Aimer le diable.

      Péché — это место, которое пахнет роскошью, деньгами, славой и дорогим алкоголем. Такое ощущение, что если дотронешься до стен, то на подушечках пальцев останется алмазная крошка. Донхёк поднимается по лестнице и проходит без каких-либо проблем, с высока смотря на ту очередь, которая выстроилась перед клубом. Тёмная атмосфера внутри создаёт некую таинственность этого места. В потолок встроены большие зеркальные люстры, которые смотрятся как множество планет на чёрном небосводе. Барная стойка в центре подсвечена белыми софитами. Несколько зон с большими комфортными диванами и пуфиками. На стенах своеобразные мозаики из кусочков зеркал, которые отражают весь поступающий свет. Визуально Хёку уже нравится это место. Он довольно проходит вперёд, перед ним расступаются все люди вокруг, уступая дорогу главной персоне этого вечера. Казалось бы, все ждут хозяина клуба, но эти двое лидируют по популярности в Сеуле. Странно что они до сих пор не знакомы. — Мне мартини. Меркьюри? — Ли отворачивается от официанта и смотрит на друга. — Виски. Паренёк удаляется в направлении бара, а Хёк начинает досконально изучать толпу. Замечает своих знакомых из школы, несколько ребят из гоночной банды, в которую звали Ли, пару девчонок у которых он тусовался на зимних каникулах и ещё кучу народа, которая в принципе не имеет никакого значения. Ему в руку дают бокал с алкоголем и именно в этот момент Донхёк начинает отдыхать по-светски. Музыка неприятно бьёт по ушам, хочется тишины, а не этого дерьма. Но чисто из-за образа Хэчан делает вид, что ему в кайф прожигать свою молодость в дорогих заведениях с бокалом мартини в руке. Скучно. Хочется чего-то острого, прожигающего душу, поэтому парень идёт танцевать. Плавно виляя бёдрами, он выходит в центр, привлекая внимание не только женского, но и мужского пола. Что касается ориентации — Донхёк абсолютный гей. Ему чужды женские тела и в целом женский образ. Ему больше по душе сильные руки на талии и крепкий член, что упирается в задницу. Ли двигается невесомо, будто паря по танцполу. Он откидывает голову, открывая вид на карамельную шею, и очень нежно гладит руками воздух, постепенно переходя на себя. Его движения будто фонарь для мотылька, притягивают людей ближе. В них горит желание прикоснуться к божеству, которое они сами возвели на небеса. Запретный плод всегда был сладок и эти падшие не откажутся полакомится молодой плотью. Хэчан как будто в трансе, он не замечает ничего вокруг, на автомате уворачивается от грязных рук и вырисовывает какие-то, понятные только ему, фигуры. Парень проплывает сквозь толпу и останавливается у бара, чтобы взять ещё один бокальчик, и выйти отсюда наконец.

***

      Джон проходит через служебный вход и ищет глазами Джехёна, что скрылся в толпе. Знакомьтесь, Джон Со, Джонни или Ёнхо. Все называют его по-разному. Это двадцати четырёх летний мужчина, с кругленькой суммой на банковской карте и пачкой налички про запас. Владелец крупного журнала «Goût»* и нескольких крупных каналов нелегальной продукции. Он по горло утонул в крови всех тех, по чьим головам прошёлся, чтобы занять это место. Джон достаточно скрытный, не любит появляться на людях и даже не стал раскрывать того, что он является хозяином Péché, поэтому о хозяине ходят лишь слухи и растёт популярность непонятно кого. Что будет знать пресса его не волнует, главное, что деньги будут течь исключительно в его руки. Так и не обнаружив друга, Со удаляется из этой толпы в более тихое место. Распахнув двери просторного балкона он подходит к самому краю, опираясь на перила. Достаёт сигареты и закуривает, наслаждаясь любимым фруктово-пряным вкусом. Его жизнь давно превратилась в сплошной бизнес. Близкие люди стали обычными лизоблюдами, желавшими поживится добротой Джона, от которой и следа не осталось. Увидев много смертей и почувствовав как его верная катана разрезает человеческую плоть он вкусил ад. Это стало привычкой. Чрезвычайно вредной привычкой. Внутри Ёнхо всегда жила тьма. Ужасная, всепоглощающая, жестокая сущность, которую он подавлял большую часть жизни. Сейчас он уверен, что после смерти займёт законный трон в аду, наденет терновый венок и будет управлять тварями преисподнии как домашними любимцами, пока вокруг него грешники будут мучатся от пыток, которые им добродушно устроит Со. Пускай это и грязная дорожка, зато прорубит он её себе сам. Ёнхо тушит сигарету и удаляется из здания. Он до жути хочет домой.

