Не зеркальное отражение

Свет просачивался в неплотно закрытую дверь. «Сёдзи» – так её называл Картас, чей вид, как и всего дома, почивший нагло слизал с пристанище одного из небожителей, была немного приоткрыта, и в полумрак коридора пробивались тёплые желтые лучики. Замерев, Дамьен принюхался: хоть доступ во все комнаты был давно открыт, никто, даже Кайден, не заходил в спальню, не получив разрешения войти непосредственно у хозяина. Вытянув скрытый в ножнах под широким рукавом верхнего одеяния, заклинатель рывком распахнул сёдзи и оказался внутри. Ярко горели все светильники, почти не используемые самим обитателем комнаты. Добираясь до кровати, Дамьен обычно ничком падал на неё и моментально засыпал, и не имел привычки, как бывший хозяин дома, читать в постели. Картас поглощал знания с пугающей скоростью, не разделяя на «полезное» и «не нужное» – ему важно было морально превосходить других, а для того следовало постоянно учиться. Дамьен в этом уступал своему предшественнику, но был более приспособлен к жизни, интересуясь только тем, что пригодится. Увидев же, кто посетил его, мужчина загнал клинок обратно в ножны. Гость не представлял никакой опасности. – Здравствуй, Сальдис. Разве ты не должна быть в Эндо с Вестаром? Девушка, до того сидевшая на краю ложа, изящно поднялась и поклонилась Второму лорду. Распущенные волосы, будто напоённые солнцем, взметнулись и вновь опали на покатые плечи. – Здравствуйте, наставник Картас, – негромкий, мелодичный голос повторил приветствие Дамьена, после чего Сальдис замолкла. Заклинатель приметил, как пальцы девушки сжали подол накинутой на плечи мантии. Как бы ученица не отрицала очевидное, стараясь принять непринуждённый вид, весь её облик с головой выдавал: всё совсем не в порядке. Мужчина прошёл внутрь комнаты и закрыл за собой дверь. Показалось или Сальдис вздрогнула и сжалась, словно стараясь стать меньше? – Ты не ответила на вопрос, – мягко напомнил Дамьен. Заклинатель жестом указал ученице на единственное место для сидения в комнате, постель, а сам принялся расплетать волосы. Их приходилось собирать в тугой пучок, чтобы во время тренировки ненароком не лишиться части. Кайден был намного сильнее бывшего ученика, и каждый спарринг с ним был делом не только не простым, но и опасным для самолюбия. Глава клана прекрасно управлялся собственной силой, как физической, так и магический, оттого травмы за все месяцы были всего пару раз. Кажется, Кайден решил отточить на брате навыки ехидства и детских пакостей, так в порядке вещей было шлёпнуть мечом пониже спины или подровнять «выбивающуюся из причёски» прядку. Половина зимы уже миновало, и до начала весны оставалось совсем недолго. А там главе клана впрягаться в дела с небожителями, на занятия с братом времени попросту не останется, так что упражнялись ежедневно, совсем недавно перейдя с «игрушечного» оружия на настоящее. Тело, пусть и пообвыкшееся с нагрузками, протестующе болело, и каждое утром начиналось с самомассажа, сопровождающегося полнейшей нецензурщиной. Да у него в прошлой жизни даже суставы не скрипели! А тут, если не разомнёшься, слышно на милю вокруг. Дия уверяет, что со временем пройдёт, дожить бы только… – Наставник Вестар отправил меня обратно. Сказал, что ему не нужна обуза. Голос девушки не дрогнул, но Дамьен в короткой фразе увидел больше, чем ему хотели бы показать. Зашипев рассерженной змеёй, заклинатель стиснул тонкую шпильку, только что вытянутую из растрепавшейся причёски. Сальдис не блистала успехами в обучении, но называть её обузой! Временами Вестар бывал просто невыносим. Правду, особенно молодой и впечатлительной девушке, стоило подавать в другом виде. Да, она ей не подходила судьба заклинателя, стоящего между людьми и нечистью, но и балластом не являлась: девушка на диво одарена в искусстве музыки, а острый ум вместе с наблюдательностью способны проложить дорогу не хуже, чем мантия, вышитая обережными знаками. Дамьен насилу уговорил себя разжать пальцы и выпрямиться. – Я поговорю с Вестаром. Кое-кто зашёл слишком