Баунти с перцем

А Рики продолжил веселье. Раф отбирал выпивку, отнимал травку, стаскивал альф со смеющегося омеги. Еще два дня абсолютного бессмысленного существования Рики и Рафа с ним заодно. Единственное, что исправно отвлекало и занимало Рики, — это селфи. Он кривлялся как мартышка на камеру, отправляя своему альфе все наиболее провокационные фото, раздражаясь, что тот не отвечает часами, испытывая терпение Рики. Омега из кожи вон лез, ища его внимание, и обещал незабываемую ночь при встрече. Наконец поздним вечером пришел ответ, когда Рики уже был пьян. И ответ оказался страшным: на фото его альфа был занят. Он увлеченно отсасывал лучшему другу Рики. И Тимми явно сделал фото украдкой с телефона альфы, который не смотрел в камеру, и наверняка собирался еще долго врать Рики. И преданный омега сорвался. Он потерял своего альфу и лучшего... единственного друга, которому доверял как себе. Рики бегал ураганом по яхте, злясь, выпивая еще, пиная двери, пока не психанул в своей каюте. Плача, он изорвал подушки, а затем пришел холод и желание отомстить. Прикинув план действий, разгоряченный омега велел притормозить, объясняя, что хочет поплавать в океане, а пока музыка гремела, а беты разносили угощение, пробрался на легкий катер у левого борта и спустил его на воду. Рафаэль почти упустил омегу и только в последний момент умудрился спрыгнуть, желая остановить. До этого он крикнул бете, что Рики уплывет и яхте нужно стоять. Бета кивнул. Но Раф не увидел, что этот кивок достался не ему, а яхта продолжит путь, как только молодежь вылезет из воды. Альфа не успел забраться в лодку, лишь схватился за канат, который Рики отвязал от яхты, и он лежал в воде. С час болтался Раф за легким катером, хорошо хоть Рики сохранял одному ему ведомое направление и тренированный бывший военный смог не только удержаться за канат, но и добраться до катера и залезть в него. Но Рики заметил. Каким-то своим чутьем, но он повернулся в неудачный момент и наставил на Рафа револьвер. — Не подходи, тупой мексикашка! Иначе еще одним нелегалом станет меньше! Невменяемый Рики умудрялся целиться, рыдать и злиться одновременно, не забыв зафиксировать курс. — И куда ты плывешь? — спросил тихо Рафаэль, но омега не ответил. Пальцы Рики дрожали, и альфа замолчал, не желая получить глупую пулю. Пару раз Раф пытался заговорить, но омега лишь зло оскорблял, и так они и плыли до самого рассвета, а затем катер заглох: закончилось топливо. Рики взвыл. Он устал, его мучила жажда и головная боль, а чертов катер перестал плыть. Ругаясь, Рики принялся пинать штурвал, а револьвер, такой тяжелый револьвер, просто упал на дно, а Рики забился в истерике. — Ненавижу! Всех ненавижу! Тупые уроды! Раф быстро подхватил оружие и профессионально достал патроны из барабана, сложил их в карман, а затем отодвинул омегу и принялся обыскивать катер. То, что на нем нет радиорубки, альфа заметил уже давно, так что ровно сообщил: — Я увольняюсь, Рики, хватит. Тот не слушал, горестно плача. — Помоги мне убить этого урода, и у тебя будет большое выходное пособие, — в итоге сказал Рики и оглянулся. — А... Где это мы? — М? Где-то в гребаном океане без связи на катере и топлива. Думаю, будут нас искать долго... А ты одет так, что сгоришь к полудню. Рики захныкал. — Мне надо его убить, их обоих! — Кого? — спросил альфа зло. — Кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому умирать? Они убили кого-то? Нет? Все, свободен. Давай я сейчас обозлюсь, что я тут из-за твоей тупости, и решу тебя утопить? Ты же мне жизнь подпортил. — Не смей так со мной разговаривать, — надулся Рики и вытянул мобильник из широких бермуд, висевших низко на бедрах. Он открыл фото и показал. — Вот, они должны умереть! — И? Твой друг подвел тебя, когда ты еще молод и у тебя есть время научиться