Твоя свобода - мое молчание

Знаешь, а всё это довольно странно. Прошло всего несколько месяцев, а мне кажется, что несколько лет. Для меня время бежит подобно крупицам песка в песочных часах: быстро и неотвратимо. Оно не заживляет раны, что только сильней саднят при малейшем воспоминании, принося ещё больше боли с собой. Так и моя душа ушла в небытие, а тело до сих пор живёт. Но оно всего лишь оболочка, пустая, разрисованная маска, одна из тех, которые люди натягивают на свои лица. Одна из тех, под которыми прячется жалкая тень человека – моя тень. Да, теперь я именно тень, и больше никто. Интересно, а ты вспоминаешь обо мне? Жалеешь ли о том, что было, или о том, что могло бы быть? Любишь ли кого-то сейчас там так, как меня? А любил ли ты меня? Любовь ли это была или моя «детская дружеская привязанность», как ты это называл, держала меня всегда рядом? Все вопросы, что бесконечной круговертью мечутся в моей голове, на которые я никогда не получу прямого ответа. Они слишком сложны для нас обоих. Иногда мне кажется, что всё происшедшее было предначертано – и наша встреча, и наше расставание. Ибо наши миры были настолько разными, подобно огню и воде, земле и солнцу, страсти и безразличию, что просто обязаны были когда-нибудь столкнуться, дабы слиться в одно целое, ураган, сметающий всё на своём пути. Ведь противоположности притягиваются. Так и мы, не являясь исключением из правил, за одно короткое, практически неделимое мгновение, оказались рядом. Сошлись, как частицы с разными полюсами зарядов. И не смогли сдержать себя. *** «Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит вместе смотреть в одном направлении». Мне всегда вспоминались эти слова, но они не про нас. Мы физически были неспособны смотреть в одну сторону. Я старался смотреть вместе с тобой, пытался увидеть хоть что-то, разделить твои интересы, но ты каждый раз отмахивался, стоило мне оказаться слишком близко. Это разделяло нас всё больше. И только когда мы находились в поле действия флюидов друг друга, ты сам стирал все границы и позволял мне быть с тобой, разделить с тобой твой мир, твое будущее, в котором меня никогда не было. Я тонул в одиночестве без тебя, а ты вновь и вновь закрывался, возводил огромные стены, чтобы я не смог проникнуть в этот мир без твоего разрешения. Всё всегда было предрешено. Я очень люблю дождь. В такие моменты мною овладевает непонятная скука, которая заполняет собою те пространство и пустоту, что появились вместе с одиночеством. Я закутываюсь в тёплое одеяло и слушаю тишину. Тишина повсюду: вокруг, внутри меня, в моей голове. Мне пришлось привыкать быть одному, пришлось заново учиться жить и дышать без тебя. Невозможно было предположить такой конец, нет. Я до последнего продолжал надеяться, что мы преодолеем всё, что будем вместе, что ты всё же увидишь во мне меня самого и примешь таким, каким я стал. Только всё давно пройдено, стены вновь белые, на них нет прежних надписей. Они стёрты бездарем, не способным создать ничего из того, что имеет. Пустота. Темнота. Боль. Слёзы. Надежда. Печаль. Вера. И любовь. То, что составляет мой мир. Мир, в котором, кроме меня, нет места никому. И никогда больше не будет. *** Я видел саморазрушение и не мог прекратить его, потому что никто, кроме меня не мог мне помочь. Наверное, это и стало причиной нашего отдаления. Вернее, одной из причин. Ты был для меня Богом. Тем, кому позволено совершать ошибки с правом их исправления, но оно было без надобности. Не счесть, сколько раз мне хотелось остановить всё это, устранить тех, кто стоял выше, чтобы дать тебе свободу, которая была никому не нужна. «Тот, кто постоянно устремлён «куда-то выше», должен считаться с тем, что однажды у него закружится голова. Что же такое головокружение? Страх падения? Но почему у нас кружится голова и на обзорной башне, обнесённой защитным парапетом? Нет, головокружение нечто иное, чем страх падения. Головокружение – это глубокая пустота под нами, что влечёт, манит, пробуждает в нас тягу к падению, которому мы в ужасе сопротивляемся». Ты стремился в своё выше, спотыкался, падал, снова поднимался, а я ловил отголоски радости, что доставались мне за твою улыбку или поцелуй. Но даже в поцелуй ты не вкладывал ни капли эмоций, лишь тупое желание обладать, удовлетворить себя, потешить свое самолюбие за мой счет. Как же так получилось?.. Здесь есть и моя вина, бесспорно. Но она ничтожно мала в сравнении с твоей собственной виной перед самим собой. Неужели жажда победы, жажда быть первым так ослепили твои когда-то яркие и блестящие от счастья глаза? Ты не хотел больше ничего, кроме этого дурацкого соревнования, бега наперегонки, ты так хотел стать самым лучшим, что забывал о себе. В тебе не было радости от того, что ты жив и можешь дарить себя людям без остатка? Наоборот, ты готов был умереть, чтобы доказать что-то всем. Но кто я такой, чтобы осуждать тебя? Только куда подевался тот друг, с которым мы были вместе всё детство, всё время, что я себя помню?.. *** Осень покрывает землю листьями, словно теплым покрывалом, под которым я люблю слушать свою тишину. Они укрывают её, как укрывает мать своих младенцев, чтобы те поскорее заснули. Она поёт им песни и рассказывает сказки, чтобы не было страшно и одиноко. Теперь они укрывают и тебя. Но тепло тебе больше не нужно, как не нужно оно и мне. Ведь я люблю тебя до сих пор. И мне не важно, что думают о моей любви окружающие. Потому что место в моём сердце вакантно только для тебя. А тебя нет, значит, и некому в него постучать. Спустя много лет, если кто-то вспомнит о тебе, кроме меня, и спросит, где ты. Я ничего не отвечу, лишь покачаю головой, мол, «не знаю». Чтобы никто и никогда больше не смог познать тот ужас, что было дано познать мне – ужас потери. Когда понимаешь, что твоё счастье просачивается сквозь пальцы и падает в глубокую яму, из которой не выбраться, потому что её стены гладкие, как начищенное до блеска стекло. И я смолчу о тех мгновениях счастья, когда тот, которому принадлежит весь мир, сам принадлежит тебе. Полностью и без остатка. Я буду любить. Всегда. До последнего вздоха, до последнего вскрика, который сорвётся с моих покрытых пеной уст в агоническом приступе смерти. И буду улыбаться. Ведь тогда мы снова будем вместе. И я, наконец, смогу тебе сказать, как сильно и по-настоящему люблю тебя. Я так и не успел тебе ничего сказать, потому что не смог. Прости меня. Надеюсь, ты меня слышишь…