Кровные узы

Я встречал гостя на небольшой посадочной площадке за домом, забрал его небольшую сумку. Собака по-королевски восседала у него на руках и как-то лениво нарычала на меня, когда я оказался слишком близко. Маленькая избалованная вредина. — Здравствуйте, — Александра вполне приветливо улыбнулась уголком губ, стоя в холле. — Алекс, ma chérie, — широко улыбнулся гость, сбросил с плеч пальто мне на руки и явно намеревался обнять хозяйку дома. — Стоп, стоп, — девушка вскинула ладони, отступая на шаг, — вы же знаете, я не одобряю лишние прикосновения. — Да, да, простите, — моложавый, но уже явно близкий к преклонному возрасту француз отступил, — начнем с меня или с Дианы? — С собаки, пожалуй, — Александра поднесла ладонь к морде бульдога, дала ее обнюхать и почесала за ухом, когда позволили, — пока она будет отходить от наркоза, откалибруем вашу руку и поужинаем. Но вам все равно необходимо переодеться. — Все как скажете, прекрасная леди, — я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Этот безобидный стариковский флирт одновременно раздражает и смешит, — мне можно будет присутствовать при операции? — Как вам угодно, — слегка наклонила голову девушка и коротко глянула на меня. Я подхватил сумку и жестом пригласил гостя подниматься следом за мной на второй этаж, где уже подготовлена комната для пациента. В комнате я поставил сумку в изножье кровати, рядом с аккуратно сложенным комплектом больничной одежды. — Подержи пока Диану, ей больно ходить, но она все время куда-то лезет, — я осторожно принял на руки увесистую округлую тушку. Мне не нравятся такие собаки, они какие-то... Не собачьи. Вот породы, смахивающие больше на своих предков, мне импонируют — с длинной узкой мордой, стоячими ушами, длинными мощными лапами. Например, немецкие овчарки или доберманы. Словно почувствовав, что я считаю ее некрасивой, собака после короткого обнюхивания моей руки с утробным урчанием вцепилась в нее зубами. Я только вздрогнул, чудом не бросил ее на пол. Боли я не чувствую, но ощущение, когда предплечье чуть выше запястья натурально жуют, не очень приятное. — Диана, фу! — вскрикнул ее хозяин, уже успевший разуться. — Фу, плохая девочка! — он силой разжал ее челюсти и забрал ее к себе на руки, легонько шлепнув по морде несколько раз. — Сколько говорить, нельзя кусаться! Прости, она ужасно вредная стала с возрастом, — посадив собаку на кровать, мужчина протянул мне свой платок, — рука в порядке? Я пошевелил пальцами и кивнул, обернул слабо кровоточащую рваную рану тканью и вышел, повинуясь взмаху ладони. Удивительно нормальное отношение, не обвинил меня, не пренебрег, даже извинился. Порядочного человека сразу видно по его отношению к рабам. Раз уж скоро начнется операция, мне нужно узнать, когда потребуется моя помощь. Александра нахмурилась, заметив кровь, отложила подготовку к операции и поманила меня. — Эта дрянная псина меня раздражает уже несколько дней, — пробухтела девушка, аккуратно убирая платок от раны, будто забыла, что я не чувствую боль. Он извинился. — Ещё бы он не извинился, — фыркнула она, промывая прокусы чем-то остро пахнущим, но не спиртом. Я стоял напротив нее, положив руку на небольшой перевязочный стол, и смотрел на прилежно склоненную голову. Волосы плотно собраны в высокий хвост, густые, слегка волнистые, все пряди будто разного оттенка — от теплого каштанового до кремового, а переходы плавные. Наверное, очень мягкие. Но какое вообще право у меня есть об этом думать? — Я не стала зашивать, — закрепив узелком бинтовую повязку, кибернетик отошла от стола, — сейчас нет времени, вечером ещё раз посмотрю. Большое спасибо. Не думаю, что понадобится накладывать швы, нужно просто выпить немного крови вне расписания. Я снял перчатки с датчиками, продезинфицировал руки по локоть, как мне показали, надел другие перчатки и шапочку на волосы. Почему-то даже немного нервничал, чувствовал себя настоящим врачом перед операцией, хотя мне нужно будет только один раз пережать сосуд. Явился гость со своей ужасной собакой на руках, кажется, он совсем не волновался за нее. Я стоял рядом с операционным столом, наблюдая, как животное засыпает, и на секунду мстительно пожелал ему не проснуться. Александра ещё раз показала мне, где надавить, я кивнул. А потом все произошло так быстро, что я даже не успел понять, как нажимал, как она остановила кровь. Только по чуть сузившимся