разбираться в людях и завести настоящих друзей. И про альфу понял раньше, чем у вас появились дети. — Но я... Я с ним течку провести хотел, понимаешь? Я доверял, — закашлялся Рики, — доверял ему. Им обоим доверял. — И это дает тебе право их убить? — уточнил устало Раф, а затем одним движением скинул омегу в воду. Рики закричал и глотнул воды, закашлялся, начиная бултыхаться. Он глупо топил сам себя. — Я тоже решил, что имею право убивать, — ровно сообщил альфа, за майку подтащив омегу к борту, дал отдышаться. Тот хватал воздух ртом. — Ах ты мексикашка недоделанный! Ты должен меня слушаться! — прокричал Рики, едва откашлявшись. — Я только что уволился, — напомнил Рафаэль. — Я больше не буду тебя слушаться. — Нет, ты должен! Ты обязан! Тебя депортируют! — уцепился за руку Рики, силясь вылезти. — Я не должен и не обязан... Так как, все еще считаешь себя богом? Хочешь решать, кого убивать, а кому жить? — Они должны заплатить за предательство! — заплакал Рики, ударяя по руке Рафа. — Должны заплатить... Я ненавижу их, ненавижу... — Но пока наказан только ты, так как не думал, а тупо плыл, — кивнул альфа и вытащил омегу из воды. — Ладно, без разницы. — Это же спасательный катер, нас вытащат еще до обеда, — сказал Рики. — А мы рядом с местом крушения? И мы сообщили, что было крушение? Думаешь, тебя уже хватились? М? Видишь над головой вертолеты? — спросил альфа насмешливо. — Тогда... Тогда спаси меня, вытащи отсюда, сделай что-нибудь! — встряхнул волосами Рики и, спохватившись, взял в руки телефон, открыл фронтальную камеру и, взвизгнув, принялся укладывать волосы. — Дурак ты. Дай телефон, мой промок. Попробую дозвониться, сообщить, что мы тут. И да, я больше на тебя не работаю. — Работаешь, — прижал к себе телефон Рики, — сети все равно нет, мы в океане. Связь была только через яхту. — Не работаю, — фыркнул альфа, уже поняв, что действительно не работает, и достал из лаза воду, еду, затем принялся делить их на две равные части. — Что ты делаешь? — поправив волосы, Рики кинул в кучу телефон. — Это твои запасы, это мои. Все, сам свою воду и еду растягивай, чтобы дождаться спасения. — Нет, это все мое, за это папы заплатили, и ты должен меня спасти, иначе... Иначе... Сделай что-нибудь! — Нет, — рассмеялся альфа, — не нужно было мне угрожать, тогда бы ты был уже в безопасности. А сейчас... Рики глянул на небо и переполз в тень под штурвалом. — Как ты тут вообще оказался, я тебя с собой не звал. — Думал остановить тебя, чтобы ты дров не наломал. Не стоило. Лучше бы ты один тут был, — кивнул альфа и осмотрелся. Брезент, которым был накрыт катер раньше, омега просто скинул в угол и Раф принялся сооружать себе тент. — Нас все равно найдут, с самолетами там всякими. Я богатый, это ты никому не нужен. Что за нянька, единственный раз, когда действительно понадобился, нифига не помог. — А я уволился, я тебе больше не нянька, — напомнил Рафаэль. — Тогда свали с катера. Раз уволился, то плыви отсюда, — махнул рукой Рики, а когда тент был натянут, переполз под него. Альфа фыркнул, вытащил омегу за ногу и зло сообщил: — Кто тент ставил, тот под ним и отдыхает. И... Свали с моего катера сам, сученыш. Рики опешил. Раф всегда огрызался, но никогда так не обзывал и не опускался даже до намека на насилие. Омега потер щиколотку и упрямо заполз под тент. Рафаэль вытащил Рики и сообщил, ровно и зло: — Ты тент строил? Нет. Ты не умеешь. Так что... Иди и жарься на солнышке. — Но я же сгорю, — он пнул Рафа в ответ и полез обратно. Альфа вытащил снова и больно ударил рукой по бедру. — Ты сгоришь. Раз сам безрукий и просить не умеешь. — Это мой катер и мой тент, — потер бедро Рики и пихнул в плечо. — Тупой мексикашка, думай, как с белым человеком разговариваешь! — Нахер пошел, ублюдок, — зло сообщил Рафаэль. — Еще раз назовешь