Весь твой мир в моих глазах

Никогда бы не подумал, что напишу об этом так легко, столько дорог было пройдено, столько глубоких ям и терний покалечили мои лопатки, а мне ведь только 21. Сейчас мне почему-то совсем не больно, внутри словно ничего не осталось — ни радостного, ни грустного, словно он отнял у меня все чувства. Снаружи тоже пустота, но к этому я уже давно привык, к звенящей, ничего не обещающей темноте вокруг меня, к нескончаемой полярной ночи. Но такая ли она на самом деле, эта самая ночь, я никак не мог проверить, и никто не был в силах рассказать мне об этом. Для меня она ничем не отличается ото дня, потому что, когда я открываю глаза, ничего не происходит. Мир не оживает, взгляд на новый счастливый день не дарит надежды, и жизнь не расцветает новыми красками. Я вообще не знаю, что такое эти краски. Вернее, раньше не знал.

***

Когда Фредди, мой старый друг и давнишний сосед по квартире, заявил, что уезжает к родственниками куда-то очень и очень далеко, я хмыкнул и не поверил, потому что знал, что все его родственники живут в Лондоне. – Да это не те, это по папиной линии. Я еду на свадьбу сестры. – Так ей же вроде 15. – Да нет, это другая. Не Каши, — Фредди явно чего-то не договаривал, но я решил не спрашивать — его все равно было не остановить. – Прости, милый, тебя взять не могу, боюсь, не поймешь наши традиции. И он весело рассмеялся, а я заявил, что, живя с ним в одной квартире целых четыре года, уже давно все эти обычаи и причуды изучил. Фредди Булсара был моим лучшим другом с детства и моей единственной поддержкой в тучном Лондоне с тех пор, как мне исполнилось 17, и я съехал от матери. Мне, никогда не видевшим ничего вокруг себя, кроме зияюще-черной пустоты, было бы очень нелегко справиться одному. А Фредди всегда был рядом, иногда слишком докучающий своей заботой и чрезмерной веселостью, и я точно знал, что такого друга я не достоин. Какого же было мое удивление, когда Фредди ко всему прочему заявил, что в его отсутствие нашу квартиру вместе со мной будет делить его хороший друг и собутыльник. – Парень просто лапочка, Брай. Так что ты тоже побудь для него хорошим соседом и не нуди, он этого не любит, – пропел Булсара, кажется, уже начав собирать вещи. Я прислонился к дверному косяку его комнаты, сжимая в одной руке чашку с любимым смородиновым чаем. – Зачем он вообще мне нужен, пожил бы пока один. – Ну уж нет! Мы с тобой уже сто лет назад договорились, что я твоя нянька, а ты выслушиваешь мои пьяные завывания о парнях, по-моему, равноправно. Теперь будет Роджер, понятно? Я вздохнул, в очередной раз проклиная Фредди за его излишний энтузиазм. Кажется, мой друг неисправим. – Ясно. Настанет тот счастливый день, когда ты перестанешь обо мне так заботиться? – И не мечтай, я же люблю тебя! На следующий день сумки этого загадочного парня были принесены и свалены в гостиной. Притащил Фредди, а я так и не смог добиться от него адекватного ответа, почему новоявленный сосед не соизволил этого сделать сам. В итоге я просто сел за учебники заниматься, бегло водя пальцем по листу с вдающимися буквами и чуть шепча про себя каждое слово. Учеба завлекла меня в свой запутанный мир формул и звезд и не отпускала до самого вечера. Только когда я отправлял в свой рот очередную вилку уже остывшего омлета с сыром, раздался звонок в дверь и Фредди проорал из другой комнаты: – Открой, дорогой, это Роджер пришел. Ты его ни с кем не спутаешь, просто поверь. Я еще раз тяжко вздохнул, уже представляя, какой будет моя новая нянька, и поплелся отпирать дверь. Уже привычно открыв глаза — я всегда общаюсь с другими с открытыми глазами, чтобы они чувствовали себя более комфортно — я распахнул дверь своему новому знакомому и, культурно улыбнувшись, подал ему руку для приветствия: – Здравствуй, ты, должно быть, Роджер? – Привет, дай-ка пройти, – недовольно буркнул чуть хриплый высокий голос с другой стороны двери, и, проигнорировав протянутую мною руку, парень проскочил в квартиру. – Дождь пипец. Где Фредди? Он должен мне пять баксов до своего