***

      Свежий воздух бьёт прямо в нос, когда Донхёк открывает дверь балкона. Он рад, что никого нет, а это значит, что можно побыть наедине с самим собой. Парень облокачивается на перегородку и вдыхает ночной запах полной грудью. Ему нравится чувствовать этот холодный, свежий аромат. Он поворачивает голову, смотря в пустоту дорог, но тут резко расширяет глаза, учуяв знакомый табак. — Снова ты. — хмыкает молодой человек. — И снова я опоздал. Жаль. Ли присаживается на лежак у самого края и блаженно прикрывает глаза. — Могу ли я составить компанию одинокому парню? — Хёк недовольно открывает один глаз и смотрит на источник достаточно приятного голоса. Его пепельно-розовые волосы колышет ветерок, выбивая из укладки. Губы растянуты в доброй улыбке, а глаза так и светятся любопытством. Приятные черты лица невольно притягивают к себе. — Ну попробуй. — Хёк поджимает ноги под себя, уступая место рядом. — Мне называть тебя Хэчан? Или Донхёк? — мужчина наклоняет голову на бок всматриваясь в черты лица Ли. — Хэчан. А мне называть тебя Джехён или Юно? — Хёк наклоняет голову в том же направлении, что и Дже. — Можно просто Дже. Так и завязалась их беседа ни о чём. Хэчан понравился Чону. Он красивый, нежный, загадочный. Это и привлекает Джехёна. Они выпивают по бокалу виски вместе, Чон успевает покурить и снова возвращается к разглядыванию Хэчана. — Знаешь, говорят, что ты та ещё сучка. — Дже двигается ближе, заглядывая в глаза младшего. — Про меня много чего говорят. Чон взгляд на губы пухлые спускает и, не церемонясь, парня за талию к себе тянет. Целует на пробу, нежно, буквально детским прикосновением. Постепенно углубляет, чтобы паренька не спугнуть. Тот тает от переполняющих его эмоций и не может поверить, что именно так забрали его первый поцелуй. Он ручки свои на плечи старшего опускает и медленно начинает шею обнимать, к себе ближе притягивая. Тут у Чона звонит телефон, он неохотно отрывается от сладких губ и смотрит на экран уже проклиная эту надпись «Джон». Ли заинтересована смотрит на экран прокручивая имя в голове и старается вспомнить особо влиятельных людей с таким именем, но так сразу на ум ничего не приходит. Джехён встаёт с лежака и облокачивается о перила. — … — Прямо сейчас? — … — Ты меня сильно отвлекаешь. — … — Ладно, скоро буду. Юно сбрасывает звонок и поворачивается к Донхёку, смотря как-то грустно. — Малыш, прости, но мне придётся уехать. — Хёк давит в себе разочарование снова надевая маску стервы. — Ох, как жаль. — он поднимается с лежака и подходит близко к старшему. — Как насчёт завтра? Дай мне свой номер. Я заеду в семь. — Чон подмигивает и даёт телефон в руки младшему, чтобы тот вбил свой номер. — Буду скучать, сладкий. — мужчина снова тянется к губам, легонько прикусывая на прощание. — Не называй меня этими мерзкими словечками. — Донхёк закатывает глаза и смотрит в спину уходящего Джехёна.

