Не зеркальное отражение

Кайден злился. После устного отчёта об устранении демона в Эндо, мужчина был уверен – дражайшие соклановцы нагло, не дрогнув ни единым мускулом, пиздели. Нет, ложь получалась складная и все выдавали одну и ту же заготовленную байку, да вот беда, бессмертный прекрасно видел те случаи, когда собеседник пытался нагреть его. А Вестару, равно как и младшим заклинателям, недоставало опыта в интригах. Зато Хранитель знал, у кого его наблюдалось в избытке: Картас, с благостной миной поглощал чай, самоустранившись от беседы. Кайден потёр переносицу и велел соклановцам выметаться. Брат, ожидаемо, остался. – Ты плохо влияешь на неокрепшие умы, – проворчал мужчина, опрокидывая в себя пиалу с остывшим напитком так, будто там был алкоголь, а не нечто не столь крепкое. – М? Картас всегда оказывался словно бы не при делах, и никогда ещё не попадался «на горяченьком», так что и обвинять его прямо не имело смысла. Отвертится, уж кому, как брату, не знать! Потому, вздохнув, Кайден отложил семейные разборки на потом: чтобы не случилось, все вернулись целыми и здоровыми, привезя трофей, над которым Третья леди даже дышать боялась. – Не расскажешь, что было на самом деле? Пряча тонкую улыбку за пиалой, Дамьен ответил: – Мне нечего добавить к уже сказанному, брат. Глава клана поворчал ещё немного и смирился. Лучше попозже прижмёт к стенке самых младших, уж они-то отбрехаться не сумеют! Был бы кто другой, перетягивающий шаткое равновесие сил на себя, выгнал бы взашей. А так только удивляться тому, что дорогой братец не только взялся за ум, но и успел собрать вокруг людей, преданных в первую очередь ему. – Картас… Не заигрывайся, хорошо? Люди – не безликие фигуры, которые игрок двигает и убирает с доски по своему желанию, – под серьёзным, пронизывающим взглядом Дамьен сумел лишь кивнуть. Он внял тому смыслу, что вкладывал в слова бессмертный. Остаток вечера прошёл за обсуждением будущего, как Картаса, так и Озёрного края в целом. К удивлению (и удовольствию!) Кайдена братец больше не ерепенился, без споров согласившись и на деревянные мечи, и на частые осмотры целительницы. Кипучая энергия младшенького отныне находила выход в ежевечерних коротких спаррингах, на которые приходили бы поглазеть все ученики, не проходи они на личном полигоне главы клана. – Красавица, расскажешь, что интересного приключилось с вами в столице? – лучась дружелюбием, старший заклинатель, «совершенно случайно» завернувший на кухню в обиталище брата, надеялся на разговорчивость и непосредственность самой юной участницы недавней Охоты. – Мы наткнулись на демона, представляете?! – кристально-честные глаза, что зажглись неподдельным восторгом, похоронили всякую надежду на возможность расспросить девицу. Яблочко от яблоньки… Но мужчина, терпеливо улыбнувшись, всё же спросил: – И ничего больше не случалось? О, лучше бы он молчал! Маленький демонёнок вывалила на бедного заклинателя столько сведений, что мозг попросту отказывался осмысливать их. Марна, без передышки, в режиме монолога болтала минут двадцать, не меньше, пока мужчина жестом не попросил её остановиться. Постояв немного, всё ещё слегка дезориентированный старший заклинатель поблагодарил девочку и поспешно покинул кухню. В голове звенело, и Кайден зарёкся когда-либо заговаривать с этой болтушкой. Явно братец натаскал! Чтоб икалось, поганцу… Письмо старосты, благодарящего за помощь и аккуратно выспрашивающего о новой сильной заклинательнице, заставило пойти трясти учеников. Кто же знал, что первая же попытка провалится! Мужчина потёр виски и решительно двинулся в сторону обиталища Вестара. Как «продавить» своего воспитанника ему хотя бы известно. Нет, приказать-то можно, конечно, но какое после доверие к такому лидеру? Стоило извернуться так, чтобы нужную информацию выложили сами, да ещё и спасибо сказали за то, что