от улыбки глазам понял, что сделал всё правильно. Меня отпустили, так что я снял все врачебные атрибуты и пошел заниматься ужином, на ходу натягивая свои черные перчатки. Было слегка не по себе, хотя мне не впервой видеть и кровь, и мясо, я ведь профессиональный повар, в конце концов. Неизвестно, сколько будет длиться операция, а потом ещё калибровка другого протеза, так что я только нарезал авокадо и рукколу, накрыл пленкой и убрал пока в холодильник. Останется только соединить, добавить немного кунжута и лимонного сока, может быть, несколько кусочков помидора черри. Достал из холодильника замаринованное филе, аккуратно разложил, чтобы немного подышало и нагрелось, включил гриль. Обжарка не займет много времени, а только с решетки гораздо вкуснее, чем остывшее. Рис уже можно начинать варить, я заранее промыл и замочил его в холодной воде, сейчас только залил горячей и поставил на панель, ну и выбрал из имеющихся сушеные травы, которые подойдут к остальным блюдам. Зато тесто для кекса отправилось в изумительной красоты форму в виде стилизованного распускающегося бутона розы, а затем и в уже разогретую духовку. Чтобы избежать простоты десерта, аккуратно перетер сахар с ванилью в ступке практически до консистенции пудры, добавил в холодные сливки и оставил взбиваться. Поставил на одну из панелей кастрюльку с водой, водрузил на нее мисочку с половиной плитки темного шоколада. Апельсин и темный шоколад — прекрасное, классическое и очень выигрышное сочетание. Аккуратно помешал рис, добавил травы, которые должны придать вкус бульону и пропитать сами зерна. Пришло сообщение от хозяйки, что через пятнадцать минут все должно быть уже готово. Я глянул на время — рис варится уже двадцать минут, гриль горячий, лосось обжарить можно очень быстро. Проверил кекс — уже почти готов. Сливки крепко взбились, шоколад давно растаял. Прекрасно. С приготовлением основной части я справился за десять минут, ещё парочка потребовалась на укладку по тарелкам, салфетки я свернул заранее. Убрал сливки в холодильник, шоколад оставил на бане. Отнес всю необходимую посуду в столовую, приготовил три места, поставил чайник, чтобы поддерживал оптимальную для чего угодно температуру. — Я даже не удивлен, ma chérie, что в вашем доме только натуральная кухня, — улыбнулся показавшийся в дверях гость, уже переодевшийся к ужину в свою одежду. Я вернулся на кухню, поставил на поднос тарелки. — Боюсь, я никак не связана с семейным бизнесом, Диего мой ассистент, — и немного подопытный, — а то, что он любит и умеет готовить, просто приятный бонус. Мужчина вежливо пододвинул хозяйке стул, и я поджал губы. Я мог бы и сам, как раз закончил расставлять тарелки! Ну ладно, глупости это все. — Умеет, это точно, — протянул гость, — выглядит и пахнет потрясающе, — он кивнул было мне с улыбкой, но слегка помрачнел, когда я сел на оставшееся свободным место по левую руку от Александры, — впрочем, в каждом доме свои порядки. Ничего негативного не сказал, и это хорошо. Видно, что девушка тоже довольна его сдержанностью. Лосось получился очень нежным, потому что достаточно промариновался, с сортом риса я тоже угадал, получасовой варки хватило. Руккола и авокадо отлично разморозились, без вялости. Неплохо получилось, неплохо. Только к заправке салата стоило добавить ещё что-нибудь пряное, может быть, бальзамический уксус или другие специи. В маринаде слегка не хватило соли, на мой вкус, но лучше уж недосолить, чем пересолить, тем более, так лучше чувствуется вкус самого филе. Косточки я все вынул, по крайней мере, мне ни одной не попалось. Я не торопился доесть, но все равно получилось первым освободить тарелку, потому что люди непринужденно болтали на светские темы. — Неплохо было бы к лососю ещё вина, например, пино-нуар, что скажете? — внёс предложение мужчина, когда я уже встал, долил им в бокалы воды и забрал свою тарелку. В любом случае, вина на кухне никакого я не нашел, а доставить бы его не успели, так что это нельзя назвать моим упущением. — Боюсь, я не терплю алкоголь в любом его проявлении, так что никакого вина в моем доме нет и не будет, — доброжелательно ответила девушка, и я понял, что заказывать не стоит. Хотя винные соусы иногда буквально необходимы, — разве что столовое для готовки, но его вряд ли можно назвать изысканным. Вот, а это уже позволение. Не слушая, как гость рассыпается в извинениях, тактично