далеко! Завтра же спустимся в город. – Не надо, пожалуйста! Я… я боюсь! – вскочив, Сальдис сделала пару неуверенных шагов к мужчине. – Наставник Вестар учит нас охотиться, но мне слишком страшно вне городских стен. Каждую минуту жду, что из темноты кто-то выскочит и набросится! А потом меня не станет… Девушка беззвучно заплакала, продолжая, между тем, упрямо вздёргивать голову. Слабость душила, сжимала сердце острыми когтями, нашёптывала на ухо оскорбления. Столько лет училась, старалась, а, как дошло до Охоты, перепугалась так, что позорно визжала от любого звука. Она никогда не чувствовала себя настолько беззащитной: остаться наедине с неизвестностью оказалось слишком большим испытанием, которое младшая заклинательница, увы, провалила. Дамьен подошёл к ученице и, положив руки на твёрдые плечи, прижал к себе. Закаменевшая Сальдис только выдохнула шумно. Слёзы прозрачными капельками стекали по бледным щекам вниз, исчезая в щёлке волос. Пришлый не умел утешать, да и не нуждались женщины его мира в утешении. Другое дело – ученица, хрупкая пташка, что совсем не готова выпорхнуть во внешний жестокий мир. Интуитивно опустив руки ниже, на талию, Дамьен добился совсем не той реакции, которой ожидал: девушка подалась ближе, привстала на цыпочки и решительно поцеловала его. От юной прелестницы пахло благовониями и вся спальня, кажется, пропиталась этим дурманящим запахом. Да только вот иномирец никогда не любил столь приторных ароматов, равно как и малолетних нимфеток. Бездействие же было вызвано мыслями, как лучше поступить в данной ситуации. Не всякий день, поди, тебя целует расстроенная девушка. Именно это бездействие и вызвало то, что последовало дальше. Мантия, стоило Сальдис повести плечами, с готовностью соскользнула вниз, обнажая красоту молодого тела. На контрасте с тяжёлым тёмно-красным материалом светлая, с мелкими веснушками, кожа смотрелась завораживающе. Дамьен нередко замечал за собой, как прикипал его взгляд к красоте других людей. Без всяких пошлостей, одно лишь желание смотреть на движение рук, тела, на то, как под кожей скручивались литые мышцы в случаи со Вторым лордом или гибкие, подвижные пальцы брата наигрывали очередную мелодию на цитре. Совершенно волшебно. Вот и сейчас, засмотревшись на выпирающие ключицы, отлично видимые под натянутой плёнкой внешнего покрова, заклинатель немного выпал из реальности. Пальцы беспокойно дёрнулись, и ткань сдвинулась, почти полностью открыв верхнюю часть тела девушки. Только тут, опомнившись, Дамьен стремительно вздёрнул мантию вверх и запахнул на ученице, после чего отступил, впервые в новой жизни ощутив жгучий стыд. Взрослый нашёлся! Самый, Бездна побери, мудрый и понимающий! – Я не нравлюсь вам?... – мантия скрывала отсутствие одежды, но лицо девушки пылало. И при всём при этом она ухитрялась прямо смотреть в глаза наставнику. Проведя по лицу ладонью так, словно стягивал невидимую паутины, мужчина ответил: – Не в этом дело. Почему? Раньше не замечал в тебе тягу к учёбе в горизонтальных положениях. Сальдис вспыхнула так сильно, что румянец переполз и на шею. Она, действительно, никогда не рассматривала наставника как мужчину всерьёз. Бывало, конечно, в разговорах между девушками проскальзывало, что они не отказались бы занять место наложниц Картаса, но даже в мыслях идти дальше вопроса «А что, если бы?...» было сродни кощунству. Наставник являлся для всех эталоном, уважаемым Хранителем. И занять место подле него было сродни несбыточной мечте. – Если… – сверкнув глазами, Сальдис жёстко одёрнула себя. – Когда я провалюсь на Представлении, я должна буду вернуться домой. Отец уже нашёл для меня жениха. Наставник, пожалуйста, разрешите остаться! Я могу выполнять самую грязную работу, только не выгоняйте!... – А просто сказать нельзя было? – негромко проворчал заклинатель. Какой бы красивой не была Сальдис, она являлась ребёнком. Выглядящим, конечно, как взрослая девушка, приблизившаяся к порогу совершеннолетия (в отличии от мальчиков, считающихся взрослыми по достижению 18-20 лет, девочки входили