выслушал. К глубокому разочарованию Кайдена, его бывший ученик так же не поведал ничего, кроме ранее сообщённого. И это второе «слабое звено», самый беспроигрышный вариант из всех! Озадаченно хмурясь, бессмертный цедил подогретое вино и думал, что совершенно проморгал тот момент, когда наиболее преданный человек попался в цепкие лапы брата. А торчал, торчал его нос из всей этой истории! Первый день зимы ознаменовался первым же снегом, ровным слоем покрывшим убранную к трём месяцам отдыха, землю. Внизу, у подножия горы, с утра праздновали люди, радуясь завершению трудов земных. В обители бессмертных шуму было поменьше, но отмечали с таким же размахом – без оглядки на чин и положение люди веселились, поздравляли друг друга и дарили собственноручно сделанные подарки. Дамьен, получая презент за презентом, благодарил и внутренне радовался, что последовал совету друга, купив в Эндо побольше полезных вещичек. Это ученикам позволено радовать наставников и друг друга самодельными дарами, а вот старшие, по традиции, откупались чем-то значительным. Для своих подопечных Второй лорд приготовил настоящее шоу: на тёмном покрывале неба расцветали невиданные по красоте пламенные цветы. Правда, заклинатель не рассчитал с количеством зрителей (уже на первых минутах, привлечённые громкими восклицаниями детей, начали подтягиваться и остальные обитатели горы, находившиеся неподалёку). Не желая портить приподнятое настроение, бессмертный растягивал полотно иллюзии и на других. За десяток минут представления Дамьен заплатил головной болью и кровью из носа, но плохое самочувствие стоило того. Ни бессмертные, ни простые люди не были избалованны развлечениями и горящие, сыплющиеся искрами цветы высоко в небе, приковывали взгляды, очаровывали и запоминались навсегда. В этом мире миражи, порождённые ментальной магией, не использовались совсем, в то время как народ иномирца с их помощью обучал, обманывал врагов и просто использовал для развлечения. Самое сложное тут – создать правдоподобную, живую картинку, ничем не отличимую от реальной. У Дамьена был богатый опыт: Рейна в детстве не засыпала без сказки на ночь, и воин, зачерпнув крохи магии из окружающего мира, творил для дочери настоящее волшебство. Неслышно подобравшийся Кайден, тронув за плечо, молча протянул накрахмаленный носовой платок и указал жестом на текущую из носа кровь. Дамьен слегка кивнул и взял предложенную тряпицу, что быстро, стоило прижать к лицу, окрасилась в красный. – Оно того стоило? Привалившись к брату, от которого будто бы шла волна тепла, бессмертный с уверенностью ответил: – Конечно! Много ли у нас поводов для радости? Смотри наверх! И прежде чем Кайден успел его остановить, заклинатель заставил небо осветиться ярким огнём, чьи языки пламени сложились в подрагивающую, словно на ветру, розу на тонком, шипастом стебле и каждому послышался в воздухе чудесный запах. Нежный цветок, шелестя, покачивался на невидимом ветру, чтобы через пару минут осыпаться, лепесток за лепестком, на землю. Восторженный рёв собравшейся толпы поглотил все остальные звуки, и Дамьен, под прикрытием всеобщего восхищения, почти упал в объятия брата. Внутри поселилась ни разу не изведанная здесь пустота, тянущая свои склизкие лапы прямо к сердцу. Чертыхнувшись, Кайден перекинул руку брата через плечо и, обняв за талию и отказавшись от помощи вертящегося поблизости ученика, поторопился прочь, чтобы уложиться полубессознательное тело в постель. Картас изменился во многих вещах, да так сильно, что впору бы заподозрить неладное, если бы не оставшаяся любовь к выпендрёжу. Поминая младшего совсем не лестными словами, бессмертный дотащил его до спальни где, раздев-разув, сопроводил в кровать и плюхнулся рядом. Магическое истощение, кое и заработал дражайший родич, лечилось отдыхом, обильным питанием и покоем. Удивительным было то, что, проведя