рубцы

       Ночь застывает в закрытой чужой комнате. Ощущение мягкого пледа под спиной кажется чем-то нужным и значимым, а шум музыки стихает на третьем по счету поцелуе. Внутри так тепло, словно только что глотнул горячий чай, и тот обжигая прошелся по внутренностям, и приятно и больно. Зачем-то холодно коже снаружи, непонятно вообще откуда взялся не сильный ветер, то ли из открытого окна, то ли от поцелуев по коже.        Тишина нарушается сбитым дыханием и ерзанием по кровати, Вону сжимает в пальцах футболку Мингю, чувствуя обжигающе горячую кожу на его широких плечах, и в очередной раз теряет самого себя во всем происходящем. Поцелуи становятся более интимными и каждое прикосновение приобретает совсем другой смысл, Мингю загнанно дышит в приоткрытые губы напротив, проходясь размашистыми ладонями по изгибу спины и прижимая к себе ближе, чтобы меньше пространства. Чем меньше пространства — тем меньше мыслей.        Ноги путаются в пледе, причиняя дискомфорт, и Мингю тянет Вону за ляжку к себе, закидывая ее на свою и оставляет заметный след от пальцев на коже. Он давит коленом на возбуждение Вону, заставляя стонать в свои губы, и довольно улыбается в смазанные поцелуи. Возможно, иметь Вону в своих руках ему хотелось еще с первого курса, просто все эти мысли он запирал в далеком углу.        Вону задыхается от поцелуев по подбородку и ниже, к шее, все в полном беспорядке, как его мысли, так и чувства, не говоря уже о действиях. Он не чувствовал себя в таком спокойствии с самого первого рубца. Он сдавленно мычит, сжимая волосы на затылке Мингю в своих пальцах, когда тот кусает кожу, оттягивая и оставляя следы. — Поцелуй меня, — просит его Вону на сорванном дыхании, и его глубокий хриплый голос забирается в сознание, делая все еще хуже, заставляя сходить с ума, желать большего.        Мингю перехватывает руки Вону в свои, в миг прижимая их к подушке, чтобы приобрести контроль, и валит парня на спину, выполняя просьбу мгновенно, чтобы не заставлять ждать, ему кажется, что если он помедлит хотя бы чуть-чуть, то все испарится, перестанет быть реальным или исчезнет. Вместе с Вону. Вместе со всеми этими невыносимыми чувствами внутри. Он кусает за нижнюю губу, оттягивая ее слегка, чтобы услышать еще один приглушенный стон. — Еще? — Мингю спрашивает, смотря в блестящие глаза Вону, и тот кивает, тяжело сглатывая и освобождая свои руки из захвата и дрожащими пальцами хватаясь за края футболки и стягивая ее выше, обнажая спину Кима.        Поцелуи выходят даже отдаленно не такими, какими были с другими людьми. Мингю даже не помнит, чтобы целовал кого-то за все эти ночи. Тогда это не имело значение, но сейчас — имеет. Ему сейчас кажется, что если он не будет целовать Вону, то все перестанет иметь смысл. Каждое прикосновение к языку Вону делает его на еще один шаг ближе к потере контроля, и не то, чтобы он слишком сильно сопротивлялся.        Вону окончательно стягивает с Мингю майку, откидывая ее подальше, и прижимается ладонями к вздымающейся груди напротив. Мингю улыбается ему — открыто и без подтекста, позволяя прощупать каждый миллиметр, потому что сейчас это кажется важным. Вону не смотрит на свои руки или на грудь Мингю, он смотрит в глаза, и это заставляет Кима слегка дрожать, потому что так он чувствует себя в еще большей близости с Вону, словно он может быть в его голове, читать его мысли, чувствовать его чувства. — Нравится? — Мингю спрашивает, мягко убирая пряди волос со лба Вону, тот немного покраснел от происходящего и был напряжен. — Возможно, — отвечает Вону, улыбаясь уголками покрасневших от поцелуев губ, и спускается пальцами ниже, оглаживая торс, живот, достигая резинки боксеров и ведя указательным пальцем по ее краю, дразня и испытывая. — Знаешь, я думал об этом еще с первого курса, — признается Мингю, не давая Вону ответить на это, сразу же целует, потому что ответ ему не очень-то и нужен, но вот поцелуй — очень даже.        Шумно выдохнув в чужие губы, Вону подается вперед, отвечает на поцелуй, который отнимает все мысли и запирает их где-то далеко, за ненадобностью. Язык Мингю снова касается его, ведет мягко и ненавязчиво, а после губы обхватывает кончик языка, скользя по влаге и выпуская из плена. Вону даже не знает как на это все реагировать, возбуждение тугим узлом скапливается внизу живота, а поцелуй разрывается с характерным звуком. Мингю целует в шею снова, нетерпеливо стягивая с Вону рубашку и кидая ее на пол, ведет размашистыми ладонями по худому телу, распаляя и наслаждаясь одновременно. — Ты такой худой, — выдыхает Мингю, сжимая тонкие бока и слыша приглушенное фырканье. — Я не ел несколько дней, — признается ему Вону, потому что нет в этом ничего ужасного, он не ел не потому что хотел этого, а потому что если бы он съел хоть что-нибудь, то обнимался бы с туалетом сразу после. — Твой соулмейт дурак, — говорит Мингю, кусая кожу на ребрах и выбивая кислород из легких.        Вону не отвечает, ему не хочется говорить об этом сейчас, впрочем, Мингю и не настаивает, ловким движением стягивает с него боксеры и сжимая в пальцах тонкие бедра. Мингю начинает казаться, что все в Вону такое вот тонкое и хрупкое. Кроме характера.        