Чужие идеалы

      Париж – прекрасный город. Город любви и, чего греха таить, настоящей, порожденной в века царившего здесь Содома похоти.       Здесь, под покровом чистых намерений и фальшиво-прекрасных манер, скрываются самые грязные, самые потайные, самые мерзкие и противоречивые желания и мысли.       Эва влюбилась в Париж с первого взгляда. Эти милые улыбки, эти улочки, раздариваемые прохожими мсье, Эйфелева башня, достающая, казалось бы, до небес. Чарующий вкус круассанов и кофе на завтрак, и сладкая, как патока, горячая кровь на ужин. И как можно забыть про шикарный вид на красивейший город из окна?       Но с наступлением ночи, Париж, как многие порядочные девушки, превращался в настоящую блядь, шлюху, дающую всем и каждому. Шлюху, несущую смерть.       Сверкающие, словно натёртые до блеска, при свете солнца улицы превращались в мрачные, тучные, заполненные отвратительным запахом помойки. Разбитые местами фонари, сильный запах крови и секса, повисший в воздухе, которым трудно дышать.       Какая ирония. Ведь Париж – город романтиков, вот только романтику тут долго не выжить. Лишь днём столица Франции пристанище для любящих сердец. Ночью же Париж – город мертвых.       В темных переулках нет места чистоте и порядочности. Здесь убийство и насилие – не редкость. Эва любит прогуливаться по этому городу в такое время. Только так ей удается утомить жуткий голод плоти и жажду черного сердца. Она тонет в крови, захлебывается ей, но даже тогда мысли не покидают её голову. Раньше все было не так. Раньше Эва Сальваторе славилась любовью к кровавым пиршествам и оргиям, но теперь… будто что-то заставило её измениться. И вампирша знала, кому за это стоит сказать спасибо.       Он далеко. Она скучает. Так начинается пьеса о вампирше-одиночке и Первородном вампире. Быть может, это просто отголоски прежних чувств, ведь она его не любит. Не любит и не любила – это точно, но Эве… не хватало Элайджи. Не хватало тихих разговоров на разные темы, не хватало склок на пустой почве. Всё это осталось в прошлом, около двадцати лет назад это осталось в Мистик-Фолс. Он уехал в Новый Орлеан, она отправилась путешествовать по миру и лишь раз позволила себе приехать к нему.       Жгучий интерес поедал её изнутри. Эва не удержалась. Она не чувствовала ревности, улыбаясь миловидной брюнетке с горящими жизнью глазами. Нет, она понимала Элайджу. Ему нужна семья, всегда будет нужна. Таков он, этот Первородный вампир. А Эве нужен кто-то другой, тот, кто не даст соскучиться и впасть в хандру. Особенно в таком городе, как Париж.       Раньше для Эвы не имело значения понятие «одиночество». Она не знала его, жила одним днём, наверное, поэтому так редко виделась с отцом, ведь тот не всегда был против общения с ней. Не то, что сейчас. Деймон, к счастью, оставил Мистик-Фолс и зажил спокойной жизнью где-то в Оклахоме или Канзасе, Эва не помнила. Они виделись больше десяти лет назад. Разговор вышел короткий, но ёмкий. Вдали – лучше, чем рядом в постоянных ссорах и спорах. Общение живо сошло на нет, да и к чему оно? Не в том оба возрасте, когда всегда хочется видеть родную кровь рядом с собой.       Эва плыла по течению. Порой она подумывала, как и дядя, отключить эмоции, но тут же отбрасывала эту идею, помня, к каким это обычно приводит последствиям. Стефан бы с ней согласился, если бы не вырубил эмоции ещё семь лет назад и не укатил в Канаду. И, как выше было сказано, все, что было в Мистик-Фолс, там и осталось. И Елена, которой удалось-таки окрутить какого-то идиота и стать вампиром, и Кэролайн, отношение которой (к Клаусу) для Эвы так и осталось загадкой, и Джереми, которого Эва, помнится, при первой встрече чуть не убила. В общем, всё и все. Кто-то умер, кто-то ожил. Ничего удивительного и необычного.       Эва остановилась в Париже и задержалась здесь на долгих три месяца. Достаточно долгих для того, у кого нет друзей, у кого хорошая память и кто может за пару дней досконально изучить всю столицу Франции. Скука.       Эве казалось, что ещё немного и она все-таки не вынесет – рванет к отцу, и плевать, что это глупо. А может, присоединится к дяде или, что маловероятно, наберётся смелости и поедет в Новый Орлеан. Или просто пошлет всё к черту, снимет кольцо и сгорит на солнце – всяко веселей, чем бессмысленно пялиться в потолок.       В начале четвертого месяца Эва выбралась из дома. Бродила по Парижу, бесцельно, без интереса рассматривала вывески магазинов, вычурные наряды парижан и парижанок, улыбалась незнакомцам, хотя с точностью до ста процентов могла сказать, что улыбка у неё кислая, как капуста.       Ей нужна встряска. Ей нужно веселье. Наверное, поэтому Элайджа ей подходил. Вернее, отчасти. У всех Майклсонов это в крови – знать толк в веселье, что бы Ребекка ни говорила.       Эва выглядела тускло на фоне этих счастливых людей и потому убивала. Зверски, жестоко. Вампиров, ведьм, оборотней, чаще – людей. Срывалась в бездну, прокладывая дорожку в Ад. Вырывала хребты, выкручивала и дробила кости, выдавливала глазные яблоки – всё от злости и скуки.       Когда по Парижу прокатилась волна ужасных убийств, Эва сочувствующе приносила соболезнования родным и друзьям погибших. Ведь похороны – это весело, почему бы их не посетить? Да, она вконец сошла с ума.       День, второй, третий… на исходе четвертый месяц. Чемоданы уже собраны. Эва идет на последнюю прогулку по вечернему Парижу, который по-прежнему ей нравится. Идёт, пока не чувствует свежий запах крови. Спасибо хорошей выдержке – она не срывается, а лишь спокойным шагом идет по следу. Пока не встречает себе подобного.       Вампир увлеченно пьёт кровь, не обращая внимания ни на что вокруг.       Эва хмыкает про себя и разворачивается. Замедляет шаг, когда ей вслед доносится: «Уже уходишь?». Поворачивается. Улыбается.       - А я должна остаться?       - Почему нет? Может, чему-нибудь научишься.       - И чему же, например?       - Как можно лишить человека голоса, чтобы он не так истошно орал.       Вампир! Это был вампир!       Чертов придурок. И ведь почти подавился собственной кровью.       - Кто ты?       - Кол Майклсон.       Оп-па. Как тесен мир.       - Эва Сальваторе.       В его черных глазах загорелось настоящее адово пламя. Просто Дьявол во плоти.       Эва улыбнулась, ловя многообещающую улыбку в ответ. Кажется, она ещё успеет хорошенько оторваться в этом городке.