Look What You Make Me Do

— Как продвигается написание курсовой? — Дима достал из холодильника две бутылки пива и протянул одну Антону. Шастун прекрасно знал, что друг не особо любитель этого «напитка богов», но идти в бар в четверг, а потом с утра на пары они не могли себе позволить. Точнее, Дима, зануда такая, не мог. А Антону ничего не оставалось, кроме как согласиться хотя бы на пиво. От одного упоминания о курсовой работе, в горле у Антона встал ком. В голове сразу возник образ Арсения Сергеевича, его голубых глаз, которые словно видели парня насквозь. Говорить о нем не хотелось совершенно, тем более что в памяти до сих пор была та двусмысленная фраза. Может, Антон все-таки напридумывал себе лишнего? Может, Арсению Сергеевичу нравится, когда студенты устно отвечают. «Ведь рот и язык именно для этого и нужны в первую очередь, а не для того, что ты подумал, извращенец», — мысленно сказал себе Антон. — Я похож на того, кто за несколько дней способен ее написать? — Антон усмехнулся, делая глоток пива. — Я пока, к счастью, лишь один раз видел Попова. И можем мы хотя бы один вечер не говорить про моего научника? — Я про научника и не начинал. Спросил лишь про курсач, — Дима поправил очки и с интересом уставился на Шастуна, словно тот был главной достопримечательностью в квартире. — Про Попова ты сам начал. Видимо, он оставил неизгладимое впечатление. Антон недовольно простонал. Ему совершенно не нравилось, куда шел этот разговор. Сейчас еще Дима начнет припоминать тот раз, когда он по пьяне переспал с Эдом Выграновским. Потом задница несколько дней болела, а Позов ржал как ненормальный. — Ничего он не оставил. Просто он… странный какой-то и… — Сексуальный? — Позов толкнул друга в бок. — А что, мне Катя про него рассказала. Он вел у нее экономику в прошлом семестре. Сказала, что от него прям все девушки в восторге были. Даже не смотря на всю его строгость. — Твоя девушка считает какого-то там препода по экономике сексуальным и тебя это не смущает? — Антону не хотелось слышать про то, что какие-то там студентки считают Арсения сексуальным. Он и сам это прекрасно видел, да и Попов явно любил этим пользоваться. Нет, Антон говорил не о себе, на него чары экономиста не подействовали. Просто он подметил хорошую форму Арсения Сергеевича… И подумал, что определенно пофлиртовал с ним (и не только), встреться они где-то в клубе… А так нет, совсем не очаровал. — Мы просто доверяем друг другу, вот и все. Считать сексуальным она может кого хочет, но вот сексом занимается лишь со мной. И очень довольна, я тебе скажу, — Дима усмехнулся и поправил очки. Антон же закатил глаза. Они распивали лишь первые бутылки пива, а Позов уже начал рассказывать про свои сексуальные похождения, хоть его никто и не просил. Да и Антона совершенно не интересовало, чем там довольна Катя. Он хорошо к ней относился, она играла с ними в одной команде КВН, но думать, слышать и представлять ее без одежды или в постели с Димой вообще не хотелось. Она хорошая девушка, но совершенно не в его вкусе. — Ой, заткнись, — фыркнул Антон и сделал очередной глоток пива, увеличивая громкость телевизора.

