Очень странные дела

Юлик сидит на занятиях, когда на телефон с незнакомого номера приходят всего три символа. .!. Три знака препинания, от которых все внутри переворачивается. Парень тихо стонет, в голове проносится просто ураган мыслей: что случилось? где они ошиблись? Что с Русланом? Но Онешко пытается засунуть все беспокойство поглубже и заходит на сайт покупки билетов. С оставшихся пар он сваливает, без оглядки усаживаясь на заднее сидение вызванного такси, и едет в аэропорт, даже не заходя домой. Весь его багаж — рюкзак с самыми обычными вещами: зарядкой для телефона, пауэрбанком, фотоаппаратом, бутылкой Флеша, — и перманентная тревога, ощущение опасности, и с каждой минутой все более мрачные мысли. Рус предупреждал, что этот способ он использует только в самом крайнем случае. Что же такого могло произойти? Блондин пытается не думать, но не выходит от слова совсем. Только с каждой минутой все больше и больше накручивает себя, что кажется, словно каждый нерв в его теле напряжен, как струна. Он понимает, что ему не хочется жить, если он больше не сможет коснуться черной розы на тыльной стороне левой руки, если не сможет заглянуть в такие серьезные карие глаза, в глубине которых пляшут самые настоящие бесы. Он не хочет и не сможет. Но все же выполняет просьбу Руслана, где-то в глубине, надеясь на лучшее. Но готовится — привычно — к худшему. Стоит только самолету коснуться земли, как на его телефон поступает смс с адресом. Хелл предупреждал, что как только Юлик выберется из страны, с ним свяжутся его люди. Видимо, это тот случай. Блондин меняет деньги в аэропорту на евро, и снова садится в такси. Водитель что-то рассказывает на смеси английского и турецкого, на фоне играет радио, но все, о чем может думать Юлик: увидит ли он Руслана снова. Примерно через полчаса, такси останавливается рядом с двухэтажным домиком, обращенным к морю. Расплачивается с таксистом, и выходит. Дверь в дом не закрыта на замок, поэтому он проходит внутрь, кидает рюкзак на диван, и поднимается на второй этаж. В доме полная тишина и не души. Онешко проверяет телефон, но там тоже ни одной весточки, ни от Руса, ни от его людей. Все надежды медленно осыпаются мелкой пылью, что забивает легкие, мешая дышать и оседает на языке отвратительным вкусом. Остается просто ждать. Чтобы хоть как-то занять себя, блондин выходит на террасу, что обращена к морю. Возможно, окажись они с Хеллом в этом доме вдвоем, с целью отдыха, он был бы в восторге, но сейчас Юлик не смотрит ни на звездное небо над собой, ни на шумящее впереди море, что одинаково бескрайны. Он смотрит вниз, на зеленый газон, куда медленно оседает пепел и искры, когда он слишком нервно стряхивает их с сигареты, пачку которых купил в аэропорту. Если бы была возможность, он сейчас загадал бы вернуть себе желание, что получил за помощь в сделке с казино, и загадал то, что действительно важно. Он попросил бы у Руслана сущую ерунду — стоять сейчас рядом живым и здоровым. Онешко чуть дергается, когда по перилам проходит легкая вибрация, от легших на них рук по обе стороны от блондина. И он тонет в таком знакомом родном запахе, захлебываясь чувством облегчения. С плеч словно свалилась бетонная плита, что не давала дышать последние сутки, которые пролетели одним бесконечным мгновением, одним тяжелым вздохом. Ему снова кажется, как тогда, в начале их отношений, что это галлюцинация, но сильные руки крепко обнимают за талию, а обжигающе прохладные губы касаются кожи на шее и вроде как убеждают, что нет. Подбородок упирается в плечо, а чужие пальцы перехватывают кисть, в пальцах которой зажата сигарета, и подносят к губам. Стоящий за спиной делает затяжку и выдыхает дым в сторону. -Я уже успел соскучиться. Больше всего Юлик боится проснуться сейчас где-нибудь в самолете, один на один с тревожными мыслями. Но сигарету забирают, туша о перила и выкидывая куда-то вниз, а потом кончики пальцев осторожно и нежно скользят по щеке, касаются подбородка и аккуратно, но настойчиво заставляют повернуться лицом к парню. Сухие прохладные губы почти невесомо касаются искусанных губ блондина, мягко лаская, а после язык гораздо уверенней скользит по ним, и Онешко просто не может не подчиниться, раскрываясь, позволяя углубить поцелуй, пройтись по острой кромке зубов, очертить узор на небе, и переплести языки. Руслан заканчивает поцелуй, прихватив зубами нижнюю губу. И Юлик всхлипывает. Осознание, что все это реальность такое острое, что он утыкается лбом куда-то в основание шеи, и чувствует, как его бьет крупная дрожь. Хелл мгновенно на это реагирует, крепче обнимая, поглаживая по спине, вторую руку запускает в волосы, осторожно их перебирая. — Все нормально? — Зачем? — вместо ответа — новый всхлип и сжатые зубы, сдерживающие истерику. — Я больше не мог выдерживать эту чертову серость, — тяжелый вздох и губы прижимаются к виску, а пальцы мягко накрывают чужие, судорожно комкающие футболку. — И мне нужно было проверить, как ты все запомнил. Ты же знаешь, я параноик. Зато теперь я спокоен, ты сделал все идеально, — в его голосе сквозит усталость. Подобный спектакль тоже не принес ему много радости. Но теперь ему действительно спокойнее за своего парня. Голос Руслана обладает поразительным действием на Юлика. Вот и сейчас, он успокаивает, и дрожь сходит на нет, а ком в горле исчезает. — Я тебя ненавижу, — тихо выдыхает Онешко ему в шею. Ему кажется, что Тушенцов хмыкает, обжигая дыханием висок. На балконе повисает тишина. — Жаль, — брюнет почти взял себя в руки, и у него почти получается сказать это безэмоционально. Почти. Но Онешко все равно в этом коротком слове слышится тоскливый вой одиного волка, и осознает, что зря это ляпнул. Он уже не злится, ведь Рус стоит рядом, с ним все хорошо — это главное. Блондин выпрямляется, судорожно пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, что тот неправильно его понял и все не так, но не успевает ничего сказать. — А я вот люблю тебя. Юлий замирает с приоткрытым ртом, не веря своим ушам. Руслан смотрит ему прямо в глаза спокойно и открыто, совершенно не стесняясь своего признания. С таким взглядом он подводит черту в жизни своих клиентов. С таким взглядом он подвел черту в своей жизни. Онешко мягко проводит кончиками пальцев по скуле брюнета, оглаживая линию челюсти. — Просто, больше так не делай, хорошо? Я испугался, что больше никогда тебя не увижу, — тихо просит он и смущенно утыкается носом в шею Руслана, потому что до него только сейчас приходит полноценное осознание его признания. Да, парень сотни раз говорил, что Юлик ему нужен, что он скучает, что беспокоится, что хочет, но ни разу до этого момента не говорил слов любви. И сейчас пустоту, оставшуюся после короткой истерики, заполняет совсем другое чувство, словно внутри него появилась стая бабочек, что взмахами своих крыльев, щекотят где-то изнутри, вызывая зуд, и поднимаю его, наполняя эйфорией и чувством легкости и полета. — Договорились, в следующий раз просто украду тебя, — шутка выходит слегка кривой, но Юлик счастливо смеется, щекоча своим дыханием летучую мышь на шее. — Любимый идиот, — тихо шепчет он и целует Руслана за ухом. — Так все-таки «любимый» или «ненавидишь»? — блондин чувствует, как каменная статую, к которой он прижимается, отмирает, крепко обнимая его. Онешко выпрямляется и коротко и очень нежно целует. — Люблю, конечно.