в «брачный» возраст после 16), да только в душе младшая заклинательница оставалась дитём. Иначе бы не приступила сразу к «запасному» плану. Девушка низко опустила бестолковую головушку, прикипев взглядом к своим же босым ногам. Спасительная идея получить статус наложницы Хранителя с каждой минут казалась всё более дурацкой, совсем детской и не осуществимой. Как бы наставник не был добр и внимателен к ученикам, его заинтересованность вряд ли продолжиться после того, как их представят перед очами небожителей. А кто-то отсеется ещё раньше. Шмыгнув носом, Сальдис едва сдерживала слёзы. Замуж ей не хотелось. Что хорошего в том, чтобы всю оставшуюся жизнь обслуживать мужа и его семью? – Ладно, придумаем что-нибудь. Поговорю с твоим отцом, а пока оденься, будь так добра. Сейчас поищу, что тебе подойдёт по размеру. Младшая заклинательница истово, как болванчик, закивала, не переставая улыбаться совершенно ошалело. Если наставник так говорил, то, и вправду, найдёт выход. Сразу стало легче. Не придётся, ей не придётся возвращаться домой! Какой счастье! Роясь в одеждах, Дамьен благодарил себя в прошлом за то, что не пустил все вещи Картаса на тряпки. Найти подходящие штаны и нижнюю рубашку было просто. Это теперь он раздался в плечах и бёдрах, а до того фигура была такой же, как у худосочной женщины. Вскоре Сальдис уже переодевалась в новую одежду, которую Второй лорд предусмотрительно попросил не возвращать. Пританцовывая на месте от переполняющего и всеобъемлющего счастья, девушка была готова в голос кричать от радости. А Дамьен прикидывал, куда пристроить ученицу, отвернувшись к окну. – Я готова, наставник Картас! – звонко оповестили на ухо. Горячее дыхание коснулось чувствительной кожи, а прижавшаяся сзади молодая девушка взбодрила сонный организм. Дамьен не являлся, конечно, святым, но из всех партнёров предпочитал свою жену. Хотя бы за то, что её главным ожиданием было возвращение мужа домой живым и здоровым. Янира никогда не просила ни украшений из столицы, ни большего внимания мужа, и обе стороны устраивали редкие визиты в супружескую спальню. Дамьен не собирался ничего менять и в новой жизни, плотские утехи волновали его, пожалуй, меньше всего. Но поддразнить зарвавшуюся девчонку, уверенную в силе своих женских чар, стоило. Чтобы неповадно было хулиганить! Освободившись из объятий, мужчина повернулся и приказал низким, глубоким на полутональности, голосом: – Раздевайся. Пискнувшая девушка заалела, как маков цвет, под тёмным, раздевающим взглядом и плотнее запахну мантию на груди. Совсем не свойственное в обычной жизни шальное веселье оборачивалось чем-то не хорошим. Не то, чтобы Сальдис не хотела бы, чтобы наставник стал её первым мужчиной, но всё происходить должно не так! А где ласки, нежность и внимательность?! Закусив губу, девушка неосторожно шагнула назад и едва не упала. Благо, заклинатель успел схватить за руку и удержать. Вдруг, весело фыркнув, наставник щёлкнул ученицу по носу, как нашкодившую кошку. – Играть можно и вдвоём, не считаешь? – из взгляда Второго лорда ушло наигранное желание, сменившись столь нужным спокойствием. И только на дне зрачков плескались смешинки. Сальдис несмело улыбнулась и попросила извинения за свою выходку. Дамьену не осталось ничего другого, кроме как простить и проводить ученицу до девичьих спален. По дороге им, слава всем богам скопом, не повстречался никто. Иначе, кто знает, какие слухи поползли бы меж заклинателей. – Что ты говоришь она сделала?! – Фелан, вскочив и яростно сверкая глазами, уставился на подругу так грозно, что та невольно поёжилась. – Сальдис почти сразу после возвращения пошла к наставнику, чтобы попытаться стать его наложницей. Неужели, она тебе нравится? Столь бурную реакцию не так часто увидишь… – Белобрысая лохудра! – возвестил между тем юноша и сей же момент унёсся прочь. Марне оставалось только недоумённо смотреть вслед другу, пока его силуэт не поглотила ночь. Качнувшись несколько раз на самодельных качелях, сотворённых Арманом для малышни, девушка расхохоталась и сквозь