***

Все-таки не стоило Антону вчера пить. На следующий день голова совершенно не хотела соображать, да и, как назло, были пары, на которых даже не поспать — препод сразу замечал и начинал доставать вопросами. Вот честно, как будто Ляйсан Альбертовна еще не поняла, что Антону глубоко фиолетово на ее предмет. Да, все преподаватели стояли на ушах из-за приближающейся аккредитации, но Шастун тут совершенно не причем. Если ВУЗ закроют — плакать он будет лишь из-за КВН. Зато никаких пар, никаких назойливых преподавателей, никакой курсовой работы. Отдыхай не хочу. Да, будет жалко родительских денег, которые наверняка будут ворчать, но это все можно вытерпеть. Когда прозвенел долгожданный звонок на обед, Антон быстро побросал тетрадки в сумку и выбежал из аудитории. Безумно хотелось есть и кофе. Но нельзя было медлить ни минуты, иначе все просто разберут. Любой бы, кто просто ради интереса решил понаблюдать за Шастуном хотя бы несколько дней, решил, что он только и делает, что ест, хотя по его дрыщавой фигуре и не скажешь. К счастью, в буфете перед ним в очереди стояло совсем немного людей. Однако кто-то никак не мог сделать выбор между макаронами с биточком и картофельной запеканкой. Антон недовольно мялся с подносом в руках и мечтал запустить им в нерадивого студента. Конечно, у Антона тоже бывали моменты, когда глаза разбегались при выборе обеда, но он уже давно решил, что лучше тогда взять всего понемногу. Все равно съест. Наконец, кофе и пюре с мясом оказались у Антона. В животе уже неприятно урчало от голода, поэтому Антон, заметив свободное место, поспешил его занять и… врезался в кого-то. — Шастун, неуклюжесть вас однажды угробит, — услышал Антон, пока пытался удержать в одной руке кофе, а в другой поднос. Антон распахнул глаза, уставившись на своего научного руководителя. Арсений Сергеевич, как и неделю назад, выглядел просто безупречно: белоснежная рубашка, которую вряд ли бы украсили следы кофе или пюре, обтягивала крепкую грудь, укладка такая, словно он только-только от стилиста, а голубые омуты глаз сердито смотрели на студента. У Антона вновь пробежали мурашки по позвоночнику, а в голове неоновыми буквами подсвечивались те самые слова, которые не давали покоя уже который день. И вся смелость и борзость Антона куда-то вновь испарились, из-за чего он, заикаясь, только и произнес: — Простите, Арсений Сергеевич, я не хотел. — Ещё бы ты хотел этого, Шастун, — снова это обращение на «ты», от которого сердце в груди совершало кульбиты. — Испачкал бы рубашку — последовало бы наказание. Так что радуйся. Хитрая ухмылка исказила губы Попова, Антон уже стал выискивать в толпе студентов хоть кого-то, кто мог бы спасти его от преподавателя. Но, как назло, ни одного знакомого лица в толпе выявлено не было. Поэтому Антон просто надеялся, что ему уже позволят уйти и, наконец, поесть. — Кстати, о наказаниях… — Арсений Сергеевич поправил очки и отошёл чуть в сторону, чтобы не мешать стайке студентов. — Завтра консультация. Надеюсь, ты все сделал. И попрошу не опаздывать, как в прошлый раз. Антон шумно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями и хоть что-то ответить. Другому бы преподавателю он уже все высказал, но терял дар речи лишь от одного короткого взгляда голубых глаз сквозь линзы очков. И Антона невероятно бесила своя собственная нерасторопность, которая вылезала в самый неподходящий момент. Единственное, что он понимал — Арсения Сергеевича надо ставить на место. Потому что никто из преподавателей не имеет права считать себя выше Антона Шастуна. И плевать, что он всего лишь студент. Он (его родители) платит такие деньги, что они должны Антона чуть ли не облизывать с ног до головы. В размышления Антон погрузился настолько сильно, что не заметил, как Арсений уже скрылся в толпе голодных педагогов и студентов. Видимо, решил, что у Шастуна не все дома и оставил его наедине со своими мыслями. Да и любой бы решил лишний раз не контактировать с человеком, который что-то тихо бормотал себе под нос и смотрел невидящим взглядом прямо на тебя. Зато сейчас Антон мог, наконец, вздохнуть полной грудью. Больше аура Арсения не давила, не заставляла ноги подкашиваться. Преподаватель все равно после себя каждый раз оставлял неприятный осадок где-то внутри Антона. Но лучше пусть будет странное чувство и Арсений Сергеевич будет на расстоянии от Антона, чем останется рядом и начнет давить своей аурой. Кофе в стаканчике уже почти остыл, и Антон весь переплевался, сделав глоток. Но зато сейчас он, наконец, мог спокойно пойти и поесть. И постараться хотя бы некоторое время не думать про Арсения Сергеевича и долбанную курсовую, на которую придется убить весь вечер.

