Aimer le diable.

      Ли скучающим взглядом обводит ресторан. Ему нравится этот интерьер, еда, но осадок после неожиданной встречи не даёт насладиться, казалось бы, приятной компанией. Донхёку правда кажется, что шикарный Джэхён, с внешностью греческого бога, даже рядом с незнакомцем не стоит. И эта мысль не даёт ему сосредоточиться на Чоне, который что-то увлечённо рассказывает. Парень съедает свой стейк и выпивает бокал вина, чуть ли не залпом, ловя удивлённый взгляд своего… Парнем назвать язык не поворачивается. Джэхён для Хёка вообще непонятное что-то. И не возлюбленный, и не друг. Ли в тупике. — Ты меня слушаешь? — А? Да, конечно. — Хёк-и, в каких облаках витаешь? — Чон улыбается лучезарно, добро, а Хэчан себя последней тварью чувствует, ведь к этому человеку чего-то волнующего, окрыляющего и одновременно выворачивающего изнутри попросту нет. Лёгкая симпатия, не более. — Да так, о своём. Продолжай. Ты говорил о машинах, да? Что-то про итальянские марки? — Про мустанги. — Ах, точно. И Джэ продолжил. Так же весело и бодро, делился, кажется, всей своей жизнью. Донхёк решил оставить надоедливые мысли и всё-таки присоединиться к разговору.

***

      Чон глушит машину около дверей в особняк Хёка и поворачивается к тому, чтобы поцеловать. — Джэ, прости, но… Я не могу. Возможно, я уже показал себя легкодоступным, но нет. Ещё раз прости. — Ли опускает голову в ожидании чего-то, а старший просто тянется дальше и оставляет лёгкое прикосновение губ на горящей щеке. — Ничего страшного. Я всё понимаю. Мм, как насчёт игры в гольф? На следующих выходных. Я возьму друга и ты тоже можешь взять кого-нибудь. — Хорошая идея, но я совершенно не умею играть. — Донхёк поднимает на парня свои блестящие глаза и наконец-то лучезарно улыбается. Джэхёну кажется, что эта улыбка через его внутренности прошла и жаром своим гореть заставила. Он даже не хочет допускать мысль о том, что возможно больше не прикоснётся к этим пухлым губам, так напоминающим ему сердце.

***

      Хёк захлопывает дверь своей спальни и устало опускается на кровать. Чувствует себя просто ужасно. Парень переворачивается на живот и прикрывает глаза. В голове невольно всплывает образ высокого брюнета около ресторана и это его «малышка» не кажется таким обидным и унизительным, как звучит из уст других. Ли злится сам на себя за такое поведение и, с шумом выходнув, направляется на кухню. — Сынок? Я думала, что ты приедешь позже. — электрические часы на микроволновке показывали 23:41. — Да, я тоже, мам. — он выпивает залпом стакан воды и поворачивается к женщине, крепко обнимая её за талию. — У меня хорошая новость. Отец хотел сказать утром, но раз уж ты здесь… — Хёк поднимает заинтересованный взгляд на мать и расплывается в улыбке. — Правда? И какая же? — Тэён приедет завтра вечером. Он позвонил нам, когда ты уже ушёл. — и маме кажется, что она видит, как в глазах сына рождаются звёзды, и их блеск буквально ослепляет, потому что парень начинает кружиться от радости, и тишину в доме прерывает звонкий, довольный смех.       Хэчан ворочается на кровати и предвкушает завтрашний день. Он не видел хёна уже три года и жутко скучал по нему. Ли Тэён — двоюродный старший брат Донхёка. К сожалению, его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было 9, поэтому опекунство над ним взяли родители Хёка. Тэ учился в Америке и развивался в области модельной индустрии. Он уже красовался на обложках журналов Vogue Paris, Harper`s Bazaar и на многих других популярных изданиях. Будущая встреча заставляла Донхёка выжидающе поглядывать на циферблат и надеяться, что прошло не пять минут, а, как минимум, пять часов. Он не знал, на сколько приедет брат, но уже планировал походы по магазинам, совместные тренировки, вечерние прогулки с Голдом и даже игру в гольф на выходных. Раз уж у Донхёка к Джэхёну не горит, то почему бы не попробовать свести их с братом? Из мечтаний его вырывает тихое поскуливание за дверью, и парень, подорвавшись с кровати, бежит открывать её и впускает маленького сонного щенка к себе, укладывая на кровать. Голд забирается под одеяло, сворачиваясь клубочком около живота хозяина, и мирно засыпает, а вот у Хёка заснуть так и не вышло.