Тихий стон срывается с губ Вону, стоит Мингю только прикоснуться к его члену, проведя ладонью, а после сомкнув кольцо из пальцев, двигаясь медленно, чтобы не спугнуть, и слушая сдавленные стоны. — Мингю, — Вону выдыхает на конце сорванного дыхания, хрипло и глубоко, цепляясь пальцами за широкие плечи и жмуря глаза. — Еще? — Спрашивает Ким, улыбаясь ему в шею, прикусывая острое плечо, когда тот кивает.        Мингю снова целует Вону в губы, отбирая у него последнее здравомыслие, заставляя чувствовать слабость во всем теле и непомерное желание, горящее в груди огнем. Вону стонет в поцелуй, не зная куда себя деть, приятные ощущения расползаются по всему телу и хочется большего.        Выпустив из своих пальцев член Вону, Мингю осторожно разводит его ноги, кое-как дотягиваясь до прикроватной тумбочки и доставая оттуда пузырек со смазкой. Вону краснеет еще больше, пряча лицо в изгибе шеи Мингю, словно это хоть как-то ему поможет. Смущение и все прилагающееся к нему отходит на второй план, когда Мингю тянет его ближе к себе, скользя влажными пальцами между ягодиц и проникая внутрь. Вону жмурится, потому что это все в первый раз, и думает, что нужно было выпить немного больше. Горячо и больно одновременно, он не понимает, что он чувствует окончательно, это просто слишком непривычно.        К первому пальцу добавляется второй, и тут уже не до боли и не до чего-либо еще в целом. Вону стонет в плечо Мингю, пальцами сжимая кожу на его спине и оставляя красные следы после. Приятные ощущения накрывают его с головой, а движения внутри заставляют пальцы на ногах жалобно сжиматься. Мингю не торопится, давая Вону время, да и себе тоже, чтобы насладиться всем происходящим. — Нравится? — Спрашивает Ким, слегка наращивая темп, от чего Вону сжимается в его руках, не зная куда себя деть от всех этих чувств. — М, — он непонятно мычит, но быстрые кивки говорят сами за себя.        Мингю целует его в плечи, шею и ключицы, впитывая в себя каждый стон и каждое дрожащее в трепете: «Мингю». Он осторожно переваливает Вону на живот, заставляя приподнять бедра, и тот мычит в подушку, сжимая плед в пальцах. Оставив несколько поцелуев на спине и обведя позвонки пальцами, Мингю стягивает с себя боксеры, сжимая чужие ягодицы в пальцах, чтобы оставить следы, хоть как-то. Ему хочется этого Вону только себе, чтобы никто больше не смотрел и не думал о нем.        Непонятное чувство возвышенности заполняет Мингю, когда он оказывается внутри Вону, приятная дрожь берет его тело, перед глазами на несколько секунд темнее, а тепло расплывается внутри. Но тихий протяжный стон Вону вырывает его из этого состояния, не давая сосредоточиться на этих ощущениях.        И вот теперь Мингю чувствует, что тонет. Тонуть так приятно, все проблемы остаются где-то на поверхности, до них не дотянуться, его тело тянет вниз ко дну, где темно и спрятанная любовь, до которой только некоторые в наше время могут дотянуться. Он захлебывается соленой водой, но ничего не предпринимает, потому что если так тонуть принято — то он готов тонуть каждый день в своей жизни. — Мингю, — Вону зовет совсем тихо, сдавленно, поворачивая голову, чтобы поймать взгляд. — Я здесь, — шепчет ему Ким, хватая руку Вону в свою, чтобы показать свое присутствие, и этого достаточно.        Мингю начинает двигаться медленно, вслушиваясь в каждый стон и каждое сорванное дыхание, позволяя Вону сжимать свои пальцы до боли, потому что он все понимает. Ему тоже так приятно и так по особенному. — Хочу видеть тебя, — выдыхает Вону, и его голос тонет в подушке, но Мингю все равно слышит его.        Улыбнувшись, Мингю осторожно поворачивает Вону к себе лицом, и тот смотрит в глаза, как будто эти несколько минут без взгляда были для него пыткой. Ким склоняется над ним, убирая опять упавшие на лицо парня пряди и сжимая в ладонях ляжки, ведя выше и подхватывая под коленками, чтобы было удобнее.        Вону срывается на протяжные стоны, хватая за плечи Мингю и почти задыхаясь. Он не чувствует ничего, кроме происходящего, все внутри него заполняется одним Мингю, и это делает его от чего-то счастливым. — Поцелуй меня, — просит он, сдавливая стоны.        И Мингю целует. Все также с чувством и по особенному, тонет сам и заставляет Вону тонуть вместе с ним. Это кажется самым правильным для них в этот момент. Мингю кусает нижнюю губу Вону, слегка тянет в который раз за ночь, и просто наслаждается происходящим. Если бы он знал, что может чувствовать все это, еще на первом курсе бы переспал с Вону.        Сладкая истома накрывает их почти одновременно, и приятная нега спадает лишь спустя минут десять, когда Мингю целует в покрасневшие от укусов плечи. Вону задыхается от осознания, когда запястье прожигает тепло.        Мингю хмурится, отодвигаясь и садясь на кровати, смотря на красивое и ровное «Чон Вону» на своей чистой коже. И он слегка выпадает из реальности. До такой степени, что когда злость охватывает его, Вону уже хлопает дверью.        Боль тянет вниз, Вону прижимается ладонью к стене и тошнота накрывает его с небывалой силой. Он слышит, как Мингю со злости в комнате ломает стол, и тяжело сглатывает, удерживая слезы.        И в этот момент, Вону закрывает глаза и представляет океан.