выступившие слёзы прошептала: – Так вот в чём дело… Ну ты даёшь, Фелан! Вертя в руках подаренную учеником флейту, Дамьен всё-таки отложил инструмент. Как бы она не была хороша, ни играть, ни использовать в бою, её не хотелось. Кайден заметил жест брата и проворчал: – Хватит её наглаживать! Дерёшься, как обычный человек. Бери свою дудочку и пошли на улицу. – Зачем? Сам же сказал, что сделаем небольшой перерыв. Но заклинатель царственно проигнорировал родственника. Накинув на плечи тёплую мантию, вышел во внутренний дворик через сёдзи. Цокнув, мужчина поднялся и потащился следом. Зимняя тишина не нарушалась ничем, не было ни ветра, ни снега. Только звёзды с тёмно-синего неба безучастно наблюдали за происходящим. Поёжившись, Дамьен вопросительно глянул на брата, которому не сиделось в теплоте человеческого жилья. – Дай мне флейту, – Кайден вытянул руку, ожидая, пока в неё опустится нагретое дерево. Заклинатель не сразу выполнил приказ. Флейта была одной из немногих вещей, которыми владел именно Дамьен, а не Картас. И дарили её ему, живому мертвецу. Подумав, Второй лорд всё же отдал инструмент, буркнув «Не сломай». Кайден на это только хмыкнул: кто бы не подарил «дудочку», этот человек был дорог брату. Сам бы он вряд ли купил столь грубую поделку. – Слушай. И пытайся бороться. Второй лорд успел только открыть рот, чтобы спросить, с чем ему бороться, когда полилась музыка. Простенькая мелодия, которую пришлый знал как по чужой памяти, так и по собственной. Но, играя её, заклинатель никогда не получал нужного эффекта. В отличии от Кайдена. Под светом звёзд и лун бессмертный сам был, как наваждение. И чаровал музыкой, лишая воли. Тело, пленённое мелодией, отказывалось слушаться, только мысли судорожно прыгали с одного на другое, пытаясь найти способ скинуть чары. И пальцем не пошевелишь! А грудь сдавило так, что мнилось – каждый следующий вздох может стать последним. Неужели… Кайден о чём-то догадался? И сейчас настал час расплаты за похищение чужого тела, чужой личности, чужого имени?... В глазах темнело, и заклинатель устало смежил веки. «Бороться? Ты видимо шутишь, брат… Я полностью беспомощен. Дурак! А ведь считал, что моих сил достаточно…» Музыка не обрывалась, раз за разом повторяя фрагмент из «Белых текстов». Закольцованная, она не позволяла сопротивляться, оставляя только возможность думать. И ждать конца. Чистая, звонкая трель ввинчивалась в уши и уже там, словно в набат ударив, разливалась по телу изнутри, сковывала все мышцы. Холод от ласково огладившего шею кинжала Дамьен ощутил прежде, чем лезвие коснулось кожи. И в этот момент иномирца волновал не собственный скорый конец (уже умирал, опыт есть как-никак), а то, что будет после с его учениками. Позаботится кто о будущем Сальдис? Приглядит ли кто за Феланом, Марной и другими детишками? Справится ли Арман на Представлении? Отдавшись невесёлым мыслям, Второй лорд не заметил, как музыка стихла. Только когда ехидство, исходящее от Кайдена, стало слишком ощутимым, заклинатель осторожно открыл глаза и огляделся. Старший стоял почти вплотную, и в его прозрачных глазах мерцали лунные блики. Клинок из рук бессмертного исчез так же незаметно, как и появился несколькими минутами до. Кайден до последнего не верил в успех своей затеи: раньше Картас не поддавался чарам, мастерски сбрасывая их. Видимо, что-то сильно изменилось в его брате. Сделало мягче и при этом старше. Ослабило. Значит, он не применял заклинательское искусство не потому, что не хотел, но из-за не способности сделать это. – Скажи честно, ты не можешь использовать «Белые тексты»? Дамьен стыдливо опустил глаза долу. Не из-за переживаний по своей не состоятельности, как заклинателя (в следующий раз он будет готов к такому повороту и доберётся до горла противника раньше, чем тот заиграет), но из-за собственных подозрений в адрес брата. Когда в нём появилось недоверие? В Приграничье бывший Наместник в себе такой черты не замечал. Тамошние люди не сомневались друг в друге, зная, что в спину не ударят. Редких предателей и убийц судили