Босиком идя среди цветов

      Вокруг колыхались трава и колоски пшеницы, отдаленно слышалось пение редких птиц. Было как никогда спокойно, вокруг и на душе. — Закрой глаза. Что ты видишь? — спрашивает Семенюк, обнимая свои колени, что все в ссадинах.       Губанов сомкнул свои веки, его брови чуть дрогнули. — Ничего. — соврал он, ведь на самом деле он почти как вживую наблюдал перед собой алые и обкусанные губы друга.

***

За две недели до этого

      Минула первая неделя июня. Тот самый месяц, который отмечается подростками и детьми как начало свободы и независимости от школы. Они могли делать только то, что им захочется и забить на мнение родителей, ведь это их лето. И Губанову казалось, что только он в этом городе разлагался в своей квартирке всё то маленькое, но значительное время лета. У подростка не было планов, желаний, и даже на лето к бабушке его не сплавляли. Будь бы у Лёши выбор, то он с удовольствием продолжил тянуть свою учёбу на протяжении всех каникул.       Мама Лёши была доброй и понимающей женщиной, но совсем не знала, как помочь своему сыну. Она лишь дала не такую уж маленькую сумму денег и велела сходить в кафе на улице, чтобы хоть каким-то образом развеяться, ведь её мальчик ничего не хотел, от всего отказывался. Алексей и это категорически не хотел делать, но мать огорчать точно так же не желал. Поэтому через двадцать минут после услышанного наставления мамы он уже сидел за своим столиком и уныло пялился на кружку гляссе и стоящую рядом тарелочку с кексом.       Есть и пить совсем не хотелось. Вокруг творилась сплошная суматоха, люди ходили туда-сюда, словно в будний день. То слышалось совсем рядом цоканье дамских каблуков, то ребёнок где-то весело смеялся над забавной выходкой другого, то ещё что. Но для Лёши все из присутствующих на улице отчего-то сливались в одну серую массу, а от шума начинала болеть голова. Он хмурит брови. Кантри, играющее из динамика, висящего повыше, начинало бесить, так как трек точно повторялся. Подросток угрюмо размешал не до конца растаявшее мороженое в своём кофе. Ребёнком он был предусмотрительным, поэтому заказал именно такой вид напитка. Он не хотел, чтобы его считали кретином, который пьёт кофе на улице, когда температура слишком далека от даже прохладной. Жаль, что мороженое не совсем охлаждало жидкость.       Алексей уже начал пялиться на кремовые узоры на кексе с ягодкой сверху, как его невежественно толкнули, чуть не вылив содержимое заказанного на парня. Это оказался мальчик, который садился за столик перед Лёшей и как-то слишком неудачно отодвинул стул. Как оказалось, он записывал кому-то голосовое сообщение, поэтому и не собирался извиняться перед бедным потерпевшим. Теперь последний мог наблюдать его затылок, пока он заказывал себе что-то перекусить. Когда обслуживающая его милая официантка удалилась, Губанов не перестал смотреть в сторону того столика. Скорее всего, подросток ожидал, что тот мальчик опомнится и попросит прощения за свою неаккуратность. Но этого не последовало, ведь пристальный взгляд обидчик заметить не мог, если он, конечно, не был всевидящим. Только успел Лёша подумать об этом и скромно улыбнуться своей забавной мысли, как «тот мальчик» (как Лёша уже успел прозвать его у себя в голове) ставит на своё место рюкзак и резко садится так, что Губанов теперь мог смотреть на его лицо. Беда только в том, что и сам парень смотрел ему в глаза, что очень сильно смущало Алексея, ведь он мог слишком долго рассматривать чужого подростка. — Что? — спрашивает он, разложившись на стуле, — У меня, конечно же, нет глаз на затылке, но я вижу, что ты на меня пялишься минут. много минут! — пока он с несерьёзным упрёком возмущается вслух, Губанов наклоняет голову вниз и лишь тихонько смотрит на противоположный столик, мол, обращаются вовсе не к нему. Другой подросток теперь уже вправду возмущаясь, цыкнул, не дождавшись ответа. — Меня Вова зовут, Вова Семенюк, — сказал после совсем небольшой паузы он, смягчив тон, что ещё больше насторожило Алексея. Второй понял, что надо быть терпимее с ещё незнакомым, поэтому дополнил фразу: — Тебя как? — Лёша. — наконец ответил ему парень, стараясь сделать свой голос как можно более серьёзным и уверенным, ведь он и так выглядел туповато в глазах другого. Вова приветливо улыбнулся, захватывая с собой рюкзак и пересаживаясь к ещё ничего не понимающему Лёше. — Будем знакомы, Лёша, — ответил ему Семенюк, заключая с новым знакомым крепкое и истинно мужское рукопожатие.