Вечность и еще чуть-чуть

У Намджуна тяжелый строгий взгляд, которым он смотрит поверх съехавших на переносице очков. И Джин, наверное, должен чувствовать себя виноватым за то, что потащил Чонгука с собой, никому не сказав, но вместо этого из последних сил старается не просрать контроль над ментальным блоком. Намджун невероятен, и суровый взгляд его темных глаз заставляет сердце демона стучать лихорадочно быстро далеко не от страха и не от чувства вины — от постыдного желания быть ближе. Настолько, чтобы их дыхание стало общим, а тела — одним целым. — Хён, — повисшая в кабинете тугая тишина взрывается, когда Намджун натужно вздыхает. — Это было пиздецки опасно, врубаешься? Джин почти незаметно вздрагивает всем телом. Звук бархатного голоса — волшебная музыка — наполняет собой воздух, которым демон жадно наполняет легкие с каждым новым глубоким вдохом. Он совершенно не вникает в сказанное, потому что вот так — невозможно. И держать свои штаны при себе, не подавая виду, что в голове ни одной приличной мысли, крайне сложно. Намджун прокашливается в кулак. — Хён? Зовёт он, и Джин, наконец, возвращает ему свое внимание. — Что, прости? — растерянно хлопает ресницами и слегка улыбается (максимально по-глупому). — Я что-то не расслышал… — Я про Чонгука, — тяжело вздыхает Намджун, снимая очки, и откидывается на спинку большого кожаного кресла. — Тебе стоило предупредить меня. Порталы, даже небольшие, могут быть опасны. Такое чувство, словно это испытание на прочность, и Джин его вот-вот и провалит. Чуть приоткрыв рот, он ненароком отслеживает каждое движение Намджуна: как тот легонько бросает очки на стол рядом со стопкой каких-то важных бумаг, укладывает руки на широкие подлокотники, сжимая скрипящую под длинными пальцами кожу, и еще раз вздыхает. Его грудь приподнимается и опускается вновь. У Джина вмиг пересыхает в горле и потеют ладони. Дурацкое человеческое тело рядом с Намджуном никогда не слушается, из-за чего демон буквально сходит с ума. — Всё было под контролем… — с трудом выдавливает Джин, все еще стараясь удержать на губах кривую улыбку, и заводит руки за спину, нервно потирая запястье с плетенным браслетом. — Я знал на что иду. Очевидно, такой ответ не вызвал у Намджуна крайнего восторга. Он молча приподнял брови, продолжая смотреть все тем же серьёзным взглядом, от которого на коже появлялись шершавые мурашки. И будь Джин человеком, то наверняка расстроился от того, что в какой-то мере разочаровал лидера. Но он — демон — мог думать только об одном: Ким Намджун невероятен. Прямо сейчас, когда цвет его глаз меняется на золотистый, а зрачок немного вытягивается, как у змеи, от переизбытка негативных чувств. Он недоволен. Он зол и его истинная сущность — Ночной Дракон — частично показывает себя. Джину это нравится до дрожи в пальцах, и, прикусывая язык, он сильнее сжимает на запястье амулет-усилитель, чтобы хоть как-то отвлечься от пошлых мыслей. Занавес томительной тишины опускается на добрую минуту, на протяжении которой приходится умирать каждую секунду, пока золотистые драконьи глаза смотрят куда-то глубоко и прожигают насквозь. Черт возьми! Это становится опасно, и Джин медленно, вдох за вдохом, теряет уверенность, что и дальше сможет прятать свои мысли от Намджуна. Но, к счастью, лидер вскоре разрушает повисшее молчание, и демон расслабленно выдыхает. — Ладно, — Намджун опускает ресницы и, наморщив лоб, растирает виски пальцами. — Наверное, ты прав, и я просто недоволен тем, что остался в неведении. Чонгуку с его талантами давно надо было попробовать закрыть портал с помощью Тэхёна. Он вновь поднимает взгляд — золотой оттенок исчез, будто бы его и не было вовсе, а на Джина смотрели все те же глаза цвета горького шоколада. Смиренно вздохнув, лидер поднимается со своего места в сопровождении скрипнувшей под его телом кожаной обивки. — Нам не стоит недооценивать Чонгука, — добавляет Джин, когда парень открывает дверь на балкон, а поток свежего ночного воздуха врывается в темный кабинет. Ответа не следует — Намджун молча переступает через порожек и зовет Джина, помахав ему рукой. Демон не теряя ни секунды отправляется следом и уже через короткое мгновение тоже оказывается под лунным светом и вздрагивает от щекотливого ветерка, что мгновенно взъерошивает волосы и забирается под футболку. Летние ночи под прозрачным куполом совсем не теплые. Джин обнимает себя руками, чтобы хоть как-то согреться, и пристраивается рядом с Намджуном, который копается во внутреннем кармане пиджака, нахмурив брови. И пока лидер сосредоточенно занимается поисками, демон задирает голову к ночному небу и прислушивается к звукам природы: плеску воды в реке, стрекотанию сверчков, шелесту листвы и редким крикам птиц вдалеке. Они доносятся отовсюду, долетают до чуткого слуха на крыльях невесомого ветра вместе с голосами друзей, проживающих этажом ниже. Свет в их комнатах еще горит, — отгоняет от больших окон густой мрак холодных ночей — но парни уже готовятся ко сну. — Кажется, Чимин еще недостаточно устал, чтобы оставить в покое остальных, — беззлобно усмехается Намджун, закуривая, и протягивает открытую пачку, приглашая составить ему компанию. Джин не испытывает какой-то особой тяги к табаку и обычно не курит, поэтому сперва не решается взять выбившуюся