строже остальных, неизменно приговаривая к одному финалу: в ночи крики умирающих разносились далеко. Крепкая, мозолистая рука стиснула повыше локтя, впиваясь в мякоть кожи грубее, чем следовало бы. Вскинувшись, Дамьен поймал расстроенный взгляд бессмертного. Ну чисто пнутая под зад любимым хозяином собака! И откуда в Кайдене берётся столько любви к человеку, в прошлом неизменно отвергающему его? И даже теперь, когда Картас исчез, растворившись в личности пришлого, Второй лорд умудрялся уколоть брата прямо в сердце. Тряхнув головой, Дамьен негромко попросил: – Научи меня. Пожалуйста. Короткой просьбы хватило, чтобы Кайден воспрял духом. Его потребность заботиться, оберегать младшего, становилась временами чрезмерной, но нынешний Картас с благодарностью принимал всё то, что давал ему старший. Главе клана было не просто найти столько свободного времени, чтобы каждый вечер вдалбливать основы основ, слушать раздосаванное ворчание и терпеливо поправлять ошибки. Иногда Кайдену казалось, что его брат вспоминал что-то прямо на ходу, так, будто и не он учил это когда-то. Или надолго стопорился на чём-то, легко выходившем ранее. Как те же отрывки из «Белых текстов». Но Хранитель списывал все странности на дар провидца. Кто знает, как бы он сам вёл себя, обладай подобным подарочком. Не контролируемым, могущим застигнуть в любой момент. И словно бы издевающимся над Картасом: ещё дважды дар показывал горящую гору Эгон, окровавленные людские трупы и застывшие светло-прозрачные глаза, устремившие последний взгляд в небо. А после видения темнота вспыхивала красным, и Дамьен, в холодном поту, трясущийся от увиденного, возвращался в реальность. Дар то ли пытался подстегнуть к развитию, то ли показывал, что выбранная дорога неизменно приведёт к краху. И Кайден, видя, как его брат выныривает из череды образов, поселявших чувство беспомощности в душе, делал всё, чтобы у Картаса попросту не оставалось причин сомневаться в своих силах, как и в боеспособности остальных заклинателей. Когда беда придёт на их порог, они справятся. Под пристальным вниманием жёлто-коричневых глаз Дамьен испытывал некоторую неловкость. Хотя бы из-за того, что в его грубой, покрытой сетью мелких шрамов, ладони покоилась изящная девичья ручка с заострёнными розовыми ноготками. – Вы действительно хотите взять мою дочь в наложницы? – приятный низкий голос патокой полился по венам, принуждая вслушиваться в негромкую речь человека. Не зря, он не зря он в своё время обучался на этой же горе! – Да. Кажется, в письме я всё подробно описал. Сальдис идеальна на роль хозяйки Второго дома. Она умна, не строптива, но имеет собственное мнение и готова отстаивать его. Кроме того, Сальдис – услада для глаз, что радует взор любого, стоит только взглянуть на неё! Лучшей кандидатки мне просто не найти. Жаль, конечно, что моя избранница не станет бессмертной, но, обещаю вам, её жизнь будет не хуже, чем у любого из Хранителей. Приезжий заклинатель, почтивший визитом Дамьена, сидел ровно и ни одна мышца не шевелилась на идеальном лице. А, между тем, раздражение с недовольством расходилось от его фигуры и были отлично осязаемы. Городскому чиновнику Нериту, уже распланировавшему дальнейшую судьбу дочери, совсем не хотелось отдавать её бессмертному в пожизненное услужение. Вместо того Сальдис должна была выйти замуж за сына городского старосты, весьма достойного юношу. Теперь же планы породниться с верхушкой Эндо пошли прахом: добровольно паршивка домой не вернётся, а Хранитель, что повёлся на смазливую мордашку, вряд ли отпустит от себя девчонку. Когда же та ему надоест, всякий срок для удачной свадьбы выйдет. – В таком случае я надеюсь, что вы позаботитесь о благополучии моей дочери, – чиновник поднялся и, коротко поклонившись, вышел за дверь, не удостоив Сальдис и взглядом. Выходило, что он считал её отрезанным ломтём и более не желал заботиться о девушке. И в будущем, если она лишится милости бессметного, отец не примет отщепенку. – Он ушёл, – заметил Дамьен, – Всё закончилось, никто больше не будет