Баунти с перцем

Лучше зажечь одну свечу, чем проклинать тьму, но помни, что в твоих силах зажечь все небо. (с) Интернет

*** Темно-синий порш металлик резко вильнул вправо и ушел в контролируемый занос, чтобы остановиться у самого причала. Омега нацепил солнечные очки, глянул на себя в зеркало заднего вида, показал язык и вылез из порше. Вдохнув морской воздух и блаженно зажмурившись, Рики поправил белоснежные джинсики, туго обтягивающие зад, и уставился на альфу, поджидающего его тут. — Так тебя все еще не депортировали, какая жалость, — вздохнул Рики. — Сумки в багажнике и поосторожней с ними, они стоят дороже твоей шкурки. Счастьем было не видеть тебя почти весь семестр. Виляя задницей и поправляя майку, из которой торчало острое плечико, Рики прошел мимо своей няни-телохранителя, к которому и дня за три года, что Раф работал на его родителей, не отнесся нормально. А чертов альфа все терпел. Рафаэль фыркнул на слова омежки и молча достал вещи, спокойно пошел за омегой на палубу, особо даже не вслушиваясь в то, что говорит мелкий засранец. Успокаивал охранник себя мыслью, что еще месяц и закончится его контракт, можно будет забыть о Рики навсегда. Оглядев команду яхты, предоставленной родителями для вечеринки, Рики скривился. В этот раз родители набрали только равнодушных бет. Перед кем вертеть тогда задницей? Скользнувшая во взгляде Рафа усмешка только больше взбесила, а альфа наслаждался моментом. Ему уже приходилось остужать пыл слишком ретивых альф, однажды даже стаскивать с Рика самого голодного. Хорошо хоть столь яркий момент остудил пыл омеги, хоть тот и смеялся, не думая об этом как о попытке изнасилования, а называя все нелепостью. Вот только Рики успокоился лишь на пару недель, а потом смущал и приставал уже к омеге — помощнику повара. Раф понимал, что и к бетам Рики сунется, добавляя работы, но его расстроенная мордашка стала бальзамом на сердце. — Ладно... — злился Рики, всем одинаково не рад. Еще и беты выглядели не очень и каждому было не меньше тридцати пяти, а то и сорока. Одним словом — старики! — Привет, команда, мы едем за моими друзьями. Или плывем... Плевать как правильно. Капитан, маршрут же у вас есть? Бета в капитанской фуражке спокойно кивнул. Раф действовал на опережение, и о Рики в общих чертах знала вся команда, и им настоятельно рекомендовали максимально игнорировать омегу и на все его вопросы отвечать односложными «да» или «нет», а лучше вот такими кивками. Рики побесился, поджал губы и поднялся на верхнюю палубу яхты, где подключил телефон к динамикам, и над головами разнеслось громкое «Bamboleo». — Чувствуй себя как дома! — крикнул Рафу Рики и заржал. — Тащи сумки сюда! — Тащу, а то ты же их и не подымешь. Там одной косметики килограммов двадцать... Иначе ты бы рисковал распугать своим видом всех на яхте, — ехидно сообщил Раф. — Это моя природная красота! — вспыхнул Рики, моментально покраснев не то от смущения, не то от злости. Скорее, от злости. Раф вообще подозревал, что под этой копной цвета спелой пшеницы найдется пара рожек и знак «666». Из поднятых сумок омега, едва не вырвав молнию, вытащил сомбреро и пристроил его на голове Рафа, а в руки сунул пачку начос. — Наслаждайся, гад! В следующем месяце поедем в Мексику, и я тебя там «забуду»! Рики победно ухмыльнулся. Он уже не раз оставлял анонимные наводки на Рафа, как незаконного эмигранта, хоть и знал, что тот американец в третьем поколении, но при этом остающийся чистокровным мексиканцем. — Думаешь, что на твою белую попу найдешь там приключения? — спросил альфа. — М... Бедный ты — там жарко, вся косметика потечет. Рики отозвался рычанием и, сделав музыку громче, утопал в свою каюту, крикнув: — Принеси мне маргариту! — Принесу, — фыркнул Раф и отнес вначале вещи, а потом вернулся с маргаритой. Ну... почти. Там был только лед и сок лайма. Рики не было двадцати одного, и алкоголь ему не полагался, так что обламывать омегу стало традицией Рафаэля. — Твоя маргарита, — кивнул Раф, поставив бокал на стол. Рики с сомнением глянул на бокал, а потом на Рафа. — Вали