весь день, с рассвета до заката, с учениками, Картас брал откуда-то силы и для спаррингов с ним, только там и выкладываясь до состояния нестояния. В бытность свою наставником и воспитания двоих-троих детей, Кайден уже к обеду уставал так, словно его впрягали в плуг и пахали с утра до ночи. А этому хоть бы хны! Потыкав в щёку крепко спящего брата, с воодушевлением слюнявящего подушку, мужчина вздохнул и прижался теснее. Второй лорд не преминул воспользоваться таким шансом, и вскоре, бормоча что-то неразборчивое, пускал слюни уже в плечо брата. Кайден, кривясь, всё же не мог не рассмеяться – снилось Картасу, по всей видимости, что-то до неприличия аппетитное. Но поутру, когда осоловевший после сна бессмертный моргал по-совиному круглыми глазами, от разноса и выволочки его не спасло ничего. Сезоны сменялись здесь по-странному: если в последний день третьего осеннего месяца мог лить дождь, то ночью первого зимнего выпадал снег, к утру будучи уже по щиколотку. Выйдя на улицу, Дамьен не поверил тому, что видел. Это после, на празднике, Вестар шёпотом рассказал: природа практически полностью подчинена воле небес. Удивляться такому не было времени, подготовка к торжеству быстро втягивала в круговорот беготни, обмена подарками и стихийных застолий. Сейчас же, стоя в одних нижних одеждах в крытом, но продуваемом всеми ветрами коридоре, мужчина, ёжась, всё равно не спешил уходить. Снега навалило ещё больше: белым-бело, куда не глянь. Обманчиво-прекрасная красота. Успел вчера уже убедиться, насколько колкие мягкие с виду снежинки. «А в моём мире была зима? – подумал мужчина, смахивая с перил налетевший снег. – Отец ещё помнил то, как жилось на родине, мне же достались лишь сражения, потери и вечная гонка со смертью. Как они там, в Приграничье?... Вспоминает ли меня хоть кто-то?» Кайден ушёл к себе, основательно вытряся душу, и с его уходом стало слишком одиноко. Дамьен запрещал себе вспоминать прошлое, думать о тех людях, которых вряд ли когда вновь увидит, но иногда их образы проскальзывали в мысли. После на душе становилось ещё гадостней. Не раздумывая больше, бессмертный ураганом пронёсся в спальню и, одевшись, столь же быстро направился к Вестару. После вчерашнего празднества, длившегося до самого рассвета, обитатели горы Эгон отсыпались, в один из нескольких дней в году имея на то полное право. Тёплая меховая накидка согревала плечи, и под порывами холодного ветра, стремящегося забраться под одежду, преотлично спасала от холода. За ночь резерв полностью восстановился, за что спасибо Кайдену – Дамьен невольно тянул магию и из него, что, впрочем, на самочувствии главы клана ничуть не сказалось. Упрыгал бодрым козликом к Третьей леди, и теперь, до завтрашнего дня, как минимум, вряд ли покажется на глаза. Второй лорд даже посочувствовал немного брату: весьма сомнительное удовольствие выслушивать лекции по лекарственным растениям или человеческой анатомии. Особенно, при наличии практического материала. Дия либо не понимала намёков Кайдена или, что вероятней, мастерски игнорировала их, заваливая незадачливого кавалера сведениями, совершенно не нужными ему. Отчасти её можно было понять: будучи гораздо старше, бессмертная видела в окружающих детей, чумазых и босоногих. Трудно воспринимать, как равного, человека вдвое младше, а те, кто родился ещё позже, представлялись, наверное, сущими младенцами. И всё же, наблюдая со стороны, Дамьен, не будучи специалистом в отношениях между мужчиной и женщиной, замечал, как Дия сдавалась и отвечала на флирт брата. Медленно, шаг за шагом, но шла на уступки с собственной совестью. И в конце концов осада крепости увенчается успехом, сомневаться не приходилось. Вестар спал, но Второй лорд, не обладая даже зачатками тактичности, вытащил того прямо из постели. Сидя за накрытым столом (Дамьен стянул с кухни остатки вчерашнего