управлять твоей судьбой. Сжавшаяся в комок девушка заторможено кивнула. Не верилось, что отец отпустил так просто. Сальдис ждала подвоха: вот сейчас Нерит вернётся и, злодейски хохоча, утащит за собой в столицу. А там брак, семья… До самой смерти ходить под мужем, выполнять все его желания? Стать тенью своего «господина»? Мерзость! Она никогда не согласится на такое! Прохладные пальцы впутались в волосы, беспощадно растрепали высокую причёску, прижали к груди с мерно постукивающим сердцем, а тихий голос сверху попросил: – Не плачь, златовласка. Ты свободна, радуйся и празднуй! Сальдис прижалась теснее, находя успокоение в звуках чужого сердца. Молодых заклинателей учили слышать самые тихие шорохи, но никогда до этого девушка не находила того, что приносила бы покой её страдающей душе. Обнимая дрожащую девушку, Дамьен думал: он никогда не возвратиться в свой мир, даже если представится возможность. Пока Второй лорд Картас нужен здесь, иномирец не пожелает уйти. Пальцы, загрубевшие от постоянных тренировок с оружием, отказывались гнуться и поспевать играть так быстро, как того требовал Кайден. Тот морщился и едва заметно кривил губы: брат исполнял отрывок технически верно, да, вот беда, музыка оставалась музыкой, не обретая никаких особых свойств. – Не понимаю, почему у тебя не получается? Это же проще простого! Второй лорд только пожал плечами. Не объяснять же, что к делу творения магия они подходили по-разному, и, не будь очевидной пользы от такого-то «колдунства», Дамьен и не брался бы за музыку. Давеча Кайден наглядно показал, насколько пришлый восприимчив к подобным чарам. Старший в раздражении потёр и без того красный лоб. Уже третий час бьются – и никаких результатов. И, в довесок, как снег летом известие о том, что братец взял наложницу. Сальдис, конечно, была красива, глава клана заклинателей признавал это, но умудрилась одной красотой покорить каменное сердце Картаса? Не верилось! Скорее уж лис закрутил какую-то интригу и впутал в неё бедную девушку. Или всё наоборот? Сзади прижались, обхватили руками за шею и девичий голосок попросил: – Наставник, попробуйте ещё раз. Я покажу вам, как надо. По скептический смешок Кайдена заклинатель вновь поднёс флейту к губам. Тихая, печальная мелодия полилась по комнате, пробралась в каждый угол. Тени будто бы дрогнули и отшатнулись, но лишь на мгновение. Дамьен хотел уже было завершить пытку игрой (губы, как и пальцы, с непривычки болели), когда всем собой ощутил, как тонкие нити чужой магии легли поверх плеч и рук. Сплетаясь, лентами они проникли под кожу и соединились с силой самого заклинателя. Подталкиваемый волей Сальдис, Дамьен позволил энергии свободно вытекать из пальцев, срываться мелкими капельками вниз и, неожиданно, вплетаться в музыку. Он никогда прежде не ворожил вот так, используя неоформленную в мысль магию. Младшая заклинательница, уже почти получившая статус «старшей», шептала на ухо, чтобы мужчина расслабился и не препятствовал току сплетённых магических потоков. Можно было подумать, что Сальдис видела больше, чем оба бессмертных. Мелодия стихла, и, зачарованный, Дамьен не сразу опустил инструмент. Внутри что-то пульсировало, едва-едва касалось клетки рёбер. Неужели, он ощутил сосредоточие собственной магии?... Да ни у одного из магов Приграничья это не выходило! Забытое искусство, утерянное вместе с рухнувшей империей. И обыденность для здешних – Золотое Ядро. – Ты видишь магию, да? – Кайден, подойдя вплотную, требовательно уставился на заклинательницу. Редкий талант – видеть и направлять энергию других людей. То, чем точно не обладали чистокровные люди с рождения, а развивали путём длительных тренировок. Повернувшись, Второй лорд обхватил девушку за талию и утянул взвизгнувшую Сальдис на колени, практически уронив на себя. – Не отдам, – совсем по-мальчишески, без капли солидности, Дамьен показал старшему язык, – Даже если моя ученица полукровка, она под моей защитой. – Да кто её забирает-то! Спросил ведь только. Скажи, красавица, как в этой мешанине разобралась? У Картаса