и скажи, чтоб отплывали, нам долго добираться на этой красотке, которую ты никогда себе не позволишь, даже продав все органы, — довольно заверил Рики. — Ну, может, продам твои, омежьи на черном рынке стоят дороже, — подмигнул альфа и вышел из каюты. Подождав под дверью с минуту, он услышал чертыхания и мат в свою сторону — глупышонок все-таки глотнул едва разбавленного лимонного сока. Рафаэль с удовольствием подставил лицо ветру, смотря на то, как отчаливает судно. И вдохнул, опять думая о том, что скоро, еще месяц, и он будет свободен. Он любил этот последний месяц контракта. Рафаэль каждый год радовался этому месяцу, каждый год обещал себе что все: он выплатил свой долг семье Ричарда и теперь будет свободен, но... нет. В глубине души он знал, что «нет», не свободен и долг еще не оплачен. Будет оплачен, когда спасет Рики, только тогда вернет долг. И он спасал, каждый день спасал Рики от самого себя. И этого чертового омегу даже нельзя назвать глупым, он неизменно оказывался в десятке лучших студентов престижного колледжа, а его расизм ограничивался персоной Рафа. И единственные вечера, на которых Рики был серьезен — это благотворительные, где он появлялся с родителями. С ними Рики вообще становился домашним ласковым омегой, вот только такие встречи могли не случаться месяцами. Вот и сейчас, окончив семестр с отличием, Рики никто не встретил, кроме самого Рафа, а родители откупились тем, что предоставили яхту для вечеринки сына. Омега принял душ и теперь вертелся перед зеркалом, чистя белоснежные зубы нитью, и развлекался, строя себе рожицы. — И ничего мне не нужна косметика, — надул губки Рики. Омега даже успел сняться в рекламе газировки, а на телевидение кого попало не берут, напомнил себе Рики и, выкинув нить, подсушил полотенцем волосы, нанес на них немного пасты для укладки. Натянув плавки, Рики надел майку с глубоким вырезом подмышками и открытой спиной и грудью. Она еще и выгодно задиралась, стоило наклониться. Перейдя к ростовому зеркалу в спальне, омега полюбовался длинными стройными ножками. А майка делала акцент на них, обещая большее, но скрывая это самое аккурат по линии ягодиц. Показав отражению язык, Рики пошел знакомиться с командой. Может, он плохо разглядел старых бет. Да и всегда можно побесить гнусного мексикашку. Рафаэль шестым чувством почуял неприятности, а может, понимал, что долго противный омега не сможет быть тихим и вменяемым. Охранник пошел по яхте, ища, где и что творит Рики, надеясь, что ошибся. Но нет. Тот разместился на кухне и откровенно приставал к относительно молодому бете — работнику кухни. Альфа глухо рыкнул. — Я правильно делаю? — месил кусок теста Рики. — Хочется, чтобы все было идеально. Может, покажешь еще раз? Положи руки на мои, я совсем не умею готовить. Омега сокрушенно вздохнул, хотя на блюде уже лежали аккуратные налепленные им пирожки. — Вот и не берись, — фыркнул у него за спиной Раф. — Давай лучше на кулинарные курсы запишись. Вдруг все же замуж выйдешь! — Я-то выйду, а на тебя и слепой не позарится, мексикашка. Притворяешься, что работаешь, а сам тут за благами цивилизации белых людей, — кинул в него румяным пирожком Рики, но противный альфа ловко тот поймал. — Конечно, возьмут тебя. За деньги, за очень большие деньги. А потом придушат, — улыбнулся альфа и кивнул: — Пойдем. А то вся команда отравится. — Ты мне не указывай, это ты тут моя обслуга, — Рики оставил тесто и, сполоснув руки, достал себе из холодильника рожок с кремом. Сев на высокий стул, омега неловко откусил, пачкаясь. — Ммм, какая вкуснятина. Рики взялся эротично облизывать пальчики, причмокивая. Рафаэль кивнул: — Красиво… Как в начале дешевой порнушки. Надеюсь, будет шторм... В прошлый раз ты выглядел человеком в шторм, а не набором штампов про омег. Воспоминание о грозе и волнах, казавшихся размером с небоскреб, и невыносимой качке вызвали приступ дрожи, и Рики уронил трубочку с кремом на стол. — Это жестоко... — сказал омега обиженно. — Тупой альфа! Рики быстро выбежал из кухни, по дороге нацепив очки на нос. Он поднялся