Босиком идя среди цветов

      После знакомства над парнями повисло молчание, словно вновь они не знали друг друга. Губанов смотрел на кружку с кофе, который давным-давно приобрел температуру воздуха. Второй из них начал смотреть туда же, а так же на блюдце рядом. — Почему ты не ешь то, что заказал? — прерывает молчание Вова, пододвигая свой плетеный стул ближе к столу и чувствуя, что задал немного неловкий и неуместный вопрос. — Не хочется. — пожал плечами Лёша. — Ты что, на этой. на диете? — снова задал вопрос Семенюк, чуть не прыснув от смеха: худеющих мальчиков он никогда не встречал и отчего-то они казались ему смешными. Хотя, его новый знакомый и так походил на спичку, к чему тут похудение. — Да нет, мне просто скучно, поэтому я тут. Я даже не хотел из дома выходить сегодня. Меня заставили.       Вова чуть нахмурился, прикидывая возможные варианты причин такого расклада. — Нет друзей, с которыми летом можно было бы оторваться? Знаешь, я думаю, мы могли бы подружиться, вправду подружиться. — Раздумывающе протянул рядом Семенюк, с упоением наблюдая за удивленной реакцией подростка. — Ты это говоришь случайному незнакомцу, помнишь? — словно бы напомнил Вове Лёша, немного засмущавшись от приятности сказанных слов. На это Семенюк лишь возмущенно закатил глаза. — Имя я твоё знаю, значит, знакомы. Если не устраивает, то давай, рассказывай о себе, так и познакомимся, — мальчик плохо умел изображать раздражение, оно получалось ну слишком поддельным, так что Губанов не испугался тона. — Ну. Я учусь в тридцать седьмой школе, перехожу в девятый класс, мне пятнадцать, привык к одиночеству и всегда ношу одежду на пару размеров больше, чтобы не казаться таким уж дрыщём. Ах да, из еды я люблю пиццу с ананасами. — Ты больной что ли? — рассмеялся Семенюк, хотя и сам мог спокойно съесть такой вид пиццы. — Ты это говоришь человеку, который отлежал в психушке? — тоже усмехается Лёша, пока смех Вовы резко обрывается. Губанов уже успел подумать, что сболтнул лишнего и сейчас его новый знакомый с презрением и долей испуга удалится, но в глазах Вовы читалось лишь самое обычное человеческое любопытство. — Я тебе потом об этом как-нибудь расскажу. — Лёша мило улыбнулся не узнавшему ответ подростку, пока взгляд чуть помутнел, расфокусировавшись и перенося его в гущу случившихся давно событий.

Вспышка света. Дом. Ключи. Ванная. Кровь. Много крови. Раскинутые руки. Снова вспышка. Звуки сирены. Рыдания матери. Ватные ноги. Пустота.

— Ты хочешь прогуляться? — Губанову пришлось поморгать пару раз, чтобы отогнать навязчивые кошмарные воспоминания о не самом лучшем дне в его жизни. Он ведь почти видел смерть. Хвала богам, что Владимир словно не заметил его напряженного лица и согласился на прогулку, даже не зная, куда идти.       Тот уголочек Москвы, в котором жили подростки, был не такой уж оживленный, поэтому они спокойно могли вести себя как угодно на улице, ржать в голос и дурачиться. Не то что бы им было странно делать это в толпе, но почему-то на почти безлюдных улицах психологически это давалось лучше обоим. Губанову не было плохо после нахлынувших воспоминаний почти годовой давности, так что он спокойно шёл рядом, вдыхая раскалённый воздух и порядком остепенившись в новой компании. Мальчики нашли довольно привлекательную и свободную скамейку под тенистым деревом по пути, поэтому решили присесть именно там. — Вот честно.. Бля. — шепотом выругался Вова, не зная, как подойти к теме, — Ты говорил не спрашивать, но я задам всего лишь один вопрос. За что ты лежал в клинике? Ой, то есть, почему.       Лёша поморщился. Он знал, что не оставит без интереса с этой темой, но обсуждать особо не хотел. Подросток до сих пор помнил эти две недели, людей, мысли в голове. Но на такой простой вопрос ответить было не страшно — всё равно ничего не утаишь. — У меня была депрессия, а до этого булимия, но я через это прошёл раньше. — Депрессия типо как у маленьких школьниц? — тихо хихикнул Вова, но, заметив взгляд рассказчика, замолчал. Лёше впервые за долгое время захотелось кому-то хорошенько вмазать, он лишь еле заметно сжал кулаки так, что синие вены на руках стали заметнее. — Давай о чём-то другом. Ты увлекаешься стримингом?       Тему Алексей выбрал метко, ведь именно этим его знакомый любил заниматься больше всего и из-за этого забивал на школу. За разговорами быстро пролетели часы, маленькие неудобства были успешно заглажены. — Слушай, ты мне так и не рассказал о себе. — вдруг прерывает поток беседы Губанов, ведь мысленно ему хотелось составить досье о новом и первом за такое долгое время знакомом. — Уже хочется знать побольше того, что я стример-долбоёб? — защищается смехом Вова, замявшись. Он опустил взгляд на свои изношенные красные кеды, тихонько поболтал ногами и закинул голову так, будто сейчас расскажет что-нибудь совершенно необычное. — Я учусь в той же школе, что и ты, перехожу в твою параллель, мне столько же лет, люблю внимание к себе и, собственно, себя. Хоть по мне и не скажешь, но я настоящий альфа-самец, всех клею направо и налево, — Семенюк опять смеётся, кривя улыбку и убирая прядь волос с лица. Затем он обращает внимание на часы («довольно старомодный выбор — до сих пор иметь наручные часы» — думал Лёша) и как подрывается с места. — Пизде-ец! Уже почти восемь! Я маме обещал вернуться в семь. В вк ты меня нашёл, ник канала запомнил. Удачи, бабочка, — попрощался торопливо Вова, забавно и по-смешному кокетливо подмигивая, одновременно жмурясь от заходящего потихоньку солнца и хватая свой рюкзак с лавочки. Лёша помахал подростку рукой, так и оставшись сидеть в приятном и тёплом впечатлении на своём месте, перебирая свои волосы.