ведь не разобрать, где заканчивается Тьма и начинается Свет. Одни завихрения да полутона! Сальдис беспечно пожала плечиками и улыбнулась с самым наивным видом, мол, ничего не знаю, ничего не делаю и, вообще, сижу тут просто для красоты. Кайден понадеялся, что сие маленькое представление – игра на публику. Вмешиваться в течение чужой магии было делом опасным, и сам заклинатель не решался помочь брату, только объяснял раз за разом, как всё должно получиться в идеале. Впоследствии, единожды ощутив на себе правильную цепочку действий, Дамьен больше не испытывал проблем с наполнением музыки магией. Правда, в стиль боя Второго лорда игра на флейте совсем не вписывалась: тот предпочитал брать скоростью, а не искусностью плетений чар, но как один из «аргументов в споре» более чем подходило. Дамьен воспринимал Белые тексты как выпендрёж в бою с заклинателем, но никак не с быстрой нечистью, которую попробуй поймай в сети. Кайден на это только ворчал, что младшему не хватало быстроты игры да сноровки. К концу зимы Второй лорд мог похвастаться тем, что научился скидывать с себя паралич и умело накладывал на брата собственные иллюзии, заставляя того отражать несуществующие удары или, наоборот, атаковать в пустоту. Подгаданное время, немного везения и чуток места для манёвра – и старший попадался в очередную ловушку. Кайдену требовалось пара секунд, чтобы скинуть иллюзию, но и их порой хватало, чтобы выиграть поединок. Исход каждого сражения никто не мог определить заранее: если на стороне главы клана были превосходящие магические силы и опыт ведения боя при использовании здешней магии, то Дамьен использовал множественные уловки, обманки с правдоподобными миражами. Совсем не те изящные плетения чар да плавные, напоминающие танец, удары, что использовали местные заклинатели. На Ночную Охоту по окрестностям горы Второй лорд своих учеников всё же повёл. Подгадал, чтобы выйти засветло да вернуться уже с первыми петухами. В редком зимнем лесу, полном таинственных шорохов, не по себе было всем, особенно, Фелану. Тот держался по левую руку от наставника, то и дело косясь на Сальдис, идущую чуть позади от мужчины. После того как статус заклинательницы был определён, она прилипла ко Второму лорду ну чисто какая-то зараза. Везде, куда бы не шёл «Картас», Сальдис следовала за ним словно тень. Фелан почти ненавидел её. Хотя бы за то, что теперь, приходя к наставнику после отбоя, он заставал его в обществе золотоглазой. Она смела призывно улыбаться наставнику, брать его за руку и смотрела, смотрела, смотрела, не отводя взгляда. Пряча раздражение за маской хладнокровия, Фелан отныне заходил в гости не часто: видеть воркование девицы над человеком, которого он желал (пора бы это признать хотя бы себе) заполучить всего и полностью, было сущей пыткой. Сальдис приметила интерес одного из учеников и пробовала на зуб силу его чувств. Картас являлся прекрасным наставником и видным мужчиной, но быть рядом с ним всё равно, что пытаться вогнать в оковы яростно бушующий огонь. Такие люди, открытые для мира, не умеют быть рядом с кем-то, и даже не замечают, как кто-то следит за каждым их взглядом, движением и вздохом. Они не принадлежат никому. И лучше бы юноше отступить, понять, что ему никогда не встать наравне, не увидеть в родных глазах своего отражения. Простая мысль, донести которую Сальдис так и не смогла. По одной простой причине – Второй лорд сам искал общества своего ученика, находя, кажется, в нём главную отраду. С тяжёлым сердцем заклинательница прекратила играть роль наложницы, занявшись, как Арман до этого, младшими учениками. Вскоре, когда зима закончится, один из названных братьев ступит в Золотой город как претендент на титул бессмертного, и кто-то должен занять его место среди ещё не обученной детворы. Каким добрым и понимающим не был наставник, он являлся бессмертным, и беспокоить его по пустякам ученики не желали. Сальдис же полностью устраивала роль номинальной хозяйки Второго дома и «старшей сестрёнки». Куда лучше той судьбы, что когда-то постигла её мать.