пиршества), бессмертный прожигал взглядом друга. Жаль, что тот был на редкость огнеустойчив. – Скажи, тебе скучно, да? И потому, – короткий взгляд на часы, – ты в девять утра притащился ко мне? – Аплодирую вашей сообразительности, о Вестар Великий! От неминуемого знакомства головы Дамьена с кувшином уберегло только то, что Пятый лорд не был уверен в своей меткости. Вчера случилось слишком много алкоголя и, кажется, засыпал мужчина не в одиночестве. Но как бы бессмертный не напрягал память, выцепить что-либо из событий минувшей ночи не получалось. Только голова с готовностью отозвалась болью и, застонав, Вестар сжал её горячими, как головёшки, пальцами. – Выпей, – перед ним опустилась пиала с крепким вином, – Как знал, что понадобится. Хранитель поспешил последовать совету, а потом ещё раз и ещё. Пока боль не ушла, оставив после себя блаженную пустоту. – Ты прямо-таки спаситель! – пьяно хихикнул Вестар, пытаясь сфокусироваться на почему-то двоящемся Втором лорде. Усмехнувшись, тот кивнул. Себе Дамьен не наливал: алкоголь туманил разум, а пришлый желал мыслить кристально-трезво. И так хватало влияния поглощённой души, эйфория от «переваривания» которой никак не желала сходить на нет. – Уже глюки пошли… – не трезвый заклинатель неуклюже махнул рукой в попытке прогнать обманку, лезущую усатой мордой в блюдо с закуской. Разъярённое шипение и четыре горящие, тут же начавшие кровоточить, царапины доказали – «глюк» более чем реален. Вестар потянулся было, чтобы выдворить наглую скотину вон, но был остановлен собутыльником: – Постой! – и, обращаясь к коту. – Привет, приятель. Зачем же сразу драться? Иди сюда, угощу. Пришёл бы вчера – больше бы досталось. Золотоглазый котяра, подумав, обошёл замершего Пятого лорда и забрался на колени к Дамьену. Мужчина, не забывая ласково трепать жестковатую шерсть, подносил зверю кусочки поаппетитнее, которые тот съедал с такой мордой, будто делал одолжение. Это веселило заклинателя ровно так же, как и обиженно сопящий Вестар, обрабатывающий царапины алкоголем. – Выставить его вон, чтобы не бросался! Вдруг заразный… Кот, словно понимая человеческую речь, выгнул спину и предостерегающе зашипел. Зверю явно не нравилось, когда о нём говорили в подобное тоне. – Ну-ну, не горячись, – Второй лорд совершил подлый приём, почесав котяру под подбородком, отчего тот моментально разомлел и затарахтел, – А ты, приятель, не царапайся. Иначе отовсюду будут гнать взашей. Люди любят кротких и предсказуемых. Выслушав, зверь осторожно прихватил палец мужчины зубами и скосил янтарный глаз, словно вопрошая: «Ну что, теперь станешь относиться ко мне по-другому? Так же, как и остальные?» Мужчина высвободил конечность и легко щёлкнул по чёрному носу. Маленькое представление развеселило, и заклинатель с удовольствием вновь зарылся пальцами в плотную жестковатую шерсть. – Не убедительно, приятель. Если уж кусаешь, то кусай до крови, так, чтобы в следующий раз не тянули рук. А приязнь выказывают по-другому. – Ты с ним разговариваешь, словно с человеком! – Вестар фыркнул. Наблюдать со стороны за тем, как, щедрый на внимание ко всем окружающим, Дамьен почёсывал млеющего котяру было отчего-то неприятно. – У вас нет кошек? Второй лорд покачал головой. Ни кошек, ни собак в Приграничье не водилось. Точнее, под воздействием тамошней среды животные быстро мутировали в опасных для людей созданий, и от них, ради безопасности Крепостей, пришлось избавиться. Оставили только наиболее устойчивых: коров, лошадей, домашних птиц. Они тоже подверглись изменениям, но не настолько критичным. Да и прожить на одной только растительной пище не получилось бы. К моменту взросления Дамьена остались только лошади и некоторые виды местных обитателей, поддающиеся приручению. Города и дома без животных сделались по-особенному пустыми. Потому хвостатому наглецу, во всю пользующемуся