уезда и, похоже, еще стопку водки от чертовой простуды. Фредди тут же, словно по волшебству, появился в коридоре, а я так и продолжал стоять с отвисшей челюстью — ничего себе, приятный парень. Где же Булсара только откопал этого самоуверенного, как там его, Тейлора? Между тем парни обменялись парой слов о квартире и каких-то девчонках с первого курса и, видимо, только сейчас заметили мое существование. – А, Родж, знакомься, это Брайан, моя самая главная и любимая проблема и заноза в заднице. – Как мило, – проговорил парень и все-таки пожал мне руку. Ладонь у него была немного тонкая и шершавая, почти девичья, а захват при этом довольно-таки цепкий. Я растянул губы в обычной формальной улыбке и осторожно дотронулся второй рукой до макушки моего нового знакомого. Так я мог представить, какого человек роста, и пытался держать взгляд на уровне его глаз при разговоре. Это давно стало моим негласным правилом. Роджера, кажется, этот жест нисколько не смутил. Он с совершенно противоположным его развязному появлению дружелюбием потрепал мои кудрявые волосы и, хихикнув, пошел в сторону кухни, а Фредди метнулся за ним следом, бросая мне на ходу "вы точно подружитесь". Все оставшееся время, пока мой добрый друг-южанин был здесь, мы пили чай, Фредди показывал Роджеру его комнату и тихо, чтобы я не услышал, объяснял ему, кому в случае чего звонить. Оказалось, что Тейлор учился на стоматологическом в медицинском колледже неподалеку, и эта квартира вместо койки в общаге была для него просто идеальным вариантом. Я же поведал ему о том, что учусь на заочном астрофизического факультета, на что парень фыркнул и выдал: "Ну и скука", но потом, не дав мне с жаром заступиться за любимый предмет, ввернул: "Хотя эта медицина не лучше, хоть вешайся с несчастной анатомией". Дальше пошли байки про его alma mater, в которые Фредди вставлял миллион занимательных подробностей. Оказалось, знакомы они были очень давно. Я же только кивал, пытаясь оценить катастрофичность нахождения двух подростков-переростков в одной комнате. Когда Фредди наконец взглянул на часы, то оказалось, что выйти он должен был вот прямо сейчас, так что мой неугомонный друг вскочил и понесся в коридор, где за секунду нацепил на себя верхнюю одежду и подобрал валяющиеся на полу сумки, о которые я безошибочно споткнулся. Попрощавшись с Тейлором, Булсара крепко сжал меня в объятиях. – Береги себя, – прошептал он серьезно и, виртуозно чмокнув мою щеку, убежал из квартиры с криками: – Я буду звонить тебе каждый день, звезда моя, но если лень не будет. Роджер закрыл за ним дверь и весело фыркнул. – Я так понял, он со всеми так? Ну, общается. Я с улыбкой подумал о безудержном темпераменте своего лучшего друга. – Ага, а мне почему-то достается больше всех. Потом мы еще немного посидели на кухне. Было как-то странно неловко, я никак не мог свыкнуться с совершенно незнакомым человеком в моей жизни, который подобрался ко мне так близко. Так что я включил радио и задавал Роджеру какие-то ерундовые вопросы, по типу того, нравится ли ему его комната и во сколько он привык вставать. – Комната отпад, – с воодушевлением ответил парень, – а вот встаю я обычно часов так в 12, ну это по выходным, а на буднях иногда приходится на пары ходить. От настроения зависит. Я чуть не фыркнул про себя. Как можно так бездумно относиться к учебе? Передо мной явно оказался парень, каждую ночь торчащий в гремящих ночных клубах и спускающий деньги родителей в унитаз. А тут еще я услышал непривычный для своей квартиры звук щелкающей зажигалки. – Ты что, куришь? – поинтересовался я, уже по привычке морща нос от едкого запаха дыма. – Ну да. А что, есть какие-то проблемы? В хриплом голосе Тейлора послышались недружелюбные нотки, и я решил пойти на компромисс, не стоит же ссориться с человеком в первый день. – Может быть, будешь дымить на балконе? – В следующий раз учту это, кудрявый, – с какой-то ехидцей произнес парень и тут же выбежал из кухни, направляясь в свою новую комнату и оставляя меня в полном непроглядном одиночестве.