на верхнюю палубу и врубил музыку. Затем скинул майку и завалился загорать на шезлонге. Раф же вздохнул и принялся убирать за омегой, думая о своем. Как же ему надоело это вот все. Вроде бы давно не видел Рики и должен был отдохнуть, но только сильнее почувствовал всю бессмысленность своей работы. Эгоистичный, взбалмошный омега, у которого невесть что творится в голове. И ведь он встречается с альфой с параллельного курса, но устраивает вечный цирк под присмотром Рафа. Хорошо хоть пока Рики на учебе и не выбирается из студгородка, Раф может насладиться покоем. Пожалев себя, охранник вышел на палубу и, вздохнув, посмотрел, как бета мажет маслом худую спину омеги и, взяв телефон, принялся снимать происходящее, сообщив бете: — Думаю, нанимателю будет интересно посмотреть на это... И он даст вам отличные рекомендации. Бета дернулся, а омега сообщил, болтая в воздухе ногами. — Я загораю под твоим присмотром, кстати, а еще я совершеннолетний, а ты не можешь даже позаботиться о том, чтобы я рак кожи не заработал. Меня спасают от жутких ожогов и волдырей, а вот ты прохлаждаешься и бездельничаешь, — Рики приподнялся и помахал на камеру. — Папули, привет, этот дармоед зря ест свой хлеб. Все снял? — Все, — кивнул тот. — Я не врач и не обязан о твоем здоровье заботиться, но я забочусь о здоровье окружающих... А то если ты подцепил герпес, к примеру, то скоро две трети человечества подхватит. Рики рассмеялся. — Перед зеркалом свое остроумие репетируешь? Иди сюда и мажь меня сам, ты как раз и должен заботиться о моем здоровье, нянька. — О'кей, — отозвался альфа и сел рядом, плеснул на спину омеги крем и быстро, небрежно размазал. Тот заверещал сиреной, а бета спустился вниз, сбегая. Рики схватил полотенце и принялся оттираться. — Тупой мексикашка, ничего доверить нельзя! Ты должен меня слушаться! Должен! — Ты мне платишь? Нет... Ты ни за что своими деньгами не платишь. Мне платит твой отец, и именно его я и слушаюсь, — ровно напомнил Рафаэль. — А ты всего лишь то, что я охраняю. — Ты — жалкая нянька, а не телохранитель, — оттер спину Рики и лег на лежак. — Только и умеешь, что мешаться. И действительно, он мешал курить и пить, нормально развлекаться с друзьями, и из-за Рафа очень многие избегали и самого Рики, а ведь он уже не ребенок! Студенческие годы — лучшие в жизни, и Рики не тратил все вечера на учебу. Тусовки в домах всяких бетта-кап студгородка так и манили, и Рики прекрасно проводил время, планируя и на яхте развлечься не хуже. — Да, я — нянька, ведь ты в свои двадцать о жизни не знаешь ничего и к ней не приспособлен. Рики фыркнул. — А я смотрю, как много знаешь ты, раз твоя жизнь привела к тому, чтобы быть моим нянькой. Возьми крем и намажь меня нормально, пока я и правда не сгорел. Рафаэль скрипнул зубами и молча принялся мазать эту спину, желая, чтобы эта спина сгорела, и рак быстро прибрал омегу на тот свет. Рики же довольно зажмурился, ему редко удавалось оставить последнее слово за собой, но Раф всегда серьезно относился к работе, и это помогало. — Давай-ка там нежнее, не рубанком работаешь. — Так ты редкое полено, так что... — Я не полено! — взвился Рики и пихнул в плечо Рафа, но тот даже не пошатнулся. — Кто тут еще полено... дубина! — Так полено или дубина? Хотя... С твоей семеркой за родной английский простительно не разбираться в значениях этих слов. Рики вспыхнул, покраснели даже уши. — Тебе за знания моего аттестата не платят! У самого-то что было, а? Да ты мексиканский хуже меня знаешь! — В Мексике говорят на испанском, и мексиканский я вообще не знаю... Мексиканский знаешь только ты на этой планете, — весело рассмеялся альфа. — Испанский! Я хотел сказать испанский! Ты меня запутал! Чтоб тебя чайки утащили! — Рики, проштрафившись, торопливо натянул майку и сбежал от Рафа вниз — краснеть и дуться в одиночестве. Альфа смог немного отдохнуть, но вскоре яхта встала на пару часов в другом порту и на нее поднялись гости Рики, заставляя альфу насторожиться и уже серьезнее следить за омегой. Но тот все равно умудрился выпить что-то, пару раз