нежданно свалившейся властью над Вторым лордом, позволялось всё. В обмен на поглаживания с почёсываниями. – Всё спросить хотел… – заговорил Вестар, демонстративно игнорируя развалившегося на коленях Дамьена котяру. – Ты раньше говорил, что будешь защищать людей, живущих в Озёрном крае, чтобы вернуть долг Картасу. Мы были тогда для тебя безликими фигурами, которыми просто нужно уберечь от падения с доски, я прав? – дождавшись согласного угуканья, мужчина продолжил. – Но всё изменилось, верно? Почему? Пришлый вздохнул и зарылся пятернёй в привычно-непривычно мягкие волосы на затылке. Произнести вслух было тяжелее, чем признаться себе в слабости, за которую обязательно укорили бы в прошлом. – Мой народ ценит жизнь других. Но при этом кто-то будет важнее других. Так за моё право на существование, как Наместника, могли жертвоваться десятки жизней простых солдат. Я управлял Крепостью, и для народа в целом был важнее, чем «простые» люди, – заклинатель болезненно скривился, вспоминая не самые приятные вещи, – Обществом правят не чувства, а долг и необходимость, и каждый человек – винтик системы. Картас, чью душу я поглотил, показал мне… другой путь. Я не хочу больше жертвовать ни одним из своих людей, а каждый здесь – уже «мой» человек. Хах, Рейна была права, когда говорила о комплексе защитника… Мои ученики, Кайден, ты, Дия с Брассомом и другие обитатели этого места – уже не просто имена. Бездна, как трудно объяснить! – мужчина вспылил и, взяв сосуд с вином, сделал большой глоток прямо из горлышка. Крепкий алкоголь тут же ухнул вниз, чтобы разлиться блаженным теплом. – Я помню их имена и лица, – доверительно сообщил Дамьен, – но не могу вспомнить, какими они были. Боялись ли, как смеялись и плакали. А вы… Кайден любит слушать, как я говорю, и часто, стараясь сделать это незаметно, проверяет моё самочувствие. Я для него не просто «Картас», но «брат» и «важный человек». И он, спустя время, стал для меня тем же. И так с каждым из вас. Слишком непонятно, да? Вестар помотал головой. Хоть заклинатель и принимал Дамьена уже не чужаком, а другом, но то, что происходило на душе у иномирца было сложно разобрать. Теперь же всё стало ясно. Тёплая улыбка согрела губы Пятого лорда: он больше не терзался вопросами без ответов. Чужак, кажущийся по-первости бесчувственным человеком чести, изменился. А то, что причиной, скорее всего, послужило поглощение чужой души, так ли важно? Флейта была на редкость красива: поперечная, длиной от запястья до локтя, с шестью игровыми отверстиями и игривой кисточкой на конце. Гладкое дерево с красноватым отливом прекрасно ложилось в руку, а сам корпус отполировали так, что ни единого зазора, ни малейшей зазубрины. Страшно представить, сколько времени потребовалось для изготовление такой-то красоты! С нежностью проведя кончиками пальцев по инструменту, Дамьен убрал его в чехол. Память Картаса подарила ему умение играть на флейте, но, увы, в исполнении нынешнего Второго лорда не хватало главного – вложенных чувств. Его мелодии получались технически верными, да только не оказывали никакого эффекта. Дамьен пробовал зачаровывать с помощью музыки, нападать или защищаться, как делали многие заклинателя – без толку. Кайден удивлялся и раз за разом заставлял повторять выученный отрывок из Белых текстов: результатов не было ни через неделю, ни через месяц. Зато в иллюзиях Дамьен преуспел, научившись искажать как движения тела, так и траекторию удара оружием. Старший на это ворчал, что де братец совсем сбился со «светлого» пути, и вовсю использует демонические уловки. Кайден не верил, что Картас на самом деле не способен применить мелодии из Белых текстов, считая, что тот попросту вредничал. Препротивный характер младшего проявлялся не единожды: упрётся рогами и, как не мучайся, сделает по-своему. Вот и очередная придурь появилась. Но Картас