мексикашкой, и я сломаю тебе нос. Понял? А теперь слушай, мразь высокомерная, эта яхта принадлежит твоему отцу, так что тут ничего твоего нет. Ты вообще ни цента не заработал в своей жизни, чмо ничтожное. — Но все равно богатое, а у тебя ничего нет, — Рики вновь полез под тент и, дрогнувшим голосом, упрямо пискнул: — Мексикашка! Рафаэль ударил сильно и зло, разбивая нос, чтобы крови было много, но не ломая… пока. Омега бесил, бесил до трясучки. Рики взвизгнул, из глаз брызнули слезы, а обилие крови испугало. Он затрясся и отполз от Рафа, плача, пока в итоге не забился кое-как в тенек под штурвалом и сжался там, подтянув ноги к подбородку. Он поверить не мог, что Раф на такое способен. Раф рыкнул, вытащил омегу за ноги из-под тента и кинул подальше в воду, чтобы тот заткнул свой помойный рот наконец. — Тварь ты. Ты угрожал мне оружием, по твоей глупости мы тут, ты хочешь пользоваться моим сооружением, и ты же называешь меня мексикашкой! — покачал головой альфа. — Да ну нахер! Лучше бы я по контракту воевать ушел и вернул твоему отцу каждый цент, которым он помог моему папе, чем выкинул три года жизни на тебя. Ты самое тупое, высокомерное создание на свете. Ты единственный омега, которому я хочу сломать каждую кость, каждый палец. Достал! Надеюсь, тут много акул. Рики подплыл к задней части катера и постарался зацепиться. — Вот и иди! Надеюсь, тебя там убьют! Сыкло! Только и можешь бить того, кто не ответит! — ругался Рики. — А ты три года чем занимался? Унижал того, кто тебе не мог ответить. Ты же знал, почему я не мог уйти. Знал, но тебе было все равно. А что я, по сути, тебе плохого сделал? Не давал разбиться пьяным на машине? Не давал тебя насиловать? Не дал одному идиоту плеснуть в тебя кислоты? Я не выдержу еще два года, не смогу. Я возьму кредит и пойду воевать. Но я больше никогда не буду работать на такую тварь, как ты. За что ты меня унижал? Просто мог. А сейчас я могу изнасиловать тебя, порезать на куски и выкинуть акулам. Хочешь? — Давай, стань подонком, докажи, что я прав, — подтянулся Рики и забрался в катер. — Ничтожество, ничего ты не понимаешь, очередной тупой альфа. Рики заполз под штурвал и ощупал нос. Болело, кажется, пол-лица сразу. — А все же я думал о тебе лучше, чем ты есть. Несмотря на все, что говорил, я не верил, что ты из тех, кто бьет омег, кто бьет слабых. Наверняка и пса бездомного пнешь, если тот на твой байк помочится. — Разумеется, — кивнул Рафаэль. — Я же не живое. Со мной можно как хочешь себя вести, а я буду улыбаться и кивать болванчиком. И, омега — не про тебя. Ты для меня не омега. Уже давно я не могу о тебе думать, как об омеге, красивом и хрупком. Нет... Твой помойный рот настолько изуродовал для меня твое лицо, что я вижу перед собой отвратительную тварь. Неблагодарную и злую. Рики хмыкнул, но промолчал, отвернулся, сжимаясь в комок. Он не мог объяснить, никогда не мог, и все давно, слишком давно зашло настолько далеко. А солнце поднималось все выше, и скоро Рики уже не мог от него спрятаться, но ничего не просил, только сунул голову в отсек, где хранились припасы, чтобы не умереть от солнечного удара. — А сказать: «Рафаэль, можно я спрячусь под тент», он все равно не скажет, приятель. Так что скоро у вас будет свежий корм, — весело сообщил чайке альфа, удобно вытягиваясь. — Лишь бы не показать, что гребаный бедный мексикашка — человек. Сдохнет, но не признает. Как, кстати, тут с рыбалкой, приятель? М? Тебе, я вижу, сложнее, но если ты шагнешь левее, да, еще пару шагов и... Альфа резко рванул, чайка же попыталась взлететь, но обрывок сети, в котором запуталась птица, плотно зацепился за болт. Рафаэль обхватил чайку, осторожно сложив крылья, и принялся выпутывать птицу, не желая, впрочем, портить сеть. — Тс... Да, хороший, клюйся, сильный какой. Потерпи, сейчас, — уговаривал