Раф ловил того с сигаретой и не всегда там был табак. Рики вновь сбежал от Рафа и сделал свою фотку с сексуально закушенной нижней губой и бокалом шампанского. Он скинул фото своему альфе, рассчитывая, что тот поторопится закончить со своими делами. У Рика на него имелись планы, большие, грандиозные и бессонные планы. — Так... Это я, пожалуй, заберу, — забрал бокал у омеги Раф и вложил в его ладонь стакан молока. — Так лучше. Рики глянул на молоко и сдержался, чтобы не выплеснуть его на Рафа. — Ты идиот! Все беды из-за тебя! — истеря, Рики сбежал к остальным, и перетанцевал со всеми, с кем только мог, а потом скомандовал причалить к берегу и везти в ресторан. Рафу тоже пришлось ехать и давиться с пьяной молодежью в заказанном лимузине. Команда и сама не скучала. До следующей остановки плыть предстояло не меньше недели при хорошей погоде. Там они должны были взять еще друзей Рики и его альфу, как рассказал им Раф. Пати-заплыв еще только начинался. Рики же вернулся еще более пьяным, хотя Раф и отбирал у него выпивку под смешки дружков Рики. Но это его бесило, и омега искал все больше приключений и рассылал фото себя и уже новых знакомых в расширившейся компании веселья. — Люблю тебя... люблю, — целовал телефон Рики, уже заползая в свою каюту едва ли не под пинки Рафа. Он отправил фотку, прицепив к своему снимку кошачьи ушки. — Мой Марк лучший... Рики улыбнулся, начиная раздеваться по направлению к своей постели. Минут через десять в его каюту тихо и незаметно заглянул Раф. Убедившись, что омега лег, альфа отправился к себе спать. Долгий, бессмысленный день подходил к концу. Проснувшись помятым и разбитым, Рики связался с кухней и потребовал завтрак и крепкий кофе, а сам потопал в душ — наводить красоту. Раф уже давно встал и, с трудом подавив желание выкинуть за борт пару пьяных, что заснули на корме, закурил. Впустив бету с завтраком, Рики весело поблагодарил и сел за стол. — Извините за шум, но я здесь редко бываю, так что мучиться вам недолго, — заверил Рики бету, который мазал ему спину кремом. — Сэм, да? Сэм, за работу не бойся, ничего предосудительного ты не сделал, просто Раф — жуткий вредина. Бете было на это как-то все равно, но он покивал, смотря на ноги омеги в коротких шортиках и еще одну майку с длинными вырезами подмышками. Розовую, с блестящим принтом дельфина-серфера. Бета ушел, а Рики покончил с завтраком и, прихватив чашку с кофе, глянул на себя в зеркало. — Ну, красавчик же, — улыбнулся отражению Рики, глотнул кофе, затем закапал в глаза успокаивающих капель и, вновь подхватив чашку с кофе, поднялся на палубу, где увидел курящего Рафа. Подкравшись сзади, Рики попытался несильно пнуть альфу под зад. Вот только тот плавно отступил, и омега едва не стукнул ногой по борту. — И тебе доброе утро, — фыркнул Раф. — Привет, — встал рядом Рики. — Хорошая реакция. Омега подставил мордочку встречному ветру. Несмотря на пьянку накануне, похмельем омега не страдал, молодой организм успешно справлялся с отравлением. Да и еще яхта везла его красивого, умного, успешного и богатого к любимому альфе. Все на этой яхте ему точно завидовали. Жизнь прекрасна! — Когда снова пить начнешь? Кстати, твоим гостям можно падать за борт? — спросил весело Раф. — Нежелательно, а то придется тормозить яхту, — глотнул кофе Рики. — А пить после обеда начну. Омега принюхался к Рафу. Этот терпкий запах кедровых орехов и муската с табаком.... бесит! Альфа фыркнул и напомнил: — Я не должен с ними всеми возиться, так что... — Ну, я тоже не должен, я не всех даже знаю и сомневаюсь, что они знают меня, — невесело рассмеялся Рики и отставил пустую чашку, запрыгнул на поручни спиной к морю и отклонился назад. — А меня ловить будешь, мексикашка? Твой народ будет только рад вытеснить белых людей с нашей земли, да? Омега отклонился еще сильней и отпустил одну руку, балансируя. — Вообще-то земля эта принадлежит индейцам. Давай, прыгай, как раз под яхту затянет. — Мы захватили их землю, а вы захватываете нашу, — Рики глянул вниз на бурлящую воду и опустил обе руки, удерживаясь