уверено подбирался к уровню Брассома – бойца не самого сильного, однако, выигрывающего два сражения из пяти у главы клана за счёт хитрости и не предсказуемой тактики. Вот и Второй лорд шёл по той же тропке. Не оступился бы только, не увлёкся бы совсем уж запрещёнными практиками. Потому его долг, как брата, следить и направлять. Что Кайден и делал, день за днём давая Картасу возможность расти над вчерашним собой, шлифовать проявляющийся с каждой тренировкой всё чётче стиль и, конечно, управляться с духовным клинком. Сенеф уступил, послушно отзываясь воле заклинателя. Но его всё равно использовали реже, чем простые парные кинжалы, с которыми Второй лорд управлялся куда как лучше. Даже манера перемещаться, атаковать менялась в такие моменты, и Кайден не мог не любоваться не танцем, нет, а неминуемостью печального конца: ни единого лишнего взмаха, ни одного неосторожного хода или шага. Каждое следующее движение – начало предыдущего. И пусть в таком ритме удавалось продержаться считанные минуты, но пройдёт время, навык отточится, и в том будущем Кайден не пожелал бы перейти дорогу такому-то бойцу. Откинувшись на спину, мужчина улёгся прямо на пол. Внутри дома тепло поднималось снизу, как-то по-хитрому топили в подвале, а дальше жар распространялся по всему дому. Приятная усталость в мышцах успокаивала и, разомлев, заклинатель не спешил перебраться в более удобную кровать. Второй день зимы подходил к концу. Клан отпраздновал, отдохнул после бурных гуляний и готовился к трём непростым месяцам. Именно зимой, когда дни становились гораздо короче, из всех щелей вылезала всякая нечисть. Вестар уже отбыл в Эндо, прихватив самых сильных учеников, причём не только своих. Традиционная десятка заклинателей (больше клан, пусть и многочисленный, но не такой уж боеспособный, попросту не смог бы выставить) отбыла следом, чтобы приглядывать за детьми и охранять людей. Вскоре, как дороги будут объезжены, взрослые разбредутся по отдалённым селениям, а в столице останется только Пятый лорд с ребятнёй. Дамьен тоже не отказался бы послоняться по Озёрному краю, да кто отпустит? К тому же сейчас куда как разумнее сидеть на месте и, впрягшись, подтягивать свой уровень. Всего три месяца осталось до весны, что грозит первой встречей с местными божками. Как-никак представлять будет старших учеников, достойных вступить в ряды бессмертных. Второй лорд раздражённо цокнул и прикрыл глаза. Небожители не вызывали никакого восторга, скорее, глухую ярость. Как паразиты, подчинили себе умы людей и, живя припеваючи где-то высоко над головами смертных, и думать не думали о простом народе. В дверь тихо поскреблись. Заклинатель, отбросив в сторону невесёлые думы и рывком приняв сидячее положение, прокричал: – Заходи! «Стена» привычно уже отъехала в сторону, и через щелочку внутрь просочился Фелан. Залёгшие под глазами тени и общий осунувшийся вид мальчика пробудил мирно спящую совесть. «Мы в ответе за тех, кого приручили? Да, Искорка?» – с толикой грусти подумал мужчина. – Вы звали? Простите, что не пришёл сразу, только сейчас передали. Юнец замялся и смотрел в сторону, но никак не в глаза Второму лорду. После памятных событий в Эндо заклинатели почти не разговаривали: у Дамьена не осталось свободного времени, а в преддверие весеннего Представления он, как наставник, сосредоточил своё внимание на тех учениках, чей возраст приближался к совершеннолетию. Видимо, Фелан счёл, что учитель намеренно избегал его. Вот даже подарок оставил на крыше. Как только, негодник, углядел любимое место наставника! – Я хотел поблагодарить за подарок. Спасибо. Я никогда не видел более искусной работы! Фелан вмиг засветился весь и, уже не пряча глаз, поймал взгляд наставника. С растрёпанными волосами, в немного помятой одежде, он выглядел совсем по-домашнему. Как самый обычный человек. Такой, которого можно коснуться. – По… пожалуйста! Ваш бесполезный ученик очень старался, чтобы… «Чтобы показать, как вы ему дороги.» – осталось непроизнесённым, но услышанным. Дамьен плавно, текуче поднялся и в несколько шагов вплотную подошёл к замершему и, кажется, прекратившему дышать ученику. Взмах руки всколыхнул широкий рукав. Инстинктивно зажмурившись, Фелан ожидал удара, которого не последовало. Вместо этого в сжатый кулак ткнулось что-то шершавое. Мальчик открыл глаза и, охнув, подхватил поясную перевязь с короткими прямыми кинжалами. – Это метательные ножи. В вашем мире таких не делают, но по моей просьбе выковали специально для тебя. Береги их, – изящная ладонь, под тонкой кожей которой явственно проступали мозоли от постоянных тренировок с оружием, потрепала по щеке, как ребёнка, и тёплой тяжестью опустилась на плечо. Удивительным было это умение «Картаса» говорить без слов. Фелан, неожиданно для себя, подался вперёд и крепко обнял мужчину, чтобы через мгновение ощутить, как его прижали к груди. Ему, мальчишке, доверяли, его принимали – и уже за одно это он был готов ради наставника на что угодно. Тонкие пальцы с сеточкой мелких порезов и шрамов стискивали ножны одного из клинков так крепко, что, даже попытайся кто отобрать их, не сумел бы разжать железной хватки. Настоящее второе (совсем не по значению!) сокровище, которым одарила его Судьба. Дамьен, прекрасно видевший поистине «собачью» преданность ученика, не знал, как реагировать. С одной стороны – удара в спину не последует никогда, а с другой… надо соответствовать. Вопрос в том, получится ли? Радоваться бы, что Фелан не выдаст никому разгаданного секрета, да не выходит. Даже если бы ученик доложил главе клана о своих подозрениях, иномирец отбрехался бы. Да, нестыковок в поведении и умениях Второго лорда хватало, но Картас был той ещё гадиной, и вполне мог иметь за душой не учтённые никем способности. Единственная загвоздка выйдет с мелодиями из Белых текстов («Небеса, почему «тексты», если там нет ни слова?!»), но и они со временем сдадутся, так же, как сдался Сенеф, с лёгкостью выскальзывающий из ножен всякий раз как была на то необходимость. А мальчишка же с каждым днём привязывался к Дамьену всё сильнее. И преданность его принадлежала только ему. Ничто не пугало больше, чем вероятность не оправдать такое безграничное доверие в будущем. В прошлом не случалось никого, настолько зависящего от бывшего Наместника. Словно податливая глина, из которой можно вылепить что угодно. Клинок, что закалится под одну руку. Подрагивающие пальцы легли за макушку Фелана, запутались в черноте волос, так и оставшись там до того момента, пока юноша сам не пожелал отстраниться. Взлохмаченный, с ярко горящим румянцем на щеках, он казался очень милым. Зимой большую часть учебного времени Дамьен старался проводить в помещении, чтобы сократить число заболевших детей. Ребятня и так умудрялась подхватывать простуду едва ли не через день, а вот поставки лекарств от Третьей леди, бывало, запаздывали. Дия, вместе с учениками, крутилась, как могла, но их скромных сил не хватало, чтобы обеспечить нужды и жителей горы Эгон, и обитателей столицы. Люди болели часто, тяжело и, без качественных лекарств, часто смертельно. Пришлого это удивляло: в Приграничье шансы выжить были даже у тех, у кого нутро выворотило (если удавалось продержаться до ближайшей Крепости, конечно). Здесь же люди сначала молились богам, прося о милосердии, и только потом обращались к лекарям. Возможно, оттого и помирали чаще? Поди, пока до местного божка просьба дойдёт, пока тот разберётся, что и как – а человека уже и в живых нет. И смешно, и грустно. Без старших учеников количество ребятни сократилось на четверых, и управляться с беспокойным молодняком стало посложнее. Приходилось мудрить, проводя только те уроки, которые не несли бы вреда для окружающей обстановки. Дальнее крыло, в котором располагался крытый тренировочный павильон, всё ещё ремонтировали после очередного занятия. Кто же знал, что первые же зазвучавшие ноты пробьют деревянную стену так легко, словно та сделана из бумаги! Второй лорд несколько минут отрешённо разглядывал образовавшуюся дыру, после чего бесцветным голосом попросил учеников перебраться в «лекционный зал». Наказывать Дамьен никого не стал, сам виноват, коли не подумал, что так всё обернётся. Потому детишкам, не ожидавшим подобной радости, на голову свалилась теория. Подлунный мир оказался на редкость богат недружелюбно настроенными к людям созданиями, и, как будущим заклинателям, ученикам предстояло запомнить каждую их разновидность. Не существовало универсальных способов борьбы сразу со всеми «кошмарниками». Дамьен не поверил бы, не проверь всплывшие в памяти сведения уже собственноручно. И правда ведь! К примеру, чтобы усекноветь призрака требовалось провести целый обряд изгнания с обязательной жертвой, а для завалящего кровососа – порубить того на части и сжечь. И как только выжили, спрашивается? Дамьен, не особо напрягаясь, сумел бы попросту «выпить» обоих представителей нечистых. Забрал бы накопленные ими жизненные и магические силы – и дело с концом. Другое дело, что при большом скоплении противников такой трюк не прокатит: собирающего попросту «разорвёт» от мощного притока дармовой энергии. А с теми, у кого есть душа, и того проще. Где душа, там плоть, что можно ранить. Или, как в случае с демоном, поглотить душу, если окажешься во внутреннем мире. Потеребив край бумажной книжицы (сколько времени ушло, чтобы структурировать и оформить знания в понятный детям язык!), мужчина кивком поблагодарил Трию, и разрешил той сесть на место. Подробный ответ о мелодиях из Белых текстов заслужил одобрения наставника. Приятно знать, что дети не только слушали, но и запоминали рассказанное Дамьеном. – Я подготовил для вас, хм, учебное пособие. До конца зимы, надеюсь, вы все прочтёте его и перепишите себе. А с лета будем, не меньше двух раз в месяц, отправляться на Охоту. Дети заволновались. На лицах некоторых читалась тревога, у других – предвкушение. Только старших учеников, готовых в ближайшие пару лет пройти Представление, брали на Охоту. Помнится, многие завидовали Фелану и Марне, по возвращению такого порассказавших! А теперь вот наставник всем обещает получение такого же бесценного опыта. Выданную заветную книжицу (настоящая редкость, чтобы кто-то из бессмертных да книги писал!) едва не порвали, но всё же разобрались, кому первому она достанется. Фелан, державшийся в стороне, на вопросительный взгляд Дамьена неловко улыбнулся. Не ему, отщепенцу, близко общающемуся только с одним человеком, участвовать в подобных баталиях. Заклинатель неслышно прошептал, так, чтобы смысл лишь угадывался, что всему научит, и улыбка из грустной тут же зажглась неподдельной радостью. Из всех детей, к своему стыду, Дамьен особенно выделял Фелана. Что бы заклинатель не говорил, что бы не показывал, мальчик впитывал новые знания с впечатляющей скоростью, учась быстрее, чем сам пришлый в его возрасте. Потому, вслед за простейшими приёмами с метательными ножами, Дамьен загружал ученика и такими же элементарными иллюзиями, понемногу, не заметно для себя, давая и основы знаний куда как более разрушительных. Память то и дело услужливо подкидывала заклинания, техники из прошлой жизни. Люди Приграничья были искусны как в войне, так и в проклятиях для ближнего своего. Другое дело, что не для всего хватало магии в крае, где с ней было очень туго. Но сейчас, вспоминая, Дамьен не только пробовал понемногу «запретное», но и посвящал в истоки ученика. Пока – ничего серьёзного: так, немного поиграться с удачей недруга, вытянуть чуток сил или создать слабенького фантома. Что же получится в будущем только время и покажет.