влажной тряпкой в руке, стараясь не выглядеть ошарашеным. — С чего ты взял, милый? Как я могу на тебя злиться? Чимин вымученно простонал, ведь сил не хватало, все что он копил, ушло на вопрос. — Тебе ведь нельзя целовать меня, пока я не выздоровлю. А я знаю, как ты это любишь. Прости меня. Пак обиделся, только, разве что, на себя. Он же не хотел так провести 2 недели с любимым. А Юнги просто не любит тратить время впустую. Наклонившись к лицу, умиротворённому и наконец почувствовавшему спокойствие, он накрывает губы любимого, мягко их сминая. — Плевал я на бактерии, люблю тебя.