ногами, но стал прогибаться еще сильней в спине: — У семи нянек — дитя без глаза, а мексикашка убивает белого. Омега закрыл глаза и расслабился, на миг, ощутив щемящее чувство падения. Но Раф поймал, встряхнул за шкирку, зло рыкнул в лицо: — Ненавижу тебя! Рики обнял за шею и сладко улыбнулся. — А мне понравилось, ты мой герой, нелегал. Раф фыркнул и отошел к борту, закурил снова, смотря вдаль. Рики обиженно поджал губки. Чертов Раф смотрел на него, но всегда сквозь. — И кто еще тут высокомерный, тупой альфа, — зло сказал Рики и поднялся на верхнюю палубу, где включил громкую ревущую музыку. — Время веселиться, уху! Рафаэль скривился, словно от зубной боли. Свой слух ему было жаль портить громкой, модной, но некрасивой музыкой. К счастью Рафа, энтузиазм Рики не разделяли и помятые дружки с похмельем. Часть успела встать и позавтракать, но некоторые до сих пор были раскиданы по яхте. Музыка стала тише и сменилась на мелодичную, а Рики прошлепал на площадку на корме и взялся за растяжку, бодря и закаляя тело. Каким-то образом этот тощий глист умудрился создать незаметный мышечный каркас и без труда делал стойку на руках, но больше он выпендривался, изгибаясь эротично — напоказ дружкам, так что когда Раф его проведал, то увидел прижатым к поручням двумя альфами, и один уже лапал бедра и зад злого омеги, упершего ладони в грудь этому альфе. — Прости, сладкий, у меня уже есть альфа, — рассмеялся Рики. — Умерь свой пыл, я познакомлю тебя кое с кем горячим. — Я познакомлюсь с вами двумя, — облизнулся альфа, глядя на Рики, и прижал его к себе, потерся пахом. — Он не любит делиться, и кулаки у него тяжелые, — бросив взгляд на подошедшего Рафа, пискнул Рики. — Кулаки? — уточнил разгорячившийся альфа. — Кулаки, — подтвердил Рафаэль за их спинами. — И еще подошвы толстые, а водичка за бортом холодная. Что предпочтете? Два крупных альфы смерили Рафа взглядом, но Рики всегда был охочим до провокаций, но никогда не сталкивал Рафа лбами с другими. Ну, почти никогда. Рики похлопал альф по плечам. — Лучше приберегите свой темперамент для моих приятелей-омег. Оглянитесь, их же тут не меньше, чем крепких альф. Спускайтесь к бару, туда уже сползаются сони, которым не помешает утешение. Говоря, омега ласково проводил ладонью по плечам и груди то одного альфы, то другого, направляя их к лестнице вниз, и когда те смерили презрительным взглядом Рафа и начали спускаться, вздохнул, а потом улыбнулся Рафу и прижался к нему. — О, мой герой, как тебе эти мексиканские страсти? Ты пришел спасти меня, и я тебе оставлю свой зад и сердце на веки вечные! Рики запрыгнул на Рафа, обхватив ногами за талию и руками за шею. — Нет, благодарю, — снял омегу с себя Раф. — Данные части твоего тела меня не интересуют. — Ой, не лицемерь, всех интересует фасад, мои длинные ножки и упругая попка, — улыбнулся Рики. — Посмотри на них всех, — глянул на нижнюю палубу омега, — полагаешь, они знают, какой я человек? Мои вкусы, баллы успеваемости, названия любимых книг и фильмов? Полагаешь, тех двух альф, что ты шуганул, интересовало что-то, кроме моего тела? Один из них назвал меня Тони, — горько рассмеялся Рики. — Да и ты сам, Раф, когда пускал слюни на омегу или трахался с кем-то думал: «О, сука, вот это повезло, какой богатый внутренний мир!» Кончить можно от восторга красоты души. Рики демонстративно закатил глаза. Рафаэль фыркнул: — Вот ты сам не видишь ничего, кроме внешности. А я — нет. Мне нравятся умные и остроумные омеги с сильным характером. А остальное... Вторично. Такие, как ты, ничем, кроме внешности, привлечь не могут или не умеют — неважно. — У всех есть свой тип, — вздернул подбородок Рики. — И характер в толпе не витает над головами как воздушный шарик. Глупый ты альфа! Рики торопливо сбежал, стремясь хоть так оставить за собой последнее слово. Альфа фыркнул и отошел к борту, любуясь океаном. Этот омега его раздражал, раздражало его вечное стремление поддеть, унизить. Рафаэль и сам не заметил, как втянулся и начал оскорблять и задевать в ответ, хотя никогда и ни с кем так не поступал.