***

      Джон подглядывает на часы. 3:27. Сна всё ещё ни в одном глазу. Мужчина переворачивается на другой бок и тяжело вздыхает, скидывая с себя одеяло. Его тело покрылось испариной из-за внезапно накатившего жара, а маленькие капельки на прессе освещает тусклый свет луны. Со встаёт и выходит на балкон. Прохладный воздух окутывает тело, из-за чего по рукам и ногам бегут мурашки, но мужчине всё равно. Он тянется за пачкой сигарет и поджигает одну, немедленно затягиваясь. В голове каша из планов на будущее, дел по работе, проблем в виде отца и многое другое, но самое яркая из них в виде маленького паренька, который неотрывно смотрел на него, судорожно глотая воздух. Смотрел так, будто увидел в Джоне целый мир за чёрным омутом глаз. Губы Со растягиваются в лёгкой улыбкой, когда он вспоминает, с каким тоном Донхёк произнёс это «малышка». Парню явно не понравилось, но кто он такой, чтобы Джонни изменял своим привычкам. Хотя… Джон не может вспомнить случая, чтобы кого-то так сильно захотелось так назвать. Не смеясь, а нежно. — А ведь ему и правда это очень подходит. — его слова уносит ветер, как и дым от сигарет. Потушив её, он возвращается в спальню и залезает под остывшее одеяло. Со кажется, что он слишком много думает об этом мальчишке. Всё-таки Хэчан — просто средство достижение его цели. И первый шаг уже сделан, осталось только убедить самого Хэчана поиграть, но Джон не думает, что с этим возникнут проблемы. Он тянется рукой на соседнюю сторону кровати и берёт телефон в руки. Там пять пропущенных звонков от Джэ и куча сообщений. Со закатывает глаза и в который раз поражается другу, который явно не может протянуть без гаджетов и нескольких минут. «Ты едешь со мной играть в гольф и никаких отговорок я не принимаю. Снимем домик на выходные. Хёк-и возьмёт с собой кого-нибудь для тебя)» Джон хороший друг, честно, но так и хочет написать «или для тебя». Зная Чона, этот роман вряд ли продлится долго, а это значит, что Донхёка можно считать свободным. «Окей, я согласен. Выпивка с меня.» Мужчина откидывает телефон обратно и удобнее устраивается на подушке, всё-таки пытаясь уснуть.

***

      Тэён открывает тяжёлую дверь особняка и роняет сумки на пол. — Я дома. Ли слышит шум со второго этажа и крики «хён, хён, хён». Парень расплывается в нежной улыбке, предчувствуя скорые объятья с братом, и расставляет руки в стороны, когда Хёк показывается на краю лестницы. — Я так скучал! Донхёк с прыжка налетает на Тэ, валя обоих на пол. Старший бы пожаловался на боль в копчике, но не может, когда в его руках такое яркое солнце. — Я тоже, Хёк-и. Снова слышатся шаги, и в гостиной появляются мистер и миссис Ли. Тэён еле выбирается из крепкой хватки и идёт к дяде c тётей, чтобы заключить их в такие же крепкие объятья. — Рад, что ты снова с нами. — Я тоже, дядя, я тоже. Семейство направляется в столовую, где уже накрыт ужин. Донхёк восхищённо смотрит на хёна, не сводя с того глаз. Он стал ещё красивее, чем раньше. Теперь в нём прослеживались мужественные черты лица и более глубокий голос с хрипотцой. Тэён набрал в весе, убрав свою худобу, и это ему шло ещё больше. Глаза старшего были полны радости и излучали тепло, ведь он так давно не был дома. Глава семейства интересуется его карьерой, спрашивая о планах на будущее, и Тэ делится новостью о том, что заключил контракт с корейскими представителями Dior и теперь будет сниматься в Сеуле, непосредственно для французского дома моды, а это значило, что он здесь минимум на пол года, пока не истечёт срок контракта. Хёк засиял пуще прежнего, причитая о том, что брат будет на его выпускном и оценит хореографию, которую он готовит для дальнейшего поступления. По окончанию ужина родители уходят в свою комнату, а младший тащит Ёна к себе, чтобы наконец-то поговорить наедине. — Ты так вырос, уже не пухлощёкий малыш. — старший устало валится на кровать и хлопает по другой стороне, зовя Донхёка лечь рядом с ним. — Танцы помогают мне держать себя в форме. — Я смотрел твои выступления в школе. Ты просто потрясающий. — Хёк смущённо бубнит «спасибо» и прижимается к Тэёну, обнимая того за талию. — Парень хоть есть? — старший игриво улыбается и тянет Донхёка ближе, желая узнать все подробности. — Ну, не то чтобы парень, но он за мной ухаживает и вчера мы были на свидании. — А вот с этого момента по подробнее. — Ли заинтересовано смотрит в глаза Хэчану и поджимает губы. — Его зовут Чон Джэхён и… — Хёк не успевает договорить как: — Чон Джэхён?! Ухаживает за моим аленьким цветочком?! О боже, где я согрешил, что этот выродок бегает за моим братишкой? — Донхёк удивленно смотрит на старшего и даже на секунду теряет дар речи. — Ты его знаешь? — Слишком хорошо, чтобы подпустить тебя к нему. Бросай эту затею, он далёк от идеала. — Тэ смотрит как-то слишком убедительно. Хёк не знает, что связывает этих двоих, но верит хёну на слово и уже думает, что игра в гольф будет последней их встречей. — Давай ты съездишь со мной поиграть с ним и его другом в гольф, и там уже всё решим? — Другом? Надеюсь это Джон, иначе я повешусь. — Ён думает ещё несколько секунд, а потом спрашивает: — Ты правда хочешь поехать? — Да, хён, пожалуйста. — младший строит щенячьи глазки и надувает губки бантиком, что смотрится ещё более очаровательно. Ли тяжело вздыхает и сомневается, что это хорошая идея, но выдаёт твёрдое: — Хорошо, уговорил. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Хёк чмокает того в щёку и снова жмётся к груди старшего. — Расстилай кровать, сегодня останусь с тобой. — Тэён спихивает маленькое тельце с себя и встаёт с кровати, начиная тянуть одеяло, но получает подушкой в лицо, и слышит звонкий смех. Что-то подсказывает ему, что сегодня они не лягут.

***

      Тэён — ранняя пташка и поэтому сейчас готовит завтрак для брата, который ходит и причитает о том, какой хён жестокий, раз посылает его в школу после бессонной ночи, но старший лишь улыбается на эти проклятья и невольно вспоминает себя в школьные годы. Ён собирает для Хёка вкусный обед и кладёт сразу в рюкзак, чтобы тот не забыл. Младший спускается по лестнице так, как будто его ведут на казнь, и залпом выпивает кружку кофе, заедая яичницей с беконом. Донхёк покидает дом, оставляя после себя тонкий шлейф духов. Тэ ещё некоторое время возится на кухне, делая себе сэндвичи, и поднимается обратно в комнату Хёка, чтобы найти свой телефон. Мужчина ищет имя «Джонни» в контактах и без раздумий набирает, слушая гудки. «— А ты всё так же не спишь по утрам? — в трубке слышится сонный голос, но ни капельки злости Ён не замечает, а значит собеседник и не спал. — И тебе привет, Джон. — Что такого случилось, что ты позвонил мне? — Твой полоумный дружок ухаживает за моим братом. Мне это не нравится. — Джон давится кофе, и начинает кашлять, но быстро приходит в себя. — Донхёк твой брат? — Да, просто я не хотел раскрывать личности моей семьи. Ты сам понимаешь, что ничем хорошим это не закончится. Он выпускник школы, и ему даже нет девятнадцати. Я очень надеюсь на твою помощь, чтобы предотвратить какую-либо связь между ними. Он слишком юн. — А не ревнуешь ли ты часом? — Тэён замолкает и закусывает внутреннюю сторону щеки, обдумывая слова старшего и пытаясь разобраться в том, что именно им движет сейчас. — Нет, я ничего не чувствую к нему, но зато брата люблю и не хочу, чтобы он страдал. — Хорошо, я тебя понял. Надеюсь, что ты знаешь про поездку на выходных? — Да, я еду с ним. — Уверен? — На все сто. Я ему в рожу плюну, если хоть пальцем тронет Хёка.» Они разговаривают ещё минут десять, делясь последними новостями и чем-то важным, что произошло в их жизнях с последнего разговора. Тэ рассказывает о том, что он в Сеуле надолго, а Джон делится новостью об открытии клуба и о том, что ждёт Ёна в нём, ведь они очень давно не виделись. Парни прощаются и сбрасывают вызов, каждый думая о своём.

***

      Джон снимает испачканную кофе рубашку и откидывает в непонятом направлении. Этот неожиданный разговор очень его развеселил. Всё складывается очень интересно, и теперь у Джона есть ещё один повод подобраться ближе к Донхёку. Учитывая то, что Тэён будет с ними на выходных, то Хёк будет один, ибо Джэ с Тэ точно вцепятся друг в друга, пока не разорвут глотки. Со улыбается своим мыслям и вспоминает образ мальчика, что смотрел ему прям в глаза, и как-то забывается, потому что в его глазах точно звёзды есть, и горели они только для него. По крайней мере, ему хочется так думать. Джон невольно допускает мысль, что неплохо было бы, чтобы эти звёзды и в правду горели только для него, но опомнившись, мужчина идёт в гардеробную за новой рубашкой и поспешно удаляется из дома.