спрашивает, почему так, и получает уклончивый ответ, я достал кекс из духовки, обрезал нижнюю часть, чтобы он хорошо стоял, полюбовался на красивую форму и не стал разрезать. На приготовленных тарелках с одной стороны шоколадом нарисовал ненавязчивые узоры, на другой сливками через кондитерский мешок нанес несколько крупных цветков. Отнес тарелки в столовую, устроил на пустом конце длинного стола, забрал тарелки от основного блюда, положил десертные приборы. Принес на блюде красивый кекс, там же разрезал его ниткой на шесть частей, и выложил по кусочку на тарелки. Ещё горячий, нежный, мягкий кекс должен быть очень вкусным. Поинтересовался, кто что будет пить, заварил на всех чайничек черного чая с бергамотом. Присел, попробовал свое творение и остался доволен, люди тоже. Разлил чай по чашкам, добавил хозяйке сливок, снова сел. Удобно, на самом деле, следить за темпом подачи блюд, когда сам сидишь за столом. Плюс, становится более обоснованным ожидание, когда видно, что я все время здесь и не могу подготовить все за секунды. После ужина гость забрал свою скулящую в полусне собаку, я проводил его до конвертоплана. И вздохнул спокойно, когда закрыл дверь дома и ощутил снова воцарившуюся здесь тишину. А потом услышал слегка дрожащий высокий звук "ля" в четвертой октаве. Остановившись в дверях гостиной, я улыбнулся. Александра стояла у фортепиано и легонько поглаживала гладкие клавиши, иногда коротко нажимая на одну из них, словно ей не терпелось поиграть, но что-то мешало. — Сыграешь мне? — тихо попросила она, касаясь си бемоль. В моем деле, конечно, написано, что я обучен игре на фортепиано. Меня хотели ещё научить играть на гитаре, но гротескные пальцы никак не складывались вокруг грифа. Вы играете? Я послушно подошёл, присел на скамеечку, нервно хрустнул пальцами. Не играл уже довольно давно, но, думаю, быстро вспомню. — Нет, никогда не хватало усидчивости, чтобы разучить что-нибудь, — и тут же идеально исполнила гамму ре-мажор, — я только закинула в протез алгоритмы, но это... Как-то фиктивно. Мне больше нравится настоящая игра. С чего же начать? С чего-нибудь мягкого, неторопливого, чтобы размяться. С моего любимого Эйнауди, думаю. Я выбрал Nuvole bianche, очень постепенно набирающую темп. И мне даже не понадобились ноты, пальцы все вспомнили сами. Сам того не заметив, перешёл в Le onde, более глубокую и звучную, но все такую же нежную и мягкую. — Давай что-нибудь твое любимое, — попросила хозяйка, когда и вторая композиция закончилась. Я, нисколько не сомневаясь, начал Berlin song, восхитительную, прекрасную, гармоничную и умеренную, — очень похоже на тебя. Прикусив изнутри губу, я понадеялся, что она не заметила, как я сбился в простом месте от неожиданного заключения. И, завершив, решил вернуть неполный комплимент, нашел в коммуникаторе ноты. Похоже на вас. Закрыв глаза, девушка вслушивалась в торопливую, разнообразную и слегка бравурную Прелюдию соль-минор Рахманинова, заставляющую пальцы то бежать по клавишам, то плавно и медленно касаться каждой. Далось мне это произведение непросто, я явно не поспевал за его темпом, но звучало вполне неплохо. — Очень мило, — усмехнулась она, дождавшись конца, — а теперь что-нибудь вроде колыбельной, если ещё не устал. Она двинулась на второй этаж, а я после недолгих раздумий выбрал Баха, арию из Гольдберг-вариаций. И, соскучившись по клавиатуре и музыке в целом, играл ее не меньше получаса, вслушиваясь в идеально отзывающийся и прекрасно настроенный инструмент. Аккуратно опустив крышку, я погладил глянцевый лак и поднялся наверх. Сейчас нет смысла начинать готовить завтрак, полежу, почитаю ещё словарь, может быть, поищу интересные рецепты. Или ноты. Все двери в коридоре всегда плотно закрыты, видимо, это такой пунктик у моей хозяйки. Но сейчас одна была приоткрыта. Девушка свернулась в кресле клубочком, обнимая подушку, и казалась совсем крохотной. Как Дюймовочка. Слегка хмурится и улыбается во сне одновременно. Непонятно, то ли она не собиралась спать, потому что все ещё в одежде, то ли именно так и спит обычно, потому что взяла с собой подушку с кровати. На широкой спинке кресла лежал небрежно свернутый плед, им я ее и накрыл, очень осторожно, чтобы не разбудить. Так же осторожно и тихо прикрыл за собой дверь, чтобы язычок не щёлкнул. Значит, колыбельная оказалась действенной. Даже не пытаясь сдерживать улыбку, я отправился к себе.