нежно и мягко Рафаэль чайку. Рики дернулся и, ударившись спиной о борт, заозирался. Птица кричала и клевалась, а омега не понимал, что альфа задумал. Наконец, Рафаэль опустил руки и чайка улетела. Альфа, любуясь, смотрел ей вслед, а уже когда та скрылась, принялся распутывать сетку, сняв ее с болта и вернувшись под тент. Рики рассмеялся. — Думал, ты ей башку откусишь, — уставший омега, у которого болезненно пульсировала половина лица, истерично рассмеялся, а затем резко вскинулся и заозирался. — Черт... Куда они полетели?! Альфа продолжил распутывать сетку и спокойно сообщил: — Через час-полтора будет буря и мы, скорее всего, утонем, если, конечно, она нас серьезно накроет, а не заденет по касательной. Рики заметил канат на поясе, привязанный к рулю штурвала. — И ты решил потонуть вместе с катером? Куда чайки полетели? Балда, они же где-то садятся, а не спят в небе, и это «где-то» — суша. Тут должна быть суша, черт тебя подери. Рики закашлялся, горло было сродни пустыне, но он впервые сделал пару глотков из своей бутылки. — Давай сюда еду, ее нужно убрать или унесет. — Конечно суша. Только мотор не работает, весел нет и до суши может быть несколько сотен километров. Это морские чайки, они могут спать на воде. Я свою еду уже сложил за панель вместе с водой, — ровно сообщил альфа. Рики надулся и спрятал еду в нишу, закрыл дверцу и вздохнул. Солнце мучило, испепеляло, кожу жгло, лицо болело. Рики даже ждал бури, тогда хотя бы не будет печь. Время прошло, и появилось немного тени у руля, и Рики сжался там. Альфа зло вслух выругался, ругая себя за тупость и дебильную мягкость, но, перекрикивая резко начавшийся дождь, позвал омегу: — Рики, давай под тент и быстрее, я сейчас второй угол закрою, чтобы с боку дождем не заливало! Дрожащий Рики уже давно готов был проситься под бок, но просто не верил после удара в лицо, что Раф пустит, что способен на... жалость или сострадание к тому, кто их не заслуживает. Он же для него гораздо хуже любой блохи, но погода только сильней портилась. Меньше чем за час палящее солнце скрыли тучи, обрушились ветер и дождь. Рики переполз под тент на четвереньках, поскальзываясь. Он устало рухнул в ноги Рафа и прижался к стене, цепляясь за выступ, чтобы его хотя бы не вытряхнуло, если ветер усилится. День еще даже не кончился, а он так устал, не спав всю ночь и день накануне... Альфа завозился с тентом и вскоре уже закрыл их и сбоку, стало почти уютно: дождь и ветер не добирались до омеги, но катер заметно качало. Рафаэль кивнул на канат и сообщил: — Если тебя смоет за борт, ты — труп. Я же по канату назад заберусь. Рики приполз ближе и обвил его вокруг руки и ноги. — А я не заберусь. Возможно, меня им пополам разорвет, если мы вылетим. — Вероятность этого в сотни раз меньше, — вяло сообщил Раф, закрывая глаза. Рики тоже зажмурился, цепляясь и второй рукой, дрожа от страха, холода, напряжения и усталости. А еще его тошнило из-за качки и облеваться сейчас было еще страшней, чем умереть в океане. По крайней мере, именно так омеге и казалось. Даже хорошо, что он не ел. — Нас боком задело, — уверенно сообщил через час Раф, хотя качало их знатно, и вся одежда промокла. — Все кончилось? — приподнялся на руках Рики, не веря своим ощущениям. Так плохо ему еще никогда не было, и лицо еще слегка опухло из-за удара. — Не... Еще потрясет, но дождь стихает, скоро там солнце появится. — Меня тошнит... не могу больше, — зажал себе рот ладонью Рики и уткнулся лицом в дно. — Пусть оно перестанет, пусть... Прекрати это все... — А ты океану деньги предложи, — посоветовал альфа. — Ты же богатый, тебе все можно. Рики отозвался тихим смешком. — И задницу еще подставлю, вдруг я хотя бы в его вкусе. — Это вряд ли. Недостаточно мокрый, — заверил Раф. — Какая печаль, никому мой зад не