из ровного ряда сигарету, но затем все же принимает предложение и закуривает следом. — Это точно, — соглашается он, непроизвольно растягивая губы в улыбке, и лениво наблюдает, как седые причудливые завихрения легко парят в воздухе и постепенно исчезают в глубокой темноте. Его отпустило, — те постыдные мысли выветрились из головы — сердце больше не пыталось взорвать грудь, и Джин, облокотившись на балконные перила, смог немного расслабиться под знакомые звуки постукивающих друг о друга красных камней на браслете. Он и Намджун вновь погрузились в немое молчание, но оно больше не доставляло неудобств или напряжения, наоборот, окружало добрым уютом и спокойствием. Стало легче: от ночной тишины, запаха летнего луга вперемешку с табачным дымом, приятной горечи на языке и от того, что ненормальные мысли оставили разум. Джин полностью берет контроль над блоком и выдыхает большое сизое облако через рот, затягивается еще раз и избавляется от окурка с помощью магии — сжигает его в мелкую пыль одним лишь взглядом. — Выпендрёжник, — Намджун тихо смеется, наблюдая, как частички пепла уносит порывом ветра. Он толкает Джина в плечо и, не прекращая улыбаться, тоже затягивается сигаретным дымом в последний раз. Пепельницы поблизости не находится — наверное, осталась в кабинете — Намджун бесцельно вертит головой из стороны в сторону, чем вызывает у Джина короткий смех. — Ну и ладно, — выдыхает лидер и тоже прибегает к волшебству: дымящаяся сигарета зависает в воздухе, словно ее подвесили за тонкую леску. Джин усмехается, глядя на множество крохотных молний, что постепенно появляются и все плотнее окружают несчастный окурок. — И кто тут из нас выпендрёжник? — спрашивает с издёвкой в голосе, бросив быстрый взгляд на друга. Тот отвечает молчаливой улыбкой и щелкает пальцами — сигарета беззвучно взрывается, а золотистые искры разлетаются в разные стороны, точно фейерверки. Джин в миллиардный раз убеждается, что святая магия даже в таких простых вещах, как утилизация мусора, чертовски потрясающая. Вот только Намджун не учитывает один факт — ниже этажом комната Хосока и Юнги, и волшебники на своем балконе помимо стиранной одежды еще сушат различные травы для зелий… Мельчайшие искры попадают на ароматные обезвоженные пучки и те загораются в мгновение ока, а пряный запах горящих растений и цветов поднимается наверх. — Пиздец тебе, — потянув носом, заключает Джин и ехидно усмехается. Намджун же добавляет виноватое «Упс» и прикусывает губу, аккуратно выглядывая на балкон этажом ниже, где вскоре появляется черный маг, одетый в одни лишь трусы. Парень тут же бросается на помощь к повязанным в пучки сухим травам в надежде спасти хоть один и, проклиная все на свете, зовет Хосока из комнаты. Перепуганный криками шаман присоединяется почти сразу, но вместо того, чтобы спасать гербарий, кидается к развешанной рядом одежде, которая тоже попала под горящие искры божественного заклинания. Они начинают громко ругаться друг на друга и на «идиотов сверху», из-за чего в соседних окнах вновь загорается свет, а остальные волшебники, испуганные воплями, высовываются из своих комнат. — Спать, блин, не пробовали?! — раздается недовольный голос Тэхёна. — Пошёл на хуй! — дерзит Юнги, разгоняя дым вокруг себя рукой, и закашливается. Хосок ворчит, за что-то отчитывая черного мага, пока тот не в состоянии сказать и слова, а Тэхён возмущенно добавляет «долбаёбы» и закрывает своё окно. Джина сложившаяся ситуация очень забавляет, и он не сдерживается — заливается долгим смехом. Намджун заражается весельем демона и тоже начинает смеяться, совсем позабыв, что все произошедшее — его вина. Взорвавшись от хохота, они далеко не сразу замечают, как соседи снизу вскоре замолкают и скрываются в комнатах, а вокруг становится крайне тихо и темно — свет во всех окнах гаснет вместе с возмущенными голосами. — Что-то мне подсказывает, месть Юнги будет ужасной! — Джин вытирает выступившие слезы и, еще раз ойкнув, делает глубокий вдох-выдох, чтобы окончательно успокоиться. — Ага, как и мои навыки готовки, — соглашается Намджун. Демона вновь пробивает на смех. Чтобы не наделать много шуму и не навлечь на себя гнев черного мага, он прячет лицо в ладонях, приглушенно икая. Намджун толкает в плечо и просит перестать ржать, но Джину пока что сложно взять себя в руки, да и другу, судя по веселому голосу, тоже тяжело держать эмоции под контролем. — Хён, — окликает Намджун. Джин уверен, — парень хочет, чтобы он поскорее успокоился, ведь если он продолжит в том же духе, то Юнги оторвет ему голову — однако крупно ошибается. На его плечи опускается что-то тяжелое и теплое, в нос ударяют совсем привычные запахи парфюма и терпкого сигаретного дыма, — Намджун накинул на него свой пиджак — Джин, точно по волшебству, мгновенно прекращает смеяться и убирает руки от лица. — Ты простудишься. Говорит Намджун совсем спокойно, словно и не взорвал только что чужую Вселенную. — Спасибо… Джину пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы выдавить из себя это слово. В ответ Намджун мотает головой из стороны в сторону и, улыбнувшись, наваливается руками на перила, устремляя мечтательный взгляд к далеким-далеким звездам, пока Джин тонет в ямочке на его щеке и медленно умирает от той заботы, жертвой которой он стал.