***

      Со растягивается на диване в гостиной, устало потирая виски. Сегодня он обещал оторваться вместе с Дже, но как всегда сбежал. Сейчас есть проблемы поважнее, чем этот клуб. Благодаря Джону, прибыль семьи увеличилась в три раза, а ведь он владеет даже не всеми точками отца. Старику давно пора отойти от дел, вручив все дела сыну. Осталось только убедить Джунгиля. У Джона внутри борьба кровавая идёт. Вроде власти хочется, но войной идти и семью пугать нет никакого желания. Это самая крайняя мера, которая, как он надеется, не понадобится. Нужно созвать совет, чтобы все старшие его выслушали и пришли к общему выводу, что да, пора освободить место наследнику. Тогда Ёнхо поднимется с колен, установит полный контроль. В безумии утонет, но своё клеймо на всей наркоторговле оставит и будет упиваться этим до конца дней своих. Есть много источников, с которыми можно наладить сотрудничество и перейти на новый уровень рынка, но отец каждый раз говорит: «выше головы не прыгнешь». Джон прыгнет. Прыгнет так, что все остальные пеплом под его ногами рассыпятся. Со слышит звук мотора агеры Джехёна и ждёт, пока тот зайдёт в дом. — Я надеюсь, что это очень важно, ибо ты меня отвлёк. — Ты готов занять место отца? Я планирую созвать совет через пару месяцев. Мне не помешает поддержка. — Джон тянется за сигаретой и поджигает, блаженно прикрывая глаза. — Ты блять серьёзно? Мы должны были веселиться, а не о работе думать. — Чон недовольно смотрит на друга и тоже тянется за сигаретой. — Но если уж на то пошло, то да, готов. — От чего такого важного я тебя оторвал? Ты злой. — Ёнхо заинтересовано смотрит в глаза Юно. — От самой классной сучки этого города. Я бы мог сейчас слушать его сладкие стоны, а не твой старческий бубнёж. Джон усмехается и делает тягу больше, выпуская дым из носа. Честно, его совсем не волнует кого там собрался выебать Чон, это обычное дело. — Удиви меня. — Со поднимается с дивана и идёт к бару, чтобы налить себе виски. — Ли Донхёк. — и если бы в руках Джона сейчас был стакан, то он точно бы разбился на мелкие осколки, ибо заслышав фамилию своего конкурента номер один, нервы невольно начинают шалить. Джехён смотрит на вытянувшееся лицо Джона и расплывается в довольной улыбке. Со в ступоре сейчас, он быстро обдумать это пытается и какую-то выгоду найти. Ён хорошо Чона знает, он поиграется и бросит, в то время как Джону понадобился бы такой союзник. Это надо как-то остановить, к себе Ли приманить. Пускай и выглядит это корыстно и не честно по отношению к Дже, но Джон ясно понимает, что Донхёк — не тот, кого можно просто так упустить из виду. — Как-нибудь пригласи его сыграть с нами в гольф. Это будет интересно. — Со отворачивается от друга и всё-таки наливает себе выпить. Довольно улыбается своим мыслям и крепкий напиток залпом выпивает. — Завтра у меня важная встреча, так что мне нужно выспаться. Спасибо, что приехал. — Ах, как скучно. — Джехён поднимается с дивана и с таким же недовольным лицом, с каким и приехал, удаляется из дома, не забыв приобнять друга на прощанье.

***

      Джон удобно устроился в кровати, накрывшись тёплым мягким одеялом и достал ноутбук, чтобы немного поработать на ночь. В голове всплыло такое интересное «Ли Донхёк» и природное любопытство взяло верх над ним. Он забивает имя в поиске и сразу видит кучу статей с громкими заголовками, которые гласят, что этот восемнадцатилетний парнишка — заядлый тусовщик, транжира папочкиных денег и талантливый выпускник элитной школы искусств. Так много информации, что за один раз и не усвоишь всё. Со открывает аккаунт Донхёка в инстаграме и пролистывает все фотографии, которые там есть. Сложно не заметить эту красоту, не удивительно, что Чон клюнул. Джон усмехается и думает, что ничего необычного в Донхёке нет. Красивый, с деньгами, любитель повеселиться, с гадским характером. Классическая сучка двадцать первого века. Со захлопывает ноутбук и откладывает его в сторону, наконец-то погружаясь в долгожданный сон.