нужен, — Рики подполз еще чуть ближе к Рафу, замерзая. Пальцы уже плохо слушались, омега дрожал не переставая. Альфа лишь приоткрыл глаза и кивнул, разрешая греться о себя. Но распластавшийся на полу Рики этого не видел, он уже едва соображал, радуясь, что хоть дождь не бьет по нему. Хотелось тепла и покоя, но к Рафу Рики боялся лезть, думая, что противен одним своим видом. Противен сильней, чем обычно, и если Раф вытолкнет, то Рики уже не сможет подняться и замерзнет под дождем. Альфа рыкнул недовольно, подтащил к себе и прижал к борту, к тому месту, где сам только что лежал, затем стащил обувь с омеги и спрятал его ступни между своими ногами, а руки Рики засунул себе под мышки. Стало теплее. Рики прижался, просто не в силах противиться этой волне тепла и коротко всхлипывая, чувствуя собственную мерзость. Рафаэль, казалось, заснул. Качка стихала постепенно, как и дождь. Альфа выбрался из укрытия и принялся раздеваться. Рики тоже выполз, дополз до припасов и сделал глоток воды. Он тоже принялся стягивать бермуды и футболку, чтобы просушить. Из-за бортика не было ничего видно, только бесконечный океан. Развесив одежду, Рафаэль принялся молча вычерпывать воду из катера. Рики не знал, надо ли чего говорить, но все же произнес, повесив и свои вещи: — Спасибо... Омега присоединился, выгребая воду какой-то гигантской кружкой, больше напоминавшей кастрюльку для спаржи. — Пожалуйста, — замер Раф, не веря, что омега вообще такие слова знает. Но Рики уже просто греб воду, иногда трогая свое лицо, словно боялся, что оно улетело с чайками, да шмыгал носом. Он не жаловался, не приказывал, просто греб воду. Да и само это действо помогало занять не только руки, но и мысли, и время текло как-то быстрей. Альфа тоже вернулся к своему занятию, но через полчаса вдруг замер, вглядываясь вдаль. — Твой телефон как? Жив? Не сел? — спросил напряженно Раф. — Не знаю, я его отключил и... Он где-то был тут, — осмотрелся Рики, а потом заглянул в отсек с едой и, включив, разблокировал телефон и дал Рафу. Рафаэль навел на небо и увеличил что-то, затем кивнул своим мыслям, посмотрев на экран мобильного секунд тридцать и, выключив его, вернул омеге. — Там вяхирь, — сообщил Рафаэль. — Там в небе летает вяхирь. — Что? — не понял Рики, убирая телефон к еде в сухое место. — Это голубь, дикий голубь. И он-то спать в воде не может. Рики замер, а потом поднялся со дна и уставился на океан, оглянулся, повертелся, но земли нигде не было. — М... Нет, не видно, но земля там есть, — кивнул Рафаэль. — Вот как туда добраться. Посмотри, есть тут спирт? Рики вновь полез в лаз, достал свою порцию еды, выгреб аптечку, нашел снасти — катушку и крючки, грузила, но без намека на удочку, четыре спасательных жилета, ракетницу с двумя зарядами, непромокаемые спички и соль. — Лучше бы сюда весла положили, — достав еще всякой всячины, сказал Рики. Он вытянул горелку с запасом гелия. — Можно воду кипятить и собирать пар... Но нас найдут, богатых ищут, и папы меня любят. Они лучшие. — Пока нам нужно добраться до земли... А то отплывем дальше и будем болтаться в океане. — А как это сделать без весел? — Сейчас посмотрим, — улыбнулся альфа и достал из аптечки спиртовой настой пустырника. — На этой бутыли мы сможем пройти немного, потом еще — по инерции... А затем, посмотрим: если землю увидим, я попробую дотащить катер. — А в какую сторону плыть? И смажь руку, что птица клевала, не хватало еще от тебя птичий грипп подцепить, — сказал Рики, убирая припасы обратно в нишу. — Он кожу не проклевал, так — синяки. В сторону, где я видел голубя. Там явно земля. Это не водная птица, — заверил Рафаэль. — Ну, давай, плыви.... в сторону мексиканской границы, у тебя на нее чуйка должна быть, — фыркнул Рики, уползая в тенек. — Иди ты на хуй, твареныш, — ровно сообщил альфа.