***

Антон посмотрел на часы в коридоре университета. Девять вечера, а у него завтра консультация, надо составить примерный список литературы и выявить цели и задачи курсовой работы. Возможно, для кого-то это полнейшая ерунда, с которой можно управиться за полчаса. Но у Антона после репетиции КВН нет никакого желания еще за компьютером сидеть и пытаться выяснить актуальность работы. Потому что, как он считал, у его темы нет никакой актуальности. Что может быть интересного и важного изучено в курсовой про «Закономерности и механизм функционирования классического рынка», которую обсосали уже со всех сторон зубрилы и зануды экономического мира? Но, увы, Антон сам выбрал настолько бредовую тему для курсовой. Ведь он был уверен, что ему вновь удастся писать у какого-нибудь гроба на колесах, который ни за что не поверит в версию с купленной курсовой. Знай он, что придется писать ее под присмотром такого противного молодого преподавателя, выбрал бы что другое. В коридорах университета стояла гробовая тишина, если не считать голосов приятелей Антона по КВН. Поэтому, когда Шастун, спускаясь на первый этаж, заметил одинокую фигуру девушки, очень удивился. Однако, чем дольше он за ней наблюдал, тем больше складывалось ощущение, что где-то они виделись. — Ира? Девушка обернулась. Видно, что она не ожидала, что кто-то ее окликнет в поздний час в стенах универа. Но стоило ей посмотреть на высокую фигуру Шастуна, как на губах появилась легкая ухмылка. — Вспомнил мое имя, Антон? Или еще что-то? — Мне Поз рассказал, — решил признаться Антон. Потому что он как не пытался восстановить в голове события той ночи в клубе, это никак не удавалось. Просто белое пятно. — А, Дима, — Ира опустила взгляд и заправила прядь волос за ухо. Антон ближе подошел к девушке. Надо было что-то сказать, убрать неловкую для Шастуна паузу. — Что ты так поздно забыла в универе? — Антон в очередной раз убедился, какая девушка миниатюрная. Хоть она и не была плоскодонкой, ее формы впечатляли. Но вот из-за небольшого роста у Антона возникала мысль, что если Иру обнять, то она просто потеряется. — В библиотеке сидела. Научную работу пишу. У меня на нее всего два месяца, — вздохнула Ира. — Слушай, Антон, я пойду, ладно? Мне до дома далеко добираться. — Можно я тебя хоть до метро провожу? — вызвался Антон. Он был уверен, что хоть тогда сможет нормально извиниться перед Ирой за случай в клубе. — Я на машине, — она поджала губы и уже собралась уходить, но Антон, наконец, собрался с мыслями, чтобы произнести: — Что ты делаешь в субботу? Я бы хотел извиниться за тот случай… Антон внимательно следил за выражением лица девушки. Она была явно удивлена внезапным предложением. — Не могу, — Антону сразу захотелось себе врезать. Почему он не подумал, что у Иры, возможно, кто-то есть. Или она вообще лесбиянка. А что, они живут в 21 веке, все возможно. Антон же бисексуал. — Прости… — начал было Шастун, но Ира его перебила: — Может, в воскресенье? Антон тут же расплылся в улыбке. Может, ему стоило меньше себя накручивать. — Да, конечно. Девушка посмотрела на Антона из-под пушистых ресниц и протянула к нему руку. Шастун удивленно посмотрел на ладонь Иры, пытаясь понять, что от него хотят. — Телефон дай. Запишу свой номер, — Иру определенно забавило недоумение Антона, а тому было даже все равно. Главное, что теперь у него появится номер Иры. А в воскресенье они проведут время вместе. И нет, это не свидание. Просто Антон извинится и угостит Иру чем-нибудь. Неалкогольным.