***

      Ли проснулся с головной болью и желанием умереть прямо в эту секунду, потому что слишком плохо. Играть на понижение нельзя, но кто ж в пьяном угаре напомнит об этом забывчивому Хёку. Никто. Он тянется к телефону, чтобы посмотреть истории в инстаграме и восстановить хронологию событий в своей голове. Время 13:26. Отлично, он проспал весь день и теперь можно спокойно спускаться на обед. От социальных сетей Донхёка отвлекло сообщение с неизвестного номера. «Малыш, заеду в 19:00. Будь готов.» Что чёрт возьми вчера вообще произошло. Напрягая голову, он старается вспомнить, но озарение приходит не сразу. — Аа, Джехён. Чёрт, он снова меня так назвал. — Ли откидывает телефон на край кровати и воет протяжно, забираясь под одеяло с головой. — Не хочу. В комнату стучится служанка и оповещает о том, что семья уже собралась за столом и ждёт одного Донхёка. Парень, преодолев свою лень и боль, поднялся с кровати, чтобы быстро привести себя в порядок. В зеркале он видит точно не себя, а кого-то очень жалкого и потрёпанного жизнью. Ли прикасается к губам, невольно вспоминая прикосновения Чона, и легонько улыбается сам себе. С ним Хэчан сможет хорошо повеселиться, но переходить черту и начинать какие-то отношения совершенно ему не надо. У Хёка впереди экзамены, поступление, учёба, карьера в конце концов. И весь грязный бизнес в придачу. Донхёк смотрит сам на себя как-то жалостливо и уныло. Не понимает, как со всем справится и успеет ли пожить. Будущее его пугает. Он хочет любимого мужчину рядом, который на себя бы власть взял, а он сам занимался бы своей карьерой артиста. Ли спускается по лестнице вниз и направляется в столовую. Здоровается с семьёй и садится за стол. Как всегда много еды и даже любимый пирог Донхёка, но кусок в горло не лезет. Он лишь выпивает кружку кофе и, поблагодарив за обед, удаляется к себе. В голову лезет много лишних мыслей и это мешает сосредоточится на том, что действительно важно. Чтобы расслабится он решил пойти в комнату для практик. Донхёк включает музыку и начинает разминку, постепенно разогревает мышцы и делает растяжку. Себя всегда нужно держать в форме. Когда начинается его любимая песня (Seventeen — Troye Sivan), он выпрямляется и начинает плавно двигать руками, переходя с них на корпус. Он создаёт телом невообразимые вещи, выпускает всю энергию, заставляя воздух вокруг пылать от восхищения. Парень никогда не щадил себя, если дело доходило до танцев. Это его. Его стихия, его призвание. То, ради чего он спокойно, без лишних колебаний, душу дьяволу продаст. Его бёдра создают завораживающие узоры и если бы кто-то делал зарисовки его движений, то это была бы самая красивая картина мира. Комната наполняется тяжёлым дыханием танцора, а с его лба стекает одинокая капелька пота. Он пробует новые движения, более резкие, отрывистые, кромсает воздух своими руками и забывается совсем. Все мысли ушли на задний план, а энергия равномерно расстелилась по телу, позволяя выжимать из себя все соки. Песня заканчивается, а Хёк будто сгорает, превращаясь в пепел, но гордо восстаёт из него. Обновлённым, заряженным, решительным парнем. Казалось бы, это должно забирать его силы, но это его собственная подзарядка, которая действует по круче какого-то там кофе или энергетика, которые, так, к слову, его совсем не берут. Ли чувствует как по крови плывёт адреналин и заряд бодрости, он наслаждается этим, довольно покидая зал. Душ обжигает разгорячённую кожу, но Хёка это не беспокоит. Капли скатываются по плавным соблазнительным изгибам. Только они вправе касаться этого ангельского тела. Хэчан легко натирает себя гелем для душа со вкусом миндаля в карамели. Смывает постепенно, ни один участок тела не пропускает. Выключив душ он выходит из кабинки и сталкивается с холодом, что ложится на кожу, покрывая её мурашками. Парень накидывает махровый белый халат и выходит из комнаты, подходя к столу с косметикой. Он берёт кокосовое масло, которое папа привозит ему из Таиланда и идёт обратно в ванную комнату. Донхёк смазывает тело тонким слоем, чтобы кожа всегда была мягкая и увлажнённая. Процесс это долгий, танцор никогда не любил торопится. Поухаживав за собой Ли всё-таки добирается до социальных сетей и просматривает всё, что связанно с открытием Péché. Усмехается когда видит, что вчера оторвался по полной, раз все истории из актуального забиты только им. Время близится к шести, нужно собираться, чтобы быть на высоте. Хочется чего-то нежного, пастельного, лёгкого, но тем не менее, не скрывающего некой адской искринки в Донхёке. Ему хочется, чтобы на него смотрели с неприкрытым обожанием и страдали из-за того, что не могут дотянутся до этой божественной красоты. Ли из тех кто нуждается во внимании людей вокруг, иначе завянет как цветок. К выбору одежды он подходит как всегда очень тщательно, старается безупречно сочетать цвета и выделять свои яркие стороны, хотя по мнению многих он точно солнце, что светит слишком ярко, чтобы спокойно на него смотреть. Парень выбирает чёрные обтягивающие брюки, кремовую водолазку, поверх которой одевает белую рубашку в несколько раз больше его самого. Так он придаёт воздушности своему образу, делая из себя милого маленького мальчика. Одну часть рубашки Хэчан заправляет в брюки и тянется за белыми баленсиагами. Хёк включает плойку, чтобы немного завить волосы и думает зачем он вообще так выряжается. От Джехёна ему ни горячо, ни холодно и вроде хочется забить, сказать что устал, придумать несколько причин из-за которых ему обязательно нужно остаться дома, но то ли совесть проснулась, то ли неземные силы говорят ему собираться и не огорчать мужчину, которому вроде как даже понравился. По-настоящему. Донхёк тяжело вздыхает и смотрит на время. Через двадцать минут должен подъехать его принц на коне с движком и увезти куда-то далеко от домашних забот и лишних дум. Ли завивает последнюю прядку и, выключив прибор, подкрашивает внутреннюю сторону губ винным блеском, создавая градиент. Он не спеша спускается по лестнице и выходит на крыльцо где уже стоит стоит шикарная Agera. Белая с чёрно-красной полосой, малышка режет тишину своим явно прокачанным мотором. Облокотившись на капот стоит Чон Джехён собственной персоной. На нём белая рубашка и лёгкое чёрное пальто с красными полосами, создающими орнамент клетки. Волосы красиво уложены, ему идёт открытый лоб. Дже лучезарно улыбается и идёт на встречу Хэчану. Мужчина обнимает его за талию и оставляет невесомый поцелуй на винных губах. — Ты очень красивый. — и Чон точно не врёт, в его глазах всё написано. — Спасибо, я знаю. Что, даже без цветов? — Хёк смотрит нагло, образ поддерживает. Юно улыбаться не перестаёт, идёт обратно к машине и достаёт с пассажирского сидения большой букет белых лилий. Ли ошарашено смотрит прямо в глаза Чону, а позже нежно улыбается и забирает букет, прислоняя к себе и втягивая этот сильный, яркий аромат. Парень подзывает к себе слугу и отдаёт цветы, сказав поставить букет в его комнату. Казалось бы просто растение, но приятный осадок плавно ложится где-то в глубине души, и мысленно Хёк рисует плюсик у имени Чон Джехёна. Старший держит дверь для Хэчана, а после идёт к себе на место и поворачивается к тому лицом. — А где моё спасибо? — Донхёк ничего не говорит, лишь чмокает мужчину в щёку и поворачивается к нему профилем. — Нет, мне этого мало. — Юно тянет младшего на себя и впивается в губы более требовательно, поцелуй углубляет, языком горячий ротик исследует. Отрывается только когда воздуха начинает не хватать. Между губами тянется тонкая ниточка слюны, опошляя момент, а Ли смущённо отворачивается к окну, на что старший лишь усмехается и заводит автомобиль.

***

      Выйдя из машины, лицо Хёка освещается последними лучами садившегося солнца, на что он благополучно отвлекается, желая хоть немного погреть личико, словно котёнок. Он слышит, как Дже с кем-то здоровается и начинает короткий диалог, но не вслушивается в подробности разговора. Когда он поворачивается ко входу в ресторан, он ожидает увидеть зажжённые вечерние огни, но видит только что-то чёрное и врезается в это «что-то». Потирая ушибленный о твёрдую поверхность лоб, Ли поднимает взгляд наверх, встречаясь с чёрными, всепоглощающими глазами. Парень проходится по чертам лица этого мужчины, подмечая каждую деталь. Пухлые губы, что будто мёдом намазаны, красивую линию челюсти и даже маленькие шрамики на подбородке. — Будь внимательней, а не летай в облаках, малышка. — Хёк даже не заметил, что руки незнакомца были на его талии, как бы придерживая от падения. Осознание пришло не сразу, как и голос. Он оборачивает голову и хватает себя за бока, ибо там точно не руки были, а раскалённые угли. — Малышка?! — этот возмутительный тон долетает до ушей незнакомца, что уже стоит у своей машины. Донхёк видит наглую ухмылку на его лице, видит как он скрывается в чёрной Bugatti и слышит, как она срывается с места, оставляя позади себя клубы пыли. Запах. Чёртов запах. Донхёк вдыхает полной грудью и понимает, что образ, который он выстраивал себе в голове, сидя в четырёх стенах школы, ещё